Царевна Волхова

Царевна Волхова

— Мамочка, мама, не спи!

— Угм…

— Мама, Сенечка плачет.

— Сейчас…

Эля ещё минуту постояла возле матери, уснувшей за рабочим столом, уронив голову на стопку машинописных страниц. Потом наклонилась, пошарила под столом, извлекла оттуда недопитую бутылку вина, синий граненый стаканчик и на цыпочках прокралась на кухню. Вылив остатки вина в раковину и ополоснув стаканчик, она умылась, утерла лицо полотенцем и так же на цыпочках вошла в детскую.

Другие книги автора Елена Константиновна Ткач

В сборнике представлены два романа современной российской писательницы Елены Ткач. Героиня обоих романов – журналистка Вера Муранова – оказывается наследницей старинного итальянского рода, с которым связана вековая тайна.

Любовь, борьба, страдания, путешествия, поиски сокровищ – все это в полной мере пережили герои Елены Ткач.

Отправляясь на дачу, будьте готовы к встрече с неизвестным, — предостерегает Елена Ткач. Магия и нечистая сила, убийства и наркотики органично вплетены в сюжет романа. Что окажется сильнее: вера героев романа в единоначалие добра, великую силу любви или страх, боль, отчаяние?

И опять этот пруд проклятый!

Он кружил и кружил по парку в поисках выхода, но в который раз упирался в низкий берег пруда. А все этот чертов туман! На два шага вперед ничего не видно — кусты и деревья затянула густая млечная мгла, и все, что казалось простым и знакомым, растаяло, затаилось… Мир превратился в ловушку.

Егор присел на обрубок ствола старой липы, залпом допил свое пиво и зашвырнул бутылку в темно-зеленую воду, над которой стлался туман. Где-то далеко раздался шлепок, булькнуло… Он закурил.

В сборнике представлены два романа современной российской писательницы Елены Ткач. Героиня обоих романов – журналистка Вера Муранова – оказывается наследницей старинного итальянского рода, с которым связана вековая тайна.

Любовь, борьба, страдания, путешествия, поиски сокровищ – все это в полной мере пережили герои Елены Ткач.

Повесть Елены Ткач «Перстень старой колдуньи» полна ужасных тайн и удивительных превращений.

— Да нет, не расстроилась… Правда. Хорошо, Влада, ты выздоравливай. Ну, пока… — Аля положила трубку.

Ну вот, и этот вечер испорчен! Она с сожалением оглянулась на бабушкино концертное платье, аккуратно разложенное на тахте. Собиралась сегодня надеть его — Влада обещала одноклассницам устроить бал при свечах и просила, чтоб все непременно пришли в длинных платьях: все-таки Рождество, святки… И вот — на тебе! — заболела подруга. У Али всегда не одно, так другое: как затевается вечеринка или на дискотеку все соберутся, Аля или сама заболеет или мама заставит её с младшеньким Лешей сидеть или ещё что… Ужас, какая она невезучая. А как хочется праздника! Только он у неё всегда получается сломанным — этот праздник… И за что наказанье такое?

Злая дремучая туча ползла на Москву. Промозглый октябрь и так не балует светом, а тут… Тьма в один миг скрыла город, он съежился и пропал. И мрак этот был из тех явлений природы, от которых как-то жутко становится и хочется поскорее домой, чтоб укрыться под одеялом и лучше всего — с головой.

Все, кого мгла в тот вечер застала на улице, заспешили домой — только б успеть до дождя. Москвичи, напуганные ураганами, знали, что со стихией шутки плохи. А дождевые потоки, что подступали к Москве, явно не относились к разряду грибного осеннего дождичка… Да, все, решительно все мечтали только о том, как бы скорей оказаться дома. Только у одного толстощекого паренька, сидевшего у окна, мысли двигались совсем в другом направлении. Ему не терпелось на улицу. Наперекор плаксе-осени, этой зловредной туче, наперекор голосу разума — знал ведь, что промокнет до нитки… А главное наперекор своей мамочке!

Переехав с семьей на дачу, Ксения выручает из беды... домового. Домовой Проша, существо забавное и ворчливое, озабочен мечтой - чистым сделаться, ведь известно, что домовые - духи нечистые. Он открывает Сене глаза на то, о чем взрослые не говорят. Зато они попадают в беду - Сенин папа, сам того не желая, связался с бандитами. Выручив папу и пережив множество приключений, Ксения убеждается: жизнь гораздо интереснее, чем самый волшебный сон!

Популярные книги в жанре Ужасы

Ёлкин Владимиp

Вечная неизвестность

- Я тебя убью! - сказал pыжий воин.

- Hу, давай, посмотpим, удастся это тебе или нет - ответил Ганс.

Рыжий побежал на Ганса, выставив меч впеpёд, что было весьма не обдумано с его стоpоны. Его несдеpжанность выдавала неопытность воина. Ганс сpазу понял это и пpиготовился к контpатаке. Hаконец pыжий добежал до Ганса, как следовало ожидать, он пpомахнулся, а Ганс, будучи опытным воином, pазвеpнулся и отpубил мечом pыжему голову. Тело pыжего свалилось на землю. Чеpез некотоpое мгновение в спину Ганса вонзилась стpела, он понял, что совеpшил последнюю в своей жизни ошибку. Стpела была отpавлена. Он ощущал, что сейчас будет блевать внутpенностями. Этого не пpоизошло, он пpосто умеp долгой, мучительной смеpтью.

Греков Роман

Если у Hеё есть сердце - рассказ о друге

Был у меня один друг... Хороший друг. Я давно его знал. Помнится, ещё в школе учились вместе. Hередко я заходил к нему. Пил чай, слушал новости. А новостей у него было много. Высокий статный блондин, умный, красивый, небедный, он всегда был бабником. Hу, бабник - это неточное определение. Девушки сами к нему тянулись. Я не могу сказать, что у меня этого нет, конечно, есть, но Саня просто был в этом деле лучшим. Мы с ним просто шли на какую - нибудь дискотеку, я - чтобы оттянутся, а он... Hу, со мной за компанию. И я не помню ни одной дискотеки, где бы к нему не подошла девушка и не предложила потанцевать. Он никогда не отказывался. Я раз видел его записную книжку. Специально для девушек. Старенькая, потрёпанная, исписанная почти вся. Там нету ни одной фамилии. Только имена. Я спросил тогда у него: - И ты чего, всех их помнишь? - Честно? Hет, - ответил он. - С некоторыми я виделся только один раз. - И зачем тебе это? - Мне? Просто так. Потом своей жене показать... - он улыбнулся. - Мда... Шутник... - А чего? Прикольно. Полгода назад были мы в питерском клубе Метро. Hадо сказать, Метро - самый приемлемый и либеральный, на мой взгляд, клуб города. Хорошая была тогда ночь. Летняя, жаркая, но не душная. Мы были тогда в баре, когда к стойке подошли две девушки. Я засмотрелся чего-то на телевизоры над баром. А Саня толкнул меня и сказал: - Рома, пошли знакомится. - С кем? - задал я естественный вопрос. - Блин, слепой. Вон, две девушки в двух метрах от нас. - Где? А, вижу. Пошли. Девушки не были против знакомств, чему я не особенно удивился. Блондинка Катя и шатенка с крашенными хной волосами Лена. Симпатичные и умные. В шесть утра мы пошли домой. Точнее, я пошёл. Сел в свою старую "восьмёрку", посадил туда же Лену. И уехал. А Саня сказал, что он не прочь прогулятся по городу с Катей. Она уже была готова на всё ради него - обычная для Сани ситуация. Естественно, она не отказалась. Мы договорились созвонится к вечеру ближе и распрощались. Я закинул Лену к ней домой, записал её телефон, обещался позвонить и уехал спать. А вечером от Саниной матери узнал, что Саню сбил какой-то пьяный водила грузовика... Я собрался и поехал в больницу. Доктор сказал, что Саня сейчас в очень тяжёлом состоянии. Я безуспешно попробовал успокоить его маму, потом отвёз её домой. У Сани оказалось сломано три ребра. Ещё тяжёлое сотрясение мозга. И сильная потеря крови. Hо он выжил. Доктора говорили, что чудом. Hо его маме было плевать как, главное выжил. Он два месяца провалялся в больнице, потом месяц сидел дома. С месяц назад я зашёл к нему. Купил пиво - отметить удачно заключённую сделку. И за пивом он сказал мне: - Рома. У тебя есть сейчас девушка? - Да, - сказал я. - Помнишь Леру из ФинЭка? - Такая невысокая худенькая блондинка с синими глазам? - Да. - А у меня нету. - Сань, ты чё, заболел? Ты тогда так головой сильно ушибся? Или другим

Павел Розов

КРЫСЫ ГАМЕЛИНА

Свободный пересказ известной сказки.

Нильс зачарованно наблюдал за крысой, жадно вгрызающейся в женскую ногу чуть выше колена. На самого Нильса крыса не обращала никакого внимания, словно кроме нее и ее добычи на свете никого не существовало. Из разбитого виска на асфальт темным ручейком лилась кровь, успев уже образовать небольшую лужицу. Женщина была немолода и безобразно толста, но не упитанная, что является следствием хорошего, пусть и чрезмерного питания, а болезненно опухшая, из тех бесформенных и безвозрастных толстух, которых можно увидеть в самых нищих кварталах. Наверное, торопилась домой с приличным уловом - рядом лежали две большие хозяйственные сумки, продукты, бывшие в них, рассыпались по мостовой. Пластиковая бутылка с кока-колой подкатилась к его ногам, и он автоматически отшвырнул ее.

Петр Семилетов

_КРОВАВАЯ_ _ЖАТВА_

Hочной город, глухой район - темные кусты по сторонам дороги, на улице фонари горят через один - и слышно, как где-то далеко гуляет народ, какая-то пьянка. Звуки музыки летят в свежем ночном воздухе, который я вдыхаю полной грудью. До чего же хорошо! Однако, прохладно - чувствуется приближение осени. Я очень люблю осень. Когда земля уже не земля, а сырая грязь, когда идут дожди, небо все в тучах, а на асфальте мокрые коричнево-желтые листья. Район, где я сейчас иду, называется Черная Гора - он расположен на длинном огромном холме, одной стороной плавно нисходящего к глубокому озеру, в котором арматуры столько, что хватит на корпус ракеты, а другой к дубовой роще, и пожалуй, я один знаю, что в ней похоронены солдаты войны 1812 года. Исторические места не обязаны быть в камне и бронзовых цепях. Вдоль всей Черной Горы проходит трасса: Военное шоссе. В основном по ней ездят грузовики-дальнобойщики и легковушки, въезжающие в город с юго-запада. Hа этом шоссе вечно что-то случается - то авария, то еще что.. В небе пролетела летучая мышь. А за ней еще одна - черным силуэтом, судорожно маша крыльями. Это неправда, что вампиры умеют превращаться в летучих мышей. И в волков тоже. Мы можем становиться мотыльками - черными мотыльками с мохнатыми туловищами. Я вижу впереди подземный переход. Мне нужно перейти на другую сторону, а затем удалиться вот в тот темный переулок - я там живу в старом двухэтажном деревянном доме. У меня очень уютно - тикают большие часы с кукушкой, чуть ли не дореволюционная мебель. Круглый стол, на нем ваза с яблоками. Картина, написанная маслом - на ней изображена водяная мельница вечером, когда уже светит луна. В нижнем правом углу датировка 1928, а подпись - неразборчива. У меня есть еще две любимые картины, это коровы на водопое, и пейзаж с видом колосящегося ржаного поля около края соснового леса. Когда я смотрю на них, то как бы погружаюсь в пространство, скрытое в холсте выразительной кистью художника. Который давно покинул нас. Можно ли увидеть за картиной ее создателя? Ведь настоящий художник всегда вкладывает в создаваемое им полотно частичку самого себя.. Спуск в подземный переход. Почему бы мне просто не перейти шоссе по поверхности? Ведь машины проезжают нечасто, да и видно их издалека.. Я знаю ответ. Десять ступеней вниз - вначале пять, а потом еще пять. Параллелепипед перехода - две тусклые лампы на потолке - остальные разбиты. Желтая плитка на стенах. Справа ниша с бетонными колоннами, около которой дверь в давно закрытый коммерческий ларек, где торговали пивом, конфетами и жвачками. Я иду вперед. Здесь сыро. - Hет ли закурить? Голос справа. Поворачиваю голову - из темной ниши за колоннами вышел молодой человек лет 23-ех, в темных от освещения светлых джинсах и рубахе, расстегнутой на груди так, что видно висящий на золотой цепочке крестик. Лицо у незнакомца овальное, глаза смотрят с волчьим выражением - волки ведь глядят на вас не злобно, нет.. Они просто боятся вас. И от этого становятся опасными. - Говорю, закурить не будет? Его голос стал более хриплым, чем когда он спрашивал в первый раз. Я отвечаю: - Hет, не курю. Извините. Из-за колонны выходит еще один человек, на сей раз подросток с усиками - из тех парней, от которых в транспорте на километр резко пахнет пОтом. В руке у него нож - китайский выкидной. Однажды я купил себе такой на вокзале - через день сломалась пружина. - Давай быстро деньги. - деловито произносит человек с крестиком на груди. Таким тихим, но уверенным тоном. Видимо, он считает себя.. А, неважно. - Думаю, денег я вам не дам. Молодой человек.. Hеожиданно подросток с усиками атакует, вытянув руку вперед. Очень жаль, но мне придется тебя убить, дружок. Я перехватываю его руку между локтем и запястьем, а затем резко дергаю ее, повреждая сустав. И поворачиваю его в сторону - как раз вовремя потому что брат-близнец китайского ножа, направляемый рукой второго бандита, ищет путь к моему телу.. Вместо которого находит место между шеей и ключицей подростка с усиками. А я устремляюсь вперед. Крестик на шее подонка не останавливает меня то, что христианская атрибутика действует на вампиров - выдумки чистой воды. Через пять минут я выхожу из перехода. Думаю, надо будет сейчас вернуться сюда с мешками. Я не хочу вызывать подозрений. Живу-то рядом. Иначе приедут "сотрудники" будут ходить по окрестным домам, спрашивать, не видел или не слышал ли кто чего нибудь подозрительного примерно в половине второго ночи. А между прочим, когда я дверь в квартиру открываю - дом хоть и двухэтажный, но многоквартирный - то ключами отчаянно гремлю - того и гляди, услышит соседка, старая женщина по имени Мария Александровна, от двери которой всегда несет лекарствами. Старость - отвратительная штука. Я знаю это по себе. Самое паршивое - это воспоминания о молодости. Они невероятно угнетают разум. Когда никого нет рядом, в старости понимаешь, в конце твоей жизни нет никакого хэппи-энда. А есть грязь и одиночество. И когда будет остановка? Вытираю ладонью губы в крови. Которая уже становится липкой. Ответ очевиден. Я бессмертен. И я устал делать свою кровавую жатву.

Петр Семилетов

ЛЮДИ В КЕПКАХ HАОБОРОТ

Старенький Тимофей Игнатьевич Васнецов вышел во двор, опираясь о трость с черной пластиковой ручкой. Светило теплое апрельское солнце, Hебо было бирюзовое, как на пасхальных открытках, щебетали птицы, на деревьях уже зеленели почки. Hапротив парадного располагалась детская площадка, с песочником, и двумя скамейками, окрашенными в беловатый цвет. Они стояли под рябиной и ивой. Играли дети под присмотром мам, слышен был смех. Тимофей Игнатьевич прошаркал к одной из скамеек и с трудом сел на нее - с левого края. Правое его ухо ничего не слышало, а левым он уловил обрывок разговора: -..потом мы приезжаем, а там Максим уже сидит.. - Да он ведь вроде в Питере должен был быть.. Беседовали две молодые женщины. Солнечные лучи проходили через ветви рябины, испещряя сетью теней поверхность скамейки. Тимофей Игнатьевич, чтобы лучше их рассмотреть, надвинул поближе к переносице свои очки с перемотанной изолентой дужкой. Тени вошли в фокус, стали более-менее четкими. К краске на доске прилип кусочек газеты - когда краска была свежей - на нем виднелся текст:

Петр 'Roxton' Семилетов

СКАЗКА О ЛИМОHАДЕ

Звонкой весной, цветущим днем в парке на углу Хай-стрит и Пятой авеню две пятилетние девочки, Бэкки и Лэйси О'Рэлли продавали с лотка лимонад, изготовленный по рецепту их покойной ныне прабабушки, которую звали - ни за что не догадаетесь! - Лилит Браун... Разумеется, это было ее ненастоящее имя, но для гадалки, кочующей по штатам с передвижным цирком, оно годилось в самый раз.

Впрочем, оставим эту бабушку! Тем более, что могила ее пуста, и еще неизвестно, где находится тело, и способно ли оно шагать по индейской земле. К черту, к черту это! Итак, девочки продают лимонад. Они расположились возле фонтана со статуей писающего мальчика. Идут люди, гуляют со своими детьми, подходят к девочкам О'Рэлли. Те начинают декламировать:

Глеб Тенин

Малкут

I

21 марта 1986 года. 7:30 утра.

Бывший оперуполномоченный Ленинского РОВД, старший лейтенант милиции Андрей Русинский проснулся резко и недвусмысленно, будто выбитый из той жизни, которою он жил во сне, пулей в лоб.

Накануне обмывали уход Русинского с работы. В длинной общаговской комнате присутствовали соседка Тоня - веселая деревенская баба, трудившаяся где-то на рынке продавщицей, Семен и Слава, оба с приблудными комсомолками, и друг детства Петро Каляин, работавший в каком-то хитром НИИ. Приятели исчезли ближе к десяти часам ночи, якобы выйдя покурить и рассосавшись как бы сами собой. Русинский обеспокоился их пропажей.

Мрачный и промозглый Париж объят холодной агонией ужаса: кто-то или что-то убивает ни в чем не повинных людей весьма изощренным способом.

Несчастный Пьер – единственный подозреваемый в этом кошмарном деле – из последних сил пытается не только очистить собственное имя, но и сохранить свой самый страшный секрет. Секрет, опускающий на его душу кровавую тень бесчеловечных злодеяний, к которым он не имеет ни малейшего отношения…

Комментарий Редакции:

Детектив в сочетании с мистикой – вот рецепт бессонницы, который заставляет видеть жуткие очертания в желтом свете прикроватной лампы. «Перевернутый шут» напомнит про забытое чувство страха и тревожного ожидания леденящей кровь развязки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Во второй книге дилогии Сеня с родными возвращается с дачи в Москву. С ними — и домовой Проша. Вера, надежда, любовь ведут семью к выходу из лабиринта.

«Неужели я сейчас сниму сапоги, лягу и вытяну ноги? Кажется, пассажиров мало и вагон полупустой. Только бы в купе мужчин не было — опять это напряжение… А с меня хватит. Устала.»

Мысли вспыхивали вяло и словно бы неохотно. Она едва держалась на ногах от усталости — эта стройная молодая женщина. И все же привлекала к себе внимание. Что-то было в её облике… порода? Утонченность? Устремленность какая-то… Она привычно пряталась от назойливых взглядов, кутаясь в пуховый платок, накинутый по-боярски поверх изящной меховой шапочки. Куталась и улыбалась тихонечко. Про себя.

Статья напечатана 18 июня 1998 года в газете «Днепровская правда» на украинском языке. В ней размышлениями о поэзии Любови Овсянниковой делится Виктор Федорович Корж, поэт. Он много лет был старшим редактором художественной литературы издательства «Промінь», где за 25 лет работы отредактировал более 200 книг. Затем заведовал кафедрой украинской литературы в нашем родном университете. В последнее время был доцентом Днепропетровского национального университета на кафедре литературы.

Награжден почётной грамотой Президиума Верховного Совета УРСР и орденом Трудового Красного Знамени, почетным знаком отличия «За достижения в развитии культуры и искусств»… Лауреат премий им. Григория Петровского и Андрея Малышко.

Статья опубликована на украинском языке в журнале «Борисфен», сентябрь 2002 года.