Цель – Мавзолей и далее… Из морока постмодернизма в окопы Донбаса

Сейчас редко встретишь книгу, посвященную жизненному пути нашего современника. Видимо, еще не настали времена новых Шолоховых и Фадеевых, способных творчески осмыслить тот великий перелом, что прошел по хребту России в 90-е годы. Тем ценнее повесть Михаила Дмитриева, в которой отражены реалии прошедшей четверти века, от постперестроечных «жмурок» до крымской виктории и обороны Донбасса.

Тема книги извечна как Божий мир: душа – поле битвы между добром и злом. Как смог человек, которого весь мир пытался задушить в коварных объятиях алчности и жестокости, вырваться из омута своих страстей, победить их и подняться до подвига, выше которого нет на Земле: положить жизнь свою за ближних своих.

История героя этой книги подобна истории всей постсоветской России: от бандитских разборок и коммерческих гешефтов – к пробуждению патриотизма и духовному воскресению.

Когда-то Николай Островский написал, как закаляется сталь. Михаил Дмитриев написал, как воскресает русский человек и совершает Поступок: с московской мостовой шагает в бессмертие вечной жизни.

Отрывок из произведения:

«Интересно, – подумал Максим, – как оказалась эта картина в таком месте? Обычно в номерах старых отелей висят примитивные пейзажи, в новых – сюрреалистическая бессмыслица… А здесь, в люксе «Савоя» – «Ледовое побоище».

Пытаясь согнать хмель, Максим внимательно рассматривал картину. На переднем плане были изображены русские ратники: разного возраста, от старца до юнца, по-разному вооруженные и одетые, они в напряжении ждут удара несущейся прямо на них громады закованных в броню конных крестоносцев. Между русским войском и рыцарями осталась полоска льда метров в пятьдесят, уже можно различить кресты на белых одеяниях и рога на отдельных ведрах-шлемах. Армада крестоносцев заслонила собой весь горизонт. Через какое-то мгновение под серым, сырым весенним небом произойдет столкновение. Ратники в колоссальном напряжении, затаив дыхание, его ждут. Ждет и Александр Невский. Молодой полководец сидит на коне под хоругвью с изображением Пресвятой Богородицы. Весенний ветер волной развевает полотно с чудесным ликом и дышит сырым холодом в остекленевшие глаза воинов.

Другие книги автора Михаил Дмитриев

В 2014 году «Техника — молодёжи» открывает новый «Танковый музей», в котором его автор, Михаил Дмитриев, расскажет о бронированных боевых машинах нового столетия.

Михаил Дмитриев

ДОДИК

рассказ

Михаил Дмитриев родился в 1971 году в городе Ленинске Кзыл-Ордынской области в семье военнослужащего. Окончил три курса филологического факультета Московского пединститута.

Живет в городе Пушкино Московской области.

1

В середине июня около часа дня Николай Колобов, запирая входную дверь, на секунду задумался, снова открыл ее, проверил на кухне газ, сам не зная зачем, заглянул в обе комнаты и наконец вышел из квартиры. "Времени еще вагон, но просто так сидеть и ждать невыносимо... Ох уж мне эта встреча!" думал он, не спеша спускаясь по лестнице. И действительно, времени у него было предостаточно, чтобы к двум часам добраться от своего дома, находящегося в районе Преображенской площади, до Китай-города. Выйдя на улицу, он с тоской и вместе со злобой посмотрел на стоявшую во дворе свою старую, давно требовавшую серьезного ремонта бежевую "шестерку", вздохнул и направился к автобусной остановке.

Популярные книги в жанре Современная проза

Елена Петухова

ЗHАКОМСТВО

Танцовщица Люся была наивной, немного глуповатой и сентиментальной. Она любила читать романы, классическую литературу и считала себя тургеневской девушкой.А Василий Петрович Крюков давно уже хотел с ней познакомиться, но все как-то стеснялся. Он был солидный, чуть полноватый мужчина, хорошо зарабатывал и имел привычку посещать различные художественные выставки и театральными представления, дабы быть человеком просвещенным и культурным. Обычно он восхищенно смотрел, как Люсенька довольно мило танцевала, резво перебирая своими ножками, потом долго стоял за кулисами перед дверью, за которой та переодевалась после выступления, смачно вздыхал и уходил в близлежащий бар выпить водочки. Так один за другим проходили его страдальческие, наполненные любовными муками дни. А сегодня Василий Петрович успел выпить водочки до выступления Люси, поэтому настроение у него было приподнятое и он чувствовал себя смелым, решительным и неотразимым. В этот день он рискнул войти в дверь, за которой скрылась разрумянившаяся Люсенька.

Пианкова Ольга

Рассказ (???) пpо поезд

1.Вместо вступления

Котоpую ночь не идет сон? Все слышится в темной ночи пеpестук колес. Я живу в центpе гоpода и до железной доpоги очень далеко. Hо я слышу. Слышу вновь в вновь, как миpно отстукивает свой pитм по pельсам поезд. Я замиpаю и не дышу. И я чувствую как сеpдце начинает биться в такт этим стpанным, невесть откуда беpущимся звукам. Каждый pаз мне кажется - сейчас я встану, отдеpну штоpу и увижу, как мелькают мимо меня яpко освещенные вагоны. Я начну их считать, но собьюсь, быть может, на седьмом десятке. Я пpистальнее вгляжусь в окна... Я увижу лица людей, неведомой pукой выписанные в темно-зеленых pамках на бледно-желтом фоне... Молодые и стаpые, мужчины, женщины, дети... Они едят и игpают в каpты, пpосыпаются и отходят ко сну, споpят, pугаются, беседуют, молчат, смотpят в окно... Поpой я буду встpечать чей-то взгляд, слышать какие-то слова, обpащенные ко мне, пытаться пpокpичать что-то в ответ... Hо стук колес заглушит голоса, а поезд унесет в никуда лица. И я буду стоять у окна одна, а вагоны все будут мелькать пpедо мной... И я знаю это. Hо я никуда не иду. Я не встаю. Hе отдеpгиваю штоpы. Я пpодолжаю сидеть на кpовати, замеpев и затаив дыхание, чутко пpислушиваясь к стуку то ли поезда, то ли собственного сеpдца...

Борис Письменный

Берка - американец

Если вас что интересует, не надо никого слушать, доверяйте только себе, попробуйте на зуб и разберитесь, что почем. На худой конец можно послать вместо себя верного человека - такого, который 'а-менч'. Я не посылал, конечно, Берку в Америку. Было бы наглостью сказать такое. Пригласила его туда двоюродная сестра, но и она, собственно, не посылала. В Союзе, как известно, послать, да еще так далеко, может только компетентный орган.

Борис Письменный

СУБУРБИЯ

(глазами новичка)

У нас тогда останавливались очередные гости из России, прибывшие на рекогносцировку местности.

Просыпаюсь - от света,потустороннего, наоборотного, как в фильмах Спилберга, и, когда полностью открываю глаза, - вся спальня дрожит, точно под водой.

Состояние - шиворот-навыворот: кисло, горько, все не так - как верхом на корове.

Соображаю - сплю или опять вчера намешали с гостями 'Баллантайн', какое-то 'Шато', привезенный в подарок горькотравный 'Рижский Бальзам'?

Джеймс Планкетт

ДУБЛИНСКИЙ ВОЛОНТЕР

Марти идет по городу, печатая шаг. Мимо высоких фонарных столбов и больших часов с белыми циферблатами, мимо кинотеатров и аппетитно пахнущих ресторанных решеток, мимо колонны, где гордо подпирает небо то, что осталось от адмирала Нельсона, - мимо всего этого идет то, что осталось от Марти. Главный почтамт выпятил свою массивную грудь, и Марти выпячивает свою. В темноте мелькают белые лица, его обдают теплые запахи, чужие плечи трутся о его плечи. "Вам какую газету, сэр?" - кричит над ухом мальчишка-газетчик. Но Марти идет по своему городу своим путем, а настоящее, как легкая дымка, проплывает стороной. Марти и Нельсон равнодушны к настоящему. Нельсон на своей колонне чуть вскидывает голову к черному своду ночи, его каменные пальцы навечно обхватили рукоять шпаги. А внизу с подсумком гранат марширует Марти. Оба никогда не расстаются с оружием.

Джеймс Планкетт

ОДИН ЗЕЛЕНЫЙ ЦВЕТ {*}

{* Зеленый цвет - национальный цвет Ирландии. В названии рассказа иронически обыгрываются слова старой ирландской песни:

Когда иначе, чем сейчас, начнет расти трава

И спрячет свой зеленый цвет весенняя листва,

Тогда сменю на шапке цвет, но до тех страшных лет

Велит господь, чтоб я носил один зеленый цвет.

(Здесь и далее - примечания переводчиков).}

К мысли подкинуть чемодан с бомбой замедленного действия в гостиницу Мерфи, чтобы взорвать участников торжественного обеда, Джозеф Недоумок пришел не в результате основательного и тонкого расчета, как сделал бы профессиональный заговорщик. Да он и не был заговорщиком. Своим простым нехитрым умом он сообразил, что чем раньше Балликонлан освободится от Мерфи, первого богача и столпа города, и Лейси, председателя Гэльской лиги {Гэльская лига была основана в 1893 году с целью возрождения почти вышедшего из употребления гэльского языка и кельтско-ирландской культуры.}, и отца Финнегана, приходского священника, а вкупе с ними и от других светочей меньшего масштаба Гэльской лиги и бывшей ИРА, тем лучше будет для Балликонлана, да и для Ирландии в целом. Раздобыть бомбу труда не составляло. Бомба хранилась у Джозефа еще со времен беспорядков, когда его брат рисковал жизнью, Мерфи же в пекло не лез, а только отдавал приказы и присваивал себе чужие заслуги. Бомбу - тяжеленную, нескладную штуковину сварганили в сборочных мастерских Дублинской железнодорожной компании и вынесли оттуда вместе с несколькими другими бомбами, поначалу их собирались использовать против англичан, впоследствии - против самих ирландцев. Джозеф мог ее завести и свято верил, что тут все пройдет без сучка, без задоринки. Мысль подкинуть бомбу в чемодане он почерпнул из "Айриш католик таймс", где в душераздирающих выражениях описывалось подобное же преступление против испанского духовенства. Так как при этом погиб от ран один архиепископ-ирландец, газета расписала покушение в мельчайших деталях. Дело стало за чемоданом. Чемоданом Джозеф разжился у Перселла, школьного учителя. Ради Перселла, а также и всего цивилизованного мира он решил разом покончить со всей этой шайкой.

Джеймс Планкетт

ПАРНИШКА У ВОРОТА

Тем летним вечером я увидел Доббса, едва свернул на улицу, ведущую к воротам завода. У нас обоих смена начиналась в десять, и мы явно опаздывали. Доббс неподвижно стоял метров на тридцать впереди - малорослый человечек, под мышкой - пакет с завтраком. Помню, я еще удивился: уж кто-кто, а Доббс всегда на работе минута в минуту. Я, значит, тоже остановился - не хотел его обгонять. Широкую, пыльную и совсем пустую в этот поздний час улицу окутала летняя тишина, что случается даже на верфях, когда машины и катера разделываются с последними грузами. В канаве у обочины валялись пустые сигаретные пачки. За долгий день на жаре они покоробились. А небо над заводом, помню, было багряно-золотым, и на его фоне - огромные трубы, изрыгающие густой черный дым.

Унаследовав обычаи и традиции практически всех народов от седой древности до наших дней, современный этикет является всеобщим сводом правил поведения человека на службе, в общественных местах и на улице, на различного рода официальных мероприятиях – приемах, церемониях, переговорах.

В настоящей книге есть все необходимое для овладения правилами общения в той социальной среде, где вы живете и с членами которой взаимодействуете. В ней содержится большое количество приемов и рекомендаций, проверенных как отечественной, так и зарубежной практикой.

Эта книга – своеобразное учебное пособие, вводный курс для каждого, кто хочет повысить собственную культуру этикета.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В своем сборнике «Сталину» Мария Жиглова сделала невероятное: она воскресила весь рок-н-ролл русской литературы! Жиглова создала уникальный сборник. Читая строчку за строчкой, ощущаешь всю громаду той культуры, что жила, дышала и развивалась последние 50–60 лет.

У поэзии Жигловой есть глаза и язык. Эти глаза голодные и наблюдательные, а язык остр и меток – такое было только в творчестве Александра Галича. В стихах автора чувствуется ум и сарказм – такое было у Александра Вертинского. А в некоторых произведениях сборника читателя не покидает ощущение столкновения с чем-то мистическим – этим для меня запомнился Лев Гумилев.

Ричард Фербер – всемирно известный специалист по вопросам сна у детей разного возраста – от новорожденных до подростков. Его новая книга вобрала в себя опыт, накопленный за 20 лет практики и научных исследований. В ней описан широкий спектр всевозможных нарушений сна – от самых простых, когда ребенок не желает засыпать без долгого укачивания, до серьезных, вызываемых такими заболеваниями, как энурез и нарколепсия. Для каждого из них предлагаются решения, из которых родители могут выбрать наиболее подходящее с учетом характера и потребностей ребенка, а также своих привычек и представлений о воспитании.

Живете ли вы в большом доме или в маленькой квартире, практикуете ли совместный или раздельный сон с малышом, растите ли одного ребенка или нескольких – среди множества вариантов, предлагаемых доктором Фербером, вы найдете самый лучший и удобный именно для вас.

В восемнадцатом веке преступлений совершалось не меньше нашего. Но, как известно, правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать. Эти двое отлично справляются с делом: братья Иван и Пётр Елисеевы, сыщики Тайной канцелярии.

1736-й год. Убит настоятель скромного провинциального монастыря. По личному повелению императрицы Российской Анны Иоанновны расследовать убийство отправляются братья Елисеевы. Кто ж знал, что рутинное с виду дело затронет самые разные круги общества: от разбойников с большой дороги до влиятельнейших вельмож! Мало того – на кону оказывается и будущее империи…

Неприметный мистер Ридер не так знаменит, как Пуаро, но не менее талантлив! Полицейские Скотленд-Ярда восхищаются его мастерством, а преступники готовы на все, чтобы уничтожить. Один из них – Джон Флак, который совершает дерзкий побег из тюрьмы. Его мишень – Ридер. Два гения сошлись в равной схватке, но кто из них одержит верх? («Король страха») Казалось бы, мистеру Ридеру удалось раскрыть грандиозную аферу, но подозреваемого убивают прямо на пороге его дома… («Человек-тень) Напарником мистера Ридера становится… бывший преступник! («Дом сокровищ»)

В издание также вошли произведения «Тузы красной масти», «Мошенник Кеннеди», «Дело Джо Аттимара».