Быть бессмертным

Дмитрий Ледяев

БЫТЬ БЕССМЕРТHЫМ

Король был своенравен и переменчив как ветер. Впрочем принцесса тоже того стоила. Вот первый министр был постоянен - воровал всегда, везде и всё. А волшебник - он просто был себе на уме. Когда ему в голову приходила какая-нибудь ерунда, он запросто мог тут же опробовать ее в деле. Что впрочем порой было свойственно и королю, хотя тот колдовать совсем не умел.

А в общем-то они действительно стоили друг друга. Король полагал что именно он был главным в своем королевстве и полноправно управлял своими подданными. Волшебник же не менее резонно считал что уж кем-кем, а королем управлять ему проще-простого. Hа то он и волшебник.

Другие книги автора Дмитрий Ледяев

Дмитpий Ледяев

М А Ш И H А М И Р О В

( Хроники одной экспедиции )

Прежде чем прийти в этот

город, Человек пройдет

длинный путь по пыльным

дорогам, познает истинную

радость звездных путей.

Галактики напишут в небе

новый алфавит, и множество

событий отпечатается на ленте

времени. Hовое придет на

смену старому, достигнет

своего рассвета и наконец

умрет. Восстанут великие

Популярные книги в жанре Современная проза

Премьера книги состоялась на портале ThankYou.ru. В сборник известного прозаика Алеся Кожедуба «Уха в Пицунде» вошли рассказы, публиковавшиеся в журналах «Дружба народов», «Наш современник», «Москва», «Московский вестник», «Слово», «Литературной газете» и других периодических изданиях. Автор является признанным мастером жанра рассказа. Действие происходит во многих городах и весях нашей планеты, от юга Франции до срединного Китая, однако во всех рассказах так или иначе затрагивается тема Москвы, которую писатель хорошо знает и любит. Изящный стиль, тонкий юмор, острота сюжета вызовут несомненный интерес современного читателя.

Мы оказались в одной палате: он - после инфаркта, я - с пробитой в автомобильной аварии головой. Кроме нас тут валялись еще двое, но их койки были поодаль - и за книжкой не дотянуться, и не услышишь, о чем говорят. Ходить же мне первое время категорически запретили (хотя я, конечно, как только очнулся и понял: живой, я стал по ночам подниматься), но и когда врачи разрешили покидать постель, мне уже было ни к чему налаживать тесное знакомство с лежавшими вдали - я подружился с моим соседом, привык к его тихому голосу, тем более, что моего соседа, как и меня, одолевал один проклятый вопрос: зачем живет человек? Вы наверняка замечали, что в обыденной суматохе как-то редко задумываешься: "зачем" да "почему"? Живешь - и слава Богу. Но если вы побывали на краю, если вам привелось заглянуть в бездну, то, отойдя от этой бездны, вы норовите уже сами, по своей воле, вытянув шею, всмотреться в далекий пламенный мрак... И неизбежно становитесь философом, беря в ожившие руки чашку с горячим чаем или уловив, помимо мерзко-сладкого эфирного духа, в воздухе еще и тонкий запах женских духов: "Ах, как хороша жизнь! И проста, проста в своих загадках!.." И в голове начинают сверкать огненные слова: "Но зачем тогда всё это: муки совести, поиски истины? Может быть, стоит просто жить - есть, пить, спать? А каких нас больше любят женщины? Да и любят ли они? Может, они как кошки - великодушно делают вид, что любят, а им наши прикосновения, наши ласки нужны только для того, чтобы вырабатывалось электричество, от которого их глаза ярче, а кожа нежнее?.." Я попал в автокатастрофу из-за того, что торопился к своей красавице... не могла она в новой шубе приехать ко мне автобусом... а водитель из меня плохой. Я не успел увернуться - какой-то пьяный на МАЗе поддел и откинул мою машинешку на тротуар, аж под окна магазина... Женщина не дождалась, наверняка обиделась и вряд ли знает, где я. Но я и не просил никого позвонить ей: когда она узнает, пусть у нее будет побольше чувства вины. "Ах, я представления не имела, где ты! Бедненький, в больнице!.."

Действие небольшой повести воронежского писателя Валерия Баранова «Жили-были други прадеды» переносит читателя и в дореволюционный период, и в дни Великой отечественной войны, и в советские годы застоя. Обращаясь к памятным страницам своей семьи, писатель создал очень ёмкое по времени действия произведение, важнейшей мыслью которого является историческая и родовая преемственность поколений. Автор призывает не забывать, что в нашей стране почти каждая семья была причастна к военным кампаниям двадцатого века, и что защищать свою Отчизну — дело чести всех её сынов.

Книга продолжает серию «Воронежские писатели: век XXI», издаваемую правлением Воронежского отделения Союза писателей России, которая представляет довольно обширный пласт воронежской литературы начала двадцать первого столетия. Книги этой серии безвозмездно передаются в библиотеки области, где они станут хорошими помощниками для педагогов, библиотечных работников и всех, кто занимается воспитанием молодёжи, литературным краеведением.

Первый публикуемый роман известного поэта, философа, автора блестящих переводов Рильке, Новалиса, Гофмана, Кретьена де Труа.

Разрозненные на первый взгляд новеллы, где причудливо переплелись животная страсть и любовь к Ангелу Хранителю, странные истории о стихийных духах, душах умерших, бездуховных двойниках, Чаше Грааль на подмосковной даче, о страшных преступлениях разномастной нечисти — вплоть до Антихриста — образуют роман-мозаику про то, как духовный мир заявляет о себе в нашей повседневности и что случается, если мы его не замечаем.

Читателю наконец становится известным начало истории следователя-мистика Аверьяна, уже успевшего сделаться знаменитым.

Роман написан при финансовой поддержке Альфа-Банка и московского Литфонда.

Они жили на улице Данмэнуэй в угловом доме, что стоял среди таких же серых домов. Обитали они там невесть с каких пор. Миссис Броган успела родить и вырастить шестерых ребятишек. Сам Броган, рабочий при муниципалитете, по–прежнему копался в огородике позади дома, выращивая овощи и два–три кустика ноготков. С родителями теперь жил только Лиам–Пат, который и в двадцать три года все был самым «младшеньким»; он работал в строительной бригаде мистера О’Дуайера. Когда Лиам–Пат заявил, что подумывает уехать из родного дома, мать огорчилась; отец тоже огорчился, но по–своему.

Борис ВИАН

ЗАБАВНЫЙ СПОРТ

Турнай, облокотившись на стойку бара Klub Singer‑Main, потягивал свою собственную композицию: коктейль Slow‑Burn, состоящий, как всем известно, из шести частей водки на одну часть сладкого и одну часть кофейного ликера — настоящее волжское молоко, тонизирующая смесь, свидетельствующая о презрении автора к англо–саксонскому джину — распространенной пагубной основе значительного количества бормотухи, являющейся позором западных демократий. Джин на самом деле вызывал у него тошноту, и главным образом поэтому он заменял его водкой, близкой по своим качествам компрессорному спирту, весьма полезному продукту — его медицинские свойства оценены должным образом в заведениях общественной благотворительности.

Введите сюда краткую аннотацию

БИЛЛ НОУТОН

«СЕСТРА ТОМА»

Однажды дождливым будничным утром, когда мне было пятнадцать лет, я надел свой старенький выходной костюм и отправился в Болтон, на улицу Монкриф, чтоб поступить матросом в военный флот. Уходя, я поцеловал плачущую маму, но ее слезы расстроили и меня — так что, шагая в толпе рабочих, спешивших попасть на текстильные фабрики до гудка первой смены в семь сорок пять, я и сам с трудом удерживался от слез.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ЮРИЙ ЛЕДНЕВ

ГЕНРИХ ОКУНЕВИЧ

"Предметный галаксизм"

В запыленных коридорах и кабинетах книжного издательства "Галаксис" томилась тишина. Только роботы-консультанты еле слышно посвистывали. Этим они выражали свою готовность к работе, но работы, увы, не было.

Директор издательства вместе с главным редактором самозабвенно резались в "балду". В азартном усердии они молча заполняли на экране дисплея буквами пустые клетки, сотворяя таким манером целые слова.

Юрий Леднев, Генрих Окуневич

День радости на планете Олл

Вдоволь насосавшись материнского молока, девочка уснула, смешно раскинув маленькие ручки. Долгожданное чудо свершилось. Это был спасительный сон выздоровления.

Устало подавшись над кроваткой, мать - с виду сама еще ребенок затаенно наблюдала, как у засыпавшей девочки чутко, все медленнее вздрагивали смыкавшиеся веки, как трепетно шевелились губы, сжимавшие соску, как ровное дыхание вздымало на груди сбившееся одеяльце.

ЮРИЙ ЛЕДНЕВ,

ГЕНРИХ ОКУНЕВИЧ

ШЕДЕВР НАУКИ,

ИЛИ

МОНСТР по ИМЕНИ КОРКО

Бланк проснулся от грохота. Соскочив с дивана, он подбежал к окну. В стекла ударной волной бился стрекочущий рокот вертолета. Снаружи мелькнула большая тень Корко. В тот же момент, один за другим, хлопнули три сухих выстрела.

Одеваясь на ходу, Бланк выскочил на лестничную площадку. Пока вызванный им лифт поднялся на стотридцатый этаж и опустился на первый, прошло несколько самых томительных в его жизни секунд.

Ч. Ледницкий

В гамаке

Очеpедной yик-энд Кpис собиpался пpовести за гоpодом. Hебольшой yютный домик на беpегy океана достался емy по наследствy от одинокой тетки, yмеpшей в весьма пpеклонном возpасте несколько лет назад.

Кpис отпpавился в пyть в пятницy после обеда. Его новенький "Hиссан" с едва слышным шелестом несся по, казалось, pасплавившемyся от жаpы асфальтy. Когда кто-то пpоголосовал на обочине, Кpис скоpее машинально, чем по желанию затоpмозил. Чеpез опyщенное до половины стекло пpавой двеpцы в салон заглянyла жгyчая бpюнетка. Искyсно наложенный макияж делал ее лицо неожиданно интеpесным и пpивлекательным. Кpис с yдовольствием взял попyтчицy. Легкая болтовня скpашивала монотонность доpоги. Вскоpе выяснилось, что она едет навестить подpyгy, живyщyю недалеко от Кpиса.