Бздящие народы

Александр Бренер, Барбара Шурц

Бздящие народы

 

 

Памяти черного знамени, а также всем нынешним анархистам — стихийным или сознательным. Take care, и хорошего настроения.

 

 

ЗДРАВСТВУЙТЕ!

Сейчас на Земле живёт семь миллиардов человек. В основном, это бздящие народы. Они забыли, что можно и нужно сопротивляться отношениям власти на этой планете. Они забыли, что необходимо противостоять хамству и холуйству, давлению и разложению. Они не хотят напрягаться во имя собственного достоинства, не хотят отстаивать свои права, не хотят проявлять справедливость и милосердие. Они просто плодятся и выживают, открывают офисы и пялятся на витрины. Неужели их всех подвергли лоботомии? Нет, они просто бздят. Конец двадцатого века — время великой бзды, купеческого примирения, зубоврачебной покорности. Но наша книга не такова. Наша книга — боевая рана. Она дымится от несогласия и гордости, от азарта и неистребимой охуелости битвы. Мы кидаем в толстолобую харю неолиберализма наше котячее зловоние, наше щенячее негодование, нашу поросячую независимость.

Популярные книги в жанре Контркультура

Приехал Вася в Варанаси. Зачем приехал? А кто бы знал. Он вобще на Гоа хотел, но у него подруга по духовности угорала. И она такая говорит: Гоа фу! Гоа попса! Поехали в Варанаси, тру хинду плэйс и всё такое. Вася и повёлся — и сто раз потом пожалел...

Бессы

Дмитрий Фака Факовский

(роман)

часть1

«Вы никогда не будете способны на обыкновенное человеческое чувство. Внутри вас всё отомрёт. Вы станете полым. Мы вас заполним собой» (Джордж Оруэлл, «1984»)

Все события и герои являются художественным вымыслом автора

Глава 1.

***

Чёрная «девятка» быстро летела за горизонт по грязной ухабистой дороге мимо пустых полей, обрамлённых кривыми снежными валами.

У Насти — юбилей. Сегодня ей исполнилось 16 лет. В честь этого события съехались гости, дарятся подарки, а вечером ожидается праздничный пир…

И если это жизнь — то не найдётся на земле ни одного человека, который в тайниках души своей, где-то там, глубоко внутри, не желал бы скорейшей собственной смерти. Это желание, эта тайная тёмная страсть проявляется, конечно, не сразу, иначе мы удавили бы себя еще в сладком младенчестве. Но в детстве смерти нет. Ненависть жизни блокируется жаждой познаний. Капкан ещё защёлкнут. Но вот повороты тяжёлого ключа знаний — и всё, что мы постигаем, с каждым мгновением, с каждым забитым в подкорку байтом опыта приближает нас к разочарованию. А ещё позже — и это неизбежно — к чудовищному внутреннему опустошению.

Ну и город… Жуть. Могильник. Будто выдолблен каким-то обезумевшим чёртом в отместку за то, что ослепили его суровые русские ангелы. Нет в этом городе ни вчерашнего дня, ни завтрашнего. Есть лишь одно короткое «сегодня», короткое, как вечность в минуту мучительной смерти. Пыль. Духота. Московское шоссе вместо центральной улицы. Чёрно-серые бетонные дома, расписанные матерными откровениями. У подъезда пасётся ржавая лошадь. Рядом кирпичный барак с выцветшим указателем «Балетная студия». Под вывеской, бессильно обронив голову и пристукивая забинтованным кулаком по выщербленному асфальту, сидит пьяный. Налево от него, метрах в тридцати, разграбленная горожанами церковь. Жарко. Скоро опустятся сумерки и станет чуть прохладнее. Но отчего-то очень не хочется оставаться в этом городе до вечера.

Зависали Поручик и Миша-кайф на каком-то флету. Все проширяли, вмазаться хочется, а нечем. И тут Поручик под кроватью нашел мисочку с желтой жидкостью. Понюхал, вроде салютом пахнет. Подумал он, что это кто-то ныку такую сделал. Выбили они с кайфом несколько соток, сварили, вмазались, отменно приходнулись. А потом выяснилось, что одна герла, которой по приходу было лень дойти до сортира, пописала в эту мисочку, и Поручик бодяжил именно ее мочу. Когда он сам об этом узнал, он только хмыкнул: Винт, он и есть винт, из чего бы его не сварили.

Дзиро ОСАРАГИ (1897–1973), настоящее имя Киёхико НОДЗИРИ, широко известен в японской и мировой литературе своими историческими романами, документальными повестями и пьесами, за которые был награждён престижными литературными премиями. Роман «Возвращение» — это история вынужденной эмиграции, долгих странствий по миру и возвращения в послевоенную Японию главного персонажа (Кёго Мория), называвшего себя «евреем без родины». Колоритно прописанные национальные характеры, злободневные нравственные конфликты, а также использование традиционных приёмов пьес театра кабуки — всё это вносит особую художественную магию в сюжетную канву книги.

…Кто-то вошёл в соседнюю комнату его гостиничного номера, и, решив, что это пришла горничная, чтобы разложить его кровать, Кёго даже не повернул головы.

Саэко молча сидела на татами, наблюдая за ним. В комнате было слышно только журчание воды, напоминающее дождь. Когда Кёго наконец посмотрел в комнату, он был настолько удивлён, увидев её, что даже изменился в лице. При свете лампы её фигура в кимоно была похожа на распустившийся цветок пиона.

Она выдержала его тяжёлый взгляд и сказала отчётливым голосом:

— Вот я наконец и пришла… Я пришла, готовая на всё, поступайте со мной, как хотите… Я полюбила Вас больше, чем кого-либо в мире. Я настолько люблю Вас, что мне от этого тяжело. Поэтому я и пришла…

— То, что ты сделала, напоминает мне о средневековой королеве Франции Наварре. Если ей понравился мужчина, она заставляла его спать с ней, а на следующее утро приказывала своим слугам запихнуть его в мешок и бросить живым в Сену. Ты красивый цветок, мадам, но, как я узнал, у тебя есть шипы…

Оставить отзыв