Цена прогноза

Каневский Зиновий Михайлович

Цена прогноза

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Автор Зиновий Михайлович Каневский, в прошлом географ-полярник, в своей книге рассказывает о значении прогноза погоды и его роли во время Великой Отечественной войны в Арктике, о том, какой ценой давались в то время метеорологические и ледовые сведения, о борьбе наших полярников и героев датского Сопротивления с секретными немецкими метеостанциями.

Другие книги автора Зиновий Михайлович Каневский

Посмертная книга Зиновия Каневского (1932–1996) — это его воспоминания о жизни, о времени, в котором он жил, о людях, с которыми встречался, о трагедии, произошедшей с ним в Арктике, и о том, как ему, инвалиду без обеих рук, удалось найти свой новый путь в жизни.

Первая часть написана в форме повести и представляет собой законченное произведение. Вторая часть составлена из дневниковых записей и литературных заготовок, которые он не успел завершить.

Загадочное и трагическое, идут в Арктике рука об руку. Погибшие и исчезнувшие экспедиции далекого прошлого, суда Русанова и Брусилова, пропавшие уже в XX в., исчезнувший самолет Сигизмунда Леваневского, секреты, связанные с эпопеей спасения ледоколом «Красин» генерала Нобиле, таинственная Земля Санникова и подобные ей острова-миражи в Ледовитом океане — об этом и многом другом читатель узнает из книги. И еще об одной, наименее известной странице истории Крайнего Севера — об уничтожении советских полярников (моряков, летчиков, зимовщиков) в 30—50-е гг. нашего столетия.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Вадим Михановский

"Ищи в аду свою звезду..."

О жизни и творчестве писателя-сибиряка Вячеслава Алексеевича Назарова приходится, к сожалению, говорить в прошедшем времени. Это плохо вяжется с двумя датами на его памятнике: 1935-1977. Утешает в какой-то степени лишь то, что "мало прожито, да сделано немало..." Об этом говорит и книга, вышедшая в свет уже после смерти автора - в Красноярске, в 1985 году. Мы немного были знакомы с Вячеславом Назаровым, встречались несколько раз в Новосибирске и в Москве. В ту пору он работал режиссером кинокомплекса на Красноярском телевидении. Закончив до того факультет журналистики МГУ, он сразу выбрал Сибирь, которая и стала ему родным краем. В начале 60-х его стали печатать в коллективных сборниках и журналах в Москве. В Красноярске вышла книга стихов "Сирень под солнцем", в 1964-м вторая, "Соната". А в следующем году на совещании молодых писателей Сибири и Дальнего Востока в Чите он был рекомендован и в 1966 году принят в Союз писателей. Тогда же с группой молодых прозаиков и поэтов Сибири Вячеслав Назаров отправляется в творческую поездку по городам страны. Москва и Севастополь, Вологда и Архангельск, Череповец и Калинин - вот далеко не полный перечень адресов этой поездки. Примерно к тому же времени можно отнести его документальные ленты, часть из которых пробилась на экран ЦТ, а чуть позже Назаров стал одним из первых лауреатов премии Красноярской краевой комсомольской организации. Словом, если брать только анкетные вехи, движение по жизненной спирали, как и "восхождение на Парнас" происходили без сучка и задоринки. Но так ли это? Родился он в Орле. В шесть лет оказался с больной матерью на оккупированной врагом территории. Голод, холод, издевательства... Всего успел натерпеться в своей короткой жизни Вячеслав Назаров, а точнее - в жизни без детства. Позже, вступая в Союз писателей, он напишет в автобиографии такие выверенные болью строки: "Я до сих пор просыпаюсь по ночам от лая овчарок, которых натравливали на меня... пьяные эсэсовцы. Иногда в сломанном дереве мне чудится виселица, которая стояла в центре села, а в стуке дождя - шальные пулеметные очереди, которыми ночью скучающие часовые прочесывали деревенские сады. Никогда, никогда не забудется мне немец, который стрелял в меня, когда я копал на брошенном поле прошлогодний гнилой картофель... Немцы, отступая, сожгли нашу деревню, а мы с матерью две недели прятались в брошенном окопе. Над нами гудела, обжигая и калеча землю, Орловско-Курская дуга". В исповеди этой, конечно же, не выдумано ни строчки. Деликатно-торопливый, как и некоторые герои его произведений, Вячеслав Назаров мог выплеснуть подобные чувства только на бумагу. Из разговоров с ним я не помню, чтобы он хоть однажды останавливался на военном детстве. Подробности о той поре его жизни мне стали известны из других источников. Он много ездил по Сибири, снимал фильмы о строителях Снежногорска и Красноярской ГЭС, охотниках и животноводах Тувы, Хакассии и Эвенкии, металлургах Норильска, рыбаках сибирского Севера. Он однажды рассказывал мне, как уходил с рыбаками на лов сига и муксуна - прекрасной рыбы низовьев сибирских рек, которую теперь, увы, можно увидеть, в основном, только на картинках. И Назаров в то время уже тревожился о судьбе сибирских рек, говорил об этой проблеме в фильмах, а позже и в научно-фантастических повестях... Характерно, что большинство кадров в своих фильмах он сопровождал собственными стихами. -Сейчас подобным творческим приемом никого не удивишь, но тогда он был, не побоимся сказать, первооткрывателем в своем деле, борясь за синтез образности и документальности. Позже он пользовался этим приемом и в научной фантастике. Остается лишь добавить, что за ленту "Память" Назаров был награжден дипломом I степени Центрального штаба Всесоюзного похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа. Вячеслав как будто бы чувствовал, что ему надо спешить - не торопиться, а именно спешить, и уплотнял, уплотнял дни, спрессовывая часы и минуты своего календаря. При всем этом успевал еще и руководить семинарами молодых писателей края, участвовал в работе бюро местной писательской организации, был членом редколлегии альманаха "Енисей"... Нет, он все-таки подспудно был уверен, что необходимо спешить! Именно в этот бурный творческий период у него родились прозрачно чистые, как вода горных ручьев, строки о своей России: "Работа наша - Россия, мятеж ее и покой, и чтобы от нашей силы была она чуть другой - хотя бы на самую малость, на дерево или дом... И чтобы это осталось, когда навсегда уйдем". Не знаю - постепенно ли, но из кинодокументалиста, публициста и поэта "для взрослых" Назаров становится, по преимуществу, писателем для юношества, фантастом. Все возражения на этот счет заранее и решительно отклоняю, т. к. уверен, что фантастика (какой бы изощренной она в последнее время ни была - вплоть до пресловутого Бонда) как жанр в самой изначальности своей предполагает влияние прежде всего на юношеские умы. Вспомним хотя бы, как А. П. Чехов в рассказе "Мальчики" изобразил похождения двух гимназистов, начитавшихся Фенимора Купера и его продолжателей - Рида, Эмара и других. А кто из нас на пороге отрочества и юности хотя бы однажды не переносился в увлекательный мир приключений, "убегая" из дома в прерии, к смелым и решительным людям, живущим в содружестве с вольной и могучей природой? Сейчас, правда, социологи утверждают, что бегство это изменило адреса: ныне, к примеру, "путешествия" дошколят и первоклашек редко простираются дальше той крыши, на которой живет, увы, несколько трусливый бодрячок Карлсон; более же взрослые дети частенько переносятся с помощью фантастики в слишком далекие миры, где и жизни-то зачастую нет. Куда уж тут до поэзии подвига и самоутверждения! Изощренность же этой литературы видится мне еще и в том, что не всегда, далеко не всегда, достигает она того воздействия (а иногда и прямо противоположного), какое видел, скажем, М. Горький в приключенческих книгах Ф. Купера: "Они на протяжении почти ста лет были любимым чтением юношества всех стран, и, читая воспоминания... русских революционеров, мы нередко встретим указания, что книги Купера служили для них хорошим воспитателем чувства чести, мужества, стремления к деянию". Потому лишь пишу об этом пространно, что вспоминаю последнюю встречу с Вячеславом Назаровым. Он уже бесповоротно стоял на стезе научно-фантастической литературы, искал в ней свои нехоженые тропы, не всегда находил их, мучился и... тревожил, тревожил свое больное сердце. На вопрос о новых работах морщился: "А, все это паруса из тетрадных листков... Нет, надо все по-другому!" Один из его последних рецензентов писал, что. от иллюзий помогает освобождаться сарказм. Может быть... Но так ли уж необходимо фантасту, приключенцу освобождаться от иллюзий, да еще с помощью сарказма?.. Не таков был Вячеслав Назаров. И бровь в изломе, и хмурая складка на лбу, а не Мефистофель. Не подходил он к этой роли, не тот склад. - Ищу своего Натти Бампо,- говорил он в тот раз.- Только современного и обязательно бессребреника, благородного, и непременно радетеля природы. - Одни положительные комплексы? Не слишком ли сирописто? - Я имею право мечтать? Назаров вскакивал, закипал: - Вот ты перечитай Фенимора Купера, перечитай! Он же к нам сегодняшним обращается. Впрямую обращается. Вот, ты только послушай. Это же про нас, про сегодняшних, это же к нам обращено: "Целыми селениями, из всех орудий, от детского лука до взрывчатки, изводят живность в лесах и реках..." Каково, а? - Наизусть шпаришь. Впечатляет. - А иди ты,- благодушно отмахивается Вячеслав. За несколько месяцев перед этим я прочитал его фантастическую повесть "Зеленые двери Земли" (сейчас она называется "Бремя равных", по-моему, это хуже). Признаться, начало повести меня насторожило: опять дельфины, снова поиск контактов с ними. Спросил: "Слава, а почему именно дельфины?" Видно, не я один задавал этот вопрос. Вячеслав вздохнул, близоруко прищурился: - Понимаешь, не хотелось ломать копья с рецензентами по поводу других особей, идущих на контакт с человеком, ну и... тратить время на доказательства, заручаться отзывами специалистов. А дельфины-это привычно, они, благодаря литературе, с древних времен нам чуть ли не родственники. И потом, что не менее важно, привычный образ всегда как бы документален: в этом повинны кино и телевидение. Документ и образ - в одном ряду. И если поставить себя на место читателя, образ дельфина как бы документален. А вокруг море реальной фантастики... Не помню дословно всех аргументов, приведенных Вячеславом, но суть его доказательств сводится примерно к следующему, на первый взгляд, несколько парадоксальному выводу: стереотипы, но в качестве помощников! Человечество - и это, мол, давно доказано - мыслит и оперирует, в основном, давно всем привычными и известными образами и понятиями, это и объяснять не надо, у каждой языковой группы наготове целые обоймы из привычных слов, и это помогает, убыстряет общение. Даже идиомы можно классифицировать как образные языковые стереотипы - да, да, не надо бояться этого слова! Взять, к примеру, пословицы и поговорки. Они же не подвергаются трансформации веками и тысячелетиями. Чем не стереотипы? А как ёмко заменяют собою пространные предложения? А случайно ли, скажем, вся современная инженерия базируется на унифицированных узлах? Строительство- блоками, телерадиосхемы - блоками, ремонт сложнейшей аппаратуры - и тот сводится, в основном, к замене одного блока другим... - Это точно, - вздыхаю,- мастеров почти не осталось при твоей блочной системе, блоху теперь, увы, некому подковать. - Ретроград ты и... и... - Пустопорожняя посредственность,- подсказываю я. - А что?-смеется Вячеслав.- Утверждаю. - Новый блок? - Что-то в этом роде. Но если говорить о современном левше, то он сейчас по сложнейшим чертежам такие электронные манипуляторы собирает, которые не только блоху, а любого микроба подкуют. - Так ведь то по чертежам! Какое же это творчество? - А ты почитай ежегодные списки лауреатов Государственных премий в области науки и техники, сколько там рабочих. Считай, каждый второй из них - Левша с большой буквы. Творец! - Алгеброй поверяешь? Ладно, почти убедил. Но дельфины... - Дельфины - тот же привычный блок в обойме научной фантастики. И не только в ней. Дельфинарии-то строим?-Вячеслав одним глотком допивает остывший кофе.- И поставь, я, скажем, вместо них осьминогов,- обрати внимание, что они конструкцией своей головы и глаз даже больше похожи на человека,- двадцать лет пришлось бы кое-кому доказывать, что я не верблюд... Да разве в дельфинах все дело? Ты вот задумайся: а мы, люди, какие в их, дельфиньем, понятии? - Наверное, волосатые, а? Вячеслав, не принимая шутки, смотрит куда-то вдаль повлажневшими от волнения глазами. Я распахиваю окно, сигаретный дым уносит в прохладу ночи. - Проникотинились,- ворчу я. - Накофеинились,- ворчит Вячеслав, вторя мне.- Аж сердце набекрень. Да, кофе ему уже тогда был противопоказан... Задаю последний вопрос: - Слава, а сто сорок органов чувств, не многовато для млекопитающего и для... фантастики? - Так и знал... Ты же зануда, в тебе следователь погибает!-Он начинает быстро перечислять: - Метеочувство, радиолокация, рентгеновидение, ультраслуховые ощущения, генетическое чувство опасности, подводное зрение, надводное, цветозапах, цветозвук, мгновенная и точно выверенная на уровне компьютерных вычислений реакция на неприятие изменяющейся среды и... остальные сто с лишним чувств. .А кто не верит, пусть у них спросит. Нам же, двуногим, подобные ощущения незнакомы, мы утеряли их... Вот со своими болячками возиться, на это мы мастера. Прокручивая несколько позже в памяти этот разговор, я вдруг вспомнил, что в повести "Зеленые двери Земли" Вячеслав Назаров пронзительно точно описал ряд болезненных ощущений, которые испытывал один из героев - профессор Иван Сергеевич Панфилов; "Словно тонкая дрель все глубже и глубже входила под левую лопатку, глубокой болью отдавая в плечо. Боль давила виски, скапливалась где-то у надбровий, и тогда перед глазами порхали черные снежинки..." Говоря словами Назарова, "черные снежинки"-это один из зрительных импульсов, несвойственных здоровому человеку. К сожалению, перед глазами больного писателя они в последние годы мелькали все чаще и чаще... В повести "Синий дым" есть у него своеобразный песенный куплет-рефрен:

Митрофанов Василий Георгиевич

С крылатыми героями Балтики

Содержание

От автора

Перед назначением в авиаполк

Богослово

Приютино

Борки

Снова Приютино

Гражданка

О летной утомляемости

Гора-Валдай - и снова Борки

Паневежис

Восточная Пруссия. Померания

Дорогим однополчанам - мужественным

защитникам Ленинграда, участникам

прорыва и снятия блокады - посвящаю От автора

Юрий Маркович НАГИБИН

ПИСАТЕЛЬ ЩЕДРЫЙ И РАДОСТНЫЙ...

Вступительная статья

Виктор Драгунский был талантлив вглубь и вширь. Если представить себе, сколько он успел сделать за короткий срок - всего пятьдесят восемь лет отмерила ему судьба, - то кажется, что он прожил несколько жизней. В одной жизни он был шорником, лодочником, токарем, в другой - цирковым клоуном, актёром кино и театра, руководителем замечательного сатирического ансамбля "Синяя Птичка", в третьей - одним из лучших детских писателей и превосходным, нежным и добрым писателем для взрослых.

Науменко Юрий Андреевич

Шагай, пехота!

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги.

Аннотация издательства: Посмотреть на войну, на подвиг народа не с вершин Генерального штаба или Ставки ВГК, а из траншей обыкновенного стрелкового полка, из пулеметной ячейки Героя Советского Союза Александра Жежери, чей пулемет стал экспонатом Центрального музея Вооруженных Сил СССР, с наблюдательных пунктов рот и батальонов - такую задачу, как и многие другие мемуаристы, поставил перед собой бывший командир 289-го гвардейского Висленского ордена Кутузова стрелкового полка Герой Советского Союза генерал-полковник Ю. А. Науменко. И рассказал об этом людям. Насколько это ему удалось, узнает каждый, кто возьмет в руки эту книгу.

Нейгауз Вольфганг

Его называли Иваном Ивановичем

Перевод с немецкого В. Артеменко

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания после текста.

Аннотация издательства: Немецкому писателю из ГДР Вольфгангу Нейгаузу не пришлось выдумывать ни острых ситуаций, ни самоотверженных поступков для героя своего романа. Материал для его книги дала ему сама жизнь. Осенью 1941 года немецкий антифашист Фриц Шменкель добровольно перешел на сторону Советской Армии и с оружием в руках мужественно сражался против гитлеровских захватчиков. В советском партизанском отряде товарищи называли Шменкеля Иваном Ивановичем. За активное участие в антифашистской борьбе, за мужество и геройство, проявленное на фронтах Великой Отечественной войны, Фрицу Шменкелю посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. О нелегкой боевой жизни немецкого антифашиста Шменкеля рассказывается в этой интересной книге.

Николаев Михаил Александрович

Добровольцы, шаг вперед!

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Михаил Александрович Николаев демобилизовался из армии в 1946 году, стал журналистом, работал на Крайнем Севере. И все эти годы не порывал и не порывает связи со своими боевыми друзьями - летчиками прославленного 930-го Комсомольского авиаполка легких ночных бомбардировщиков.

Об авторе: НИКОЛАЕВ Михаил Александрович. Родился в 1920 году. Участник Великой Отечественной войны. Окончил 4-й Московский техникум гражданского воздушного флота и Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Награжден орденами Красной Звезды, Великой Отечественной войны II степени, многими медалями. \\\ Андрей Мятишкин

Носкова Ольга

Самара и Максим Горький

Я выбрала эту тему потому, что меня очень интересует творчество Горького. Еще в детстве я узнала, что в Самаре есть театр им. Горького, потом, что есть парк им. Горького. Тогда меня очень заинтересовало, кто же такой Горький. Тогда я попросила маму рассказать мне о нем. После ее рассказа мы пошли в музей, в нем я узнала, что Горький какое-то время жил в нашем городе. Повзрослев, я прочитала многие рассказы Горького, написанные в Самаре. И когда представилась возможность я решила написать на эту тему доклад. Собирая материал я узнала много нового и интересного. Работая с книгами в библиотеках, я узнала как много рассказов было написано и напечатано Горьким в Самаре, я узнала как много было псевдонимов у Горького в Самаре.

«Не складывается – вычитай» – книга о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Двадцать три истории о чувствах: позитивных, неожиданных, дерзких – не всегда взаимных, порой оставшихся теплым воспоминанием из прошлого, о чувствах, которые могут зародиться даже после случайной встречи в лифте и не угаснуть после нескольких лет брака. Все истории взяты из жизни, ни одна из них не выдумана.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кангаре

"1000 рецептов бутербродов и пицц"

БУТЕРБРОДЫ

С бутербродами и кофе или чаем можно праздновать любые юбилеи, именины, дни рождения, проводить юношеские коктейль-вечера. Бутерброды выручают и когда приходят неожиданные гости, и когда не хватает времени на приготовление другой еды. Ими можно накрыть стол для детей, которым нравится пестрота и разнообразие. Бутерброды подходят и к завтраку, и к полднику, и к ужину. Особенно удобны бутерброды тем, что на их приготовление не требуется много времени. Готовя бутерброды, хозяйка может проявить всю свою фантазию и выдумку, показать свой вкус. Бутерброды должны быть аккуратно приготовлены, красиво оформлены, отличаться формой и цветом. Каждый бутерброд должен привлекать внимание и вызывать аппетит. Подавать к столу бутерброды можно по-разному и в разной посуде. Наиболее подходят для этой цели большие подносы, на которых бутерброды можно разложить рядами или группами в один слой. Интересно разложить их по диагональным линиям, которые разделяют бутерброды по форме, цвету продуктам и создают своеобразную гармонию. Размещенные таким образом бутерброды хорошо просматриваются и их легко брать. Можно подавать бутерброды и на деревянных досках или больших плоских тарелках. Их можно покрыть матерчатыми или бумажными салфетками. Если не хватает посуды, бутерброды можно раскладывать прямо на салфетках. Если бутерброды размещают пирамидой, то в группе обычно раскладывают однородные бутерброды. Рядом с общей тарелкой для бутербродов кладут специальную лопатку, вилочку или широкий нож, которыми берут бутерброды. Для маленьких закусочных бутербродов (канапе) в последнее время употребляют пластмассовые вилочки, которые втыкают в бутерброды. Бутерброды надо подавать к столу сразу после их приготовления, потому что нарезанные ломти хлеба засыхают, а положенные на них продукты хлеб увлажняют, что зачастую нежелательно. Если бутерброды нужно сохранить какое-то время, то их помещают в закрытую посуду или накрывают салфеткой. Бутерброды едят руками или с помощью закусочных вилочки и ножа. По виду приготовления бутерброды можно разделить на три большие группы: открытые, накрытые (сандвичи) и слоеные. Открытые бутерброды готовят из одного ломтика хлеба, намазав его маслом и положив сверху какую-либо приправу. Накрытые (сандвичи) бутерброды, напротив, готовят из двух ломтиков хлеба, между которыми положены различные мясные изделия и овощные массы. Такие бутерброды больше всего подходят для экскурсий, походов, потому что их удобно упаковывать и легче перевозить. Слоеные бутерброды готовят из нескольких больших ломтей хлеба, сложенных вместе, каждый из которых намазан сливочным маслом и на каждый из которых положена мясная масса, сыр, паштет, пюре и др. Вместе сложенные ломти немного сдавливают, дают им пропитаться, а затем разрезают поперек на куски соответствующих размеров.

Пётр Канин

из жЫзни индейцев

Выдержки из еженедельника "Караван"

Куандык Алишев, доктор сельскохозяйственных наук:

- Какие бы реформы ни проводились в России, у нас их слепо копировали. При этом не учитывали ни особенности быта казахов, ни их обычаи. Слово Москвы было законом. Ведь разве можно было забыть жертвы тридцать седьмого? Разве не сгноили их по ложным доносам в тюрьмах и лагерях, не расстреливали без суда и следствия. Если бы ожили эти светлые личности, передали свою духовную силу потомкам, то, как я полагаю, мы бы давно преодолели нынешние трудности.

Пётр Канин

из жЫзни индейцев (часть третья)

Алибек Шегебай:

- В моем ауле захолустном Суткеите живут люди разных национальностей: чеченцы, азербайджанцы, татары, гагаузы, карачаевцы, кабардинцы и балкарцы, русские, узбеки... Большинство уехало на историческую родину, эти остались. Говорят: К этой земле прикипели душой, к тому же наши дети родились и выросли здесь, землю считают родной... Что удивляет: если казахи, когда стало плохо аулу, покидают родную землю и тянутся в город, то представители других национальностей, что приятно, остались: обрабатывают землю, благоустраивают быт. Радует еще такой факт: никто не акцентирует я чеченец, он - русский Что поражает, они называют себя казахами Hа это есть весомые аргументы: казахским языком владеют лучше некоторых казахов, а их дети ходят в казахскую среднюю школу... Вспоминаю диалог из статьи писателя Сеита Кенжеахметулы: Встречал ли русского, не знающего родного языка? - Hет. - А немца, узбека? - Hет, нет. - Видел казаха? - Да навалом их!.. Я верю утверждавшему это. Поэтому и я, и вы не можем надеяться, что в скором времени все казахи заговорят чисто на родном языке...

Шандор Каняди

Стихи из книги "По деревьям кто-то бредет неспешно"

Венгерский поэт Шандор Каняди, лауреат престижных премий - Т. Дери [1988], Л. Кошута [1993], Гердера [1995], "Венгерское наследство" /1998/, уже гостил, даже дважды, на страницах "Иностранной литературы". Но и после второй его публикации минуло почти десять лет. Прекрасный цикл его стихотворений "Есть край такой...", переведенный Натэллой Горской и Татьяной Бек, запомнился необыкновенной емкостью мысли, чувства, сопричастностью поэта радостям и горестям сегодняшнего мира. Конечно, это стихи о родине, прежде всего своей, но как-то так получается, что не только своей. Он знает по собственному опыту, что любимая земля, где покоятся кости предков, бывает не только обожаемой матерью, но и злобной мачехой. Да и как ему этого не знать: ведь он румынский венгерский поэт и большая часть его жизни прошла в стране, где десятилетиями камарилья Чаушеску вела упорную борьбу с собственным многонациональным народом - венграми и сербами, евреями и немцами, цыганами и армянами, с инакомыслящими румынами. А нерумынам не требовалось даже инакомыслия, чтобы стать неугодными, достаточно было просто хранить любовь к своему национальному языку, помнить свою культуру, историю. Постепенно страну покинули - почти все - немцы, евреи. Люди разных национальностей (в том числе и румыны), те, кто мог, с риском для жизни уходили в другие края, пробираясь через плотно замкнутые границы.