Цели прогресса

Святослав Логинов

ЦЕЛИ ПРОГРЕССА

Угр звучно проглотил голодную слюну и сказал, обращаясь к своему сыну:

- Я придумал, где нам взять много еды. Посмотри вверх. Каждый вечер солнце, тусклое и опухшее от голода, залезает под землю, а утром выходит оттуда сильное и яркое. Значит, под землей много вкусного жирного мяса. Однако достать его очень трудно. Если идти к краю земли, то он будет убегать, словно олень от охотника. Но мы и не станем догонять его. Нам надо всего лишь вырыть такую большую яму, чтобы она вышла на ту сторону земли. Мы пролезем в эту дыру и будем есть солнечную пищу.

Другие книги автора Святослав Владимирович Логинов

Самый ценный капитал, который сколачивает человек за свою жизнь, – это память о себе. И не обязательно добрая, главное, чтобы долгая. А уж распорядиться этим капиталом можно по-разному, благо нихиль – потусторонний мир – предоставляет изобилие возможностей и альтернатив для удовлетворения самых фантастических желаний, о которых страшно было даже мечтать в земной жизни. Главное, чтобы в кошеле никогда не переводилась звонкая монета.

Дилогия «Фэнтези каменного века» в одном томе.

Лук и копье с каменным наконечником - надежное оружие в привычных руках воинов и охотников из человеческих родов. Волшба колдунов и шаманов - тоже оружие, без которого никак не обойтись. Особенно когда каждую кроху жизни нужно отстаивать у суровой природы, когда леса и реки кишат всякой нежитью, а орды чужинцев могут нагрянуть в любое мгновение и не пощадят ни старых, ни малых.

Смелый эксперимент двух признанных лидеров российской фантастики! Убедительная попытка создания нового направления - "Фэнтези каменного века"!

Содержание:

Ник Перумов, Святослав Логинов. Черная кровь (роман), с. 5-360

Святослав Логинов. Черный смерч (роман), с. 361-635

Эта книга — весьма необычна. Это фантастический роман, который в то же время являет собой и историческое повествование, раскрывающее перед нами истинную картину жизни России и сопредельных государств во второй половине XVII века. Судьба героя романа, Семена, поистине удивительна. Родившись в глухой тульской деревеньке, он попадает в плен к кочевникам и в итоге оказывается на невольничьем рынке… Двадцать лет он ходил по дорогам Востока, побывал в Мекке и Иерусалиме, на берегах Ганга и в Нанкине. Порой его шею отягощал ошейник раба, порой — в руках блистал клинок янычара, но он сохранил в сердце своем православную веру и память о доме. И вот свершилось! Чудесным образом перенесся Семен из раскаленных песков Руб-эль-Хали в родные края. Но нет уже ни родного дома, ни прежней веры… Только кипит в душе Семена ненависть к старым и новым обидчикам. И вновь он отправляется в путь…

Эта книга – о возникновении и разрушении далайна – мира, который создал Творец, старик Тэнгэр, уставший от вековой борьбы с многоруким порождением бездны Ероол-Гуем, ненавидящим все живое. Он решил сотворить мир специально для Многорукого – просто для того, чтоб тот не мешал ему думать о вечном. В этом мире, созданном по меркам дьявола и для обитания дьявола, человек, созданный по образу и подобию Божьему, изначально дьяволу в жертву обречен. Но по воле Тэнгара раз в поколение в далайне рождается человек, который в силах изменить его так, что в нем не будет места самому Многорукому. Никому это не удавалось, пока не появился Шооран…

Ему был нужен штаб: знатное офицерье, столетиями ведущее войну чужими руками, войну не ясно с кем и за что, зажавшее вселенную в имперские тиски. Пусть они хоть раз узнают, что такое грохот настоящего взрыва, и как пахнет не чужой, а собственный страх. Скинувший ментальный поводок, спасенный от смерти ведьмой, открывший новую вселенную, лейтенант Влад Кукаш начинает атаку во имя спасения, во имя свободы.

Лук и копье с каменным наконечником – надежное оружие в привычных руках воинов и охотников из человеческих родов. Волшба колдунов, шаманов и баб-яг – тоже оружие, без которого никак не обойтись. Особенно когда каждую кроху жизни нужно отстаивать у суровойприроды, когда леса и реки кишат всякой нежитью, а орды чужинцев могут нагрянуть в любое мгновение и не пощадят ни старых, ни малых.

Смелый эксперимент двух признанных лидеров российской фантастики! Убедительная попытка создания нового направления – «Фэнтези каменного века»!

Разум это не только интеллект, но и умение понять того, кто живёт рядом. Особенно это касается разумных домов и их неразумных обитателей.

Сперва мир был задуман так, что могучие магические силы должны были доставаться только благородным воинам — повелителям мечей и облеченным великим знанием мудрецам. Земные пути богов, магов и людей слишком часто пересекались, разбивая в осколки изначальную рациональность мироустройства. Из этих осколков рождались не только бессмертные герои, но и новые великолепные мифоисториии, записанные в книгах. В их числе «Земные пути» Святослава Логинова — одного из лучших современных российских фантастов.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Кандидат географических наук В. БЕРДНИКОВ

Картины художника Дарова

(Фантастический рассказ)

Стояли жаркие дни середины июля, солнце нещадно раскаляло улицы, и поэтому я поторопился выехать из города ранней утренней электричкой. Поезд осторожно выполз из-под крыши перрона, миновал застроенные домами пригороды, высокую серую дугу кольцевой автодороги и, набирая скорость, заспешил мимо дачных домиков, садов и полей. Через час я вышел на платформу небольшой станции, пересек железнодорожные пути и по крутому зеленому откосу поднялся в старый дачный поселок.

Берендеев Кирилл

Друг мой!

Прости мое излишне вычурное обращение, но я не знаю, как лучше следует начать это письмо. Если я упомяну в заглавии то имя, что носишь ты сейчас, ты не узнаешь меня, если же прежнее - просто не поймешь. Я нахожусь в затруднении, и если бы не определенные обстоятельства, я не смог приняться за письмо. Да и что я хочу сказать им? - и сам не знаю. Некую нетривиальную повесть, нечто, что заставило бы внимательно вчитаться в написанные мной строки, и не скакать, как ты привык, с пятого на десятое или посмеиваться над каждой новой фразой. Впрочем, последнее наименее вероятно, ты просто счел бы меня нетвердым в рассудке и уничтожил бы письмо, не придав ему значения. Признаться, я так и не решил, как мне убедить тебя и очень боюсь, что ты оставишь мое послание без внимания.

Берендеев Кирилл

Мерцающая звезда на черном бархате неба

Четверть седьмого вечера "Форд-Скорпио" въехал на занесенный снегом плац школьного двора. Со всех сторон горели огни, - асфальтовый дворик располагался в центре здания, и только колоннада, минуя которую и прибыла машина, едва виднелась в сумерках холодной февральской ночи.

Мотор "форда" затих, лишь едва слышно гудела печка. Первой молчание нарушила сидящая за рулем девушка.

Берендеев Кирилл

Мука

Петр Алексеевич мучился. Мучился он, надо сказать, уже более получаса, серьезно, вдумчиво, со всей ответственностью подходя к этому непростому для всякого человека делу. С толком. И, что обидно, вроде бы вполне достаточно для достижения хоть какого-то результата. Но вот только выйти из этого состояния, положить ему предел и заняться, наконец, делами по хозяйству никак не мог.

Он в сотый раз прошелся мимо книжных полок своей библиотеки и, покачнувшись, мягко переступил с пятки на носок по дорогому ковру, изрядно протертому на середине приступами предыдущих мук. Остановился и вновь воззрился на стеллажи, разглядывая их сверху вниз.

Берендеев Кирилл

Мы тут писателя нашли

* * *

- Мы тут писателя нашли...

Старик не обернулся. Поглощенный собственными мыслями, он не слышал шагов вошедших и обращенной к нему фразы. Взгляд его был прикован к окну.

Дождь, нудный сентябрьский дождь заливал город за окном, превращая его в картину импрессиониста - серо-зеленый холст с вкраплениями кремовых тонов и полутонов, разбитое на фрагменты каплями, замершими на стекле. Ни городских построек, ни парков и скверов, ни улиц и площадей, ни шума проносящихся сквозь белесое марево ниспадающей воды автомашин - ничего не осталось. Неясные пятна, меняющиеся как стеклышки в калейдоскопе - не то торопливые прохожие, спешащие по делам, несмотря на отвратительную погоду, не то городские малолитражки, не то просто блики капель не стекле. Мир исчез, остался лишь монотонный неумолчный стук капель - бамм-бамм-бамм - о карниз и глухой, низких тонов - о толстое оконное стекло - бум! - бум! бум! - куда реже и тише предыдущего, но отчего-то не смешиваясь и не поглощаясь им. Все стекло было залито, заляпано косыми струями, которые праздный гуляка-ветер с неугомонной решимостью бросал и бросал, целясь в фасад ветхого четырехэтажного дома постройки конца прошлого века.

Михаил Николаевич ГРЕШНОВ

НАДЕЖДА

Увлекательная работа - придумывать географические названия: Мыс Рассвета, Озеро Солнечных Бликов... Мы только и делали, что придумывали, придумывали. Не только мы - Северная станция тоже. Вся планета была в распоряжении землян - в нашем распоряжении.

- Ребята! - кричала с энтузиазмом Майя Забелина. - Холмы Ожидания хорошо?

- Река Раздумий?

- Ущелье Молчания?..

- Хорошо, - говорили мы. Подхваливали сами себя: работа нам нравилась, планета нравилась. Нравились наши молодость и находчивость. Давали названия даже оврагам: Тенистый, Задумчивый.

Это мутно-червонное крошево под ногами хрустело и разлеталось. Высотные дома, магазины, пустые проезжие части – все было покрыто им. Красиво и жутко. Желтая Москва.

Восемнадцать лет – превосходный возраст для саморазвития. При грамотном подходе можно добиться много, главное отыскать правильную мотивацию, а отыскав – не дать ей себя прикончить. Пусть ты уже худо-бедно оперируешь сверхэнергией, постигаешь основы права и криминалистики, неплохо дерёшься и уверено обращаешься с табельным оружием, но всё же пока бесконечно далёк и от истинного могущества, и от настоящего профессионализма. И если в институте можно уповать на пересдачу, то на тёмных ночных улочках первый провал станет и последним.

То, что не убивает оператора сразу, не убивает его вовсе? Ну да, ну да…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Святослав ЛОГИНОВ

ЧАСЫ

У Севодняева остановились часы. Он купил их два месяца назад и с тех пор уже трижды ремонтировал. Теперь они остановились окончательно.

- Дешевле новые купить, - сказал знакомый мастер, возвращая замолкший механизм.

Севодняев покорно забрал часы. На всякий случай он зашел еще к двум знакомым часовым мастерам, но получил тот же самый ответ. Нет ничего удивительного, что у Севодняева было столько знакомых часовщиков. Часы у него ломались каждую неделю и непременно требовали капитальной починки. Так что большую часть жизни Севодняев ходил, имея самое смутное представление о течении времени, а приемщики ремонтных мастерских знали его в лицо.

Мужское волхвование и женские чары не сходны между собой, а зачастую и просто враждебны. Но все людское волшебство черпает силу в предках и служит лучшей защитой от всякой напасти, против которой оказываются беспомощны даже могучие луки и богатырские копья. Пал в схватке с мангасом храбрый вождь Таши, и теперь уже сын его, носящий славное имя отца, противостоит врагам, мечтающим сжить со свету род человеческий. Долгожданное обращение к миру и героям романа «Чёрная кровь», написанного Святославом Логиновым в соавторстве с Ником Перумовым.

Святослав ЛОГИНОВ

ЦИРЮЛЬНИК

Всю ночь Гийома Юстуса мучили кошмары, и утром он проснулся с тяжелой головой. Комната была полна дыма, забытый светильник чадил из последних сил, рог, в который была заключена лампа, обуглился и скверно вонял. Юстус приподнялся на постели, задул лампу. Не удивительно, что болит голова, скорее следует изумляться, что он вообще не сгорел или не задохнулся в чаду. Хорошо еще, что ставень плотно закрыт, и свет на улицу не проникал, иначе пришлось бы встретить утро в тюрьме: приказ магистрата, запрещающий жечь по ночам огонь, соблюдается строго, а караул всегда рад случаю вломиться среди ночи в чужой дом.

Святослав ЛОГИНОВ

ДОМ У ДОРОГИ

Дом стоял на большой дороге. Если внимательно присмотреться, еще можно заметить некогда глубокие колеи, заросшие сорным лопухом и иглошипом. Стонущие по ночам деревья остерегались выходить на плотную ленту дороги, и нетоптаная тропинка прихотливо извивалась по ней, не ожидая плохого. Дом уставился в бесконечность бельмами плотно закрытых ставень, глухой забор в рост человека окружал его, скрывая внешний мир. Тяжелые ворота всегда были на замке.