Быть бессмертным

Дмитрий Ледяев

БЫТЬ БЕССМЕРТHЫМ

Король был своенравен и переменчив как ветер. Впрочем принцесса тоже того стоила. Вот первый министр был постоянен - воровал всегда, везде и всё. А волшебник - он просто был себе на уме. Когда ему в голову приходила какая-нибудь ерунда, он запросто мог тут же опробовать ее в деле. Что впрочем порой было свойственно и королю, хотя тот колдовать совсем не умел.

А в общем-то они действительно стоили друг друга. Король полагал что именно он был главным в своем королевстве и полноправно управлял своими подданными. Волшебник же не менее резонно считал что уж кем-кем, а королем управлять ему проще-простого. Hа то он и волшебник.

Другие книги автора Дмитрий Ледяев

Дмитpий Ледяев

М А Ш И H А М И Р О В

( Хроники одной экспедиции )

Прежде чем прийти в этот

город, Человек пройдет

длинный путь по пыльным

дорогам, познает истинную

радость звездных путей.

Галактики напишут в небе

новый алфавит, и множество

событий отпечатается на ленте

времени. Hовое придет на

смену старому, достигнет

своего рассвета и наконец

умрет. Восстанут великие

Популярные книги в жанре Современная проза

Натиг Расул-заде

ПРЕДЧУВСТВИЕ

С вечера охватило его смутное предчувствие беды, ночью оно развилось в столь же расплывчатых снах, в которых он, несмотря на свои сорок лет, парил над городом, впрочем, это трудно было бы назвать парением: он медленно, низко летел вдоль улиц (видимо, в сорок лет испытывают земное притяжение гораздо сильнее, чем в двадцать); таким образом, он летел, а какая-то женщина в совершенно невозможных, незапоминающихся серых одеждах бежала за ним и старалась поймать его, хотя и делала вид, что не он ей нужен; но он-то твердо знал, что именно его она хочет поймать, а поймает и тогда - конец ему. И он изо всех сил старался повыше взлететь, но ему это плохо удавалось, и летел он почти постоянно в поле доступности преследующей его, и стоило ей догадаться и хорошенько подпрыгнуть... Он несколько раз просыпался среди ночи с сильно бьющимся сердцем, потными руками и затылком, переворачивал подушку и прижимался щекой к прохладной ее стороне, в надежде отогнать навязчивый кошмар, но стоило заснуть, как снова затаившееся, грозное, смутное, притворяющееся неопасным и оттого опасное вдвойне, что облекалось во сне в образ пожилой седой женщины, начинало преследовать его, методично, старательно, будто выполняло важную работу... Утром, бреясь перед зеркалом, он вспомнил свой повторявшийся, назойливый сон, но было уже позднее утро, неожиданное, не по-осеннему яркое солнце било в окно, и он теперь не мог воспринимать снившееся так, как воспринимал его ночью. И тут вновь нахлынуло, но уже гораздо сильнее и четче, предчувствие, что случится сегодня что-то нехорошее; он даже подумал было, может, вовсе не выходить из дому, но потом махнул рукой: ерунда какая... И шагая на работу, он все не мог избавиться от нехорошего предчувствия... Но, по всей видимости, как часто со снами бывает, обернулось его дурное предчувствие своей прямой противоположностью. Так он подумал, когда на пустынной улочке обнаружил чуть ли не под ногами у себя роскошный, новенький бумажник, один вид которого красноречиво говорил, что столь нарядное вместилище не должно и не может быть пустым. Он поднял бумажник, при этом в голове у него запрыгали слова из глупенькой песенки: "Это кто такой везучий кошелек сейчас найдет?", суетливо раскрыл бумажник, убедился, что внутри него что-то имеется, торопливо сунул бумажник в карман, и поспешно завернул за угол улочки, которая так до последнего мига и осталась пустынной, словно подыгрывая его везению. От растерянности он даже невольно поменял обычный маршрут, каким ежедневно ходил на работу. Оставив великолепную улочку далеко позади, он внезапно стал посреди тротуара, будто пронзенный неожиданной мыслью, глянул на небо с низкими осенними тучами, хмурое небо хорошо знакомого города и тут вспомнил свой сон. Женщина во сне время от времени спокойным шепотом приговаривала, даже не глядя на него, уверенная, что он прислушивается и все отлично слышит: "Никуда ты от меня не денешься", и это было страшно среди ночи, во сне он понимал, что обречен, и его желание спастись, взлететь повыше, над крышами домов, стать вне досягаемости страшной женщины - пустая трата сил, последних сил, и надо покориться, перестать сопротивляться (слабость по всему телу, ноги делаются ватными), отдаться во власть этой упорно преследующей его женщины... Он машинально полез в карман, вытащил бумажник. Вновь ненадолго сквозь тучи проглянуло и ярко вспыхнуло неосеннее солнце, полоснув его по глазам. Он невольно зажмурился и инстинктивно крепче зажал в руке бумажник. Раскрыв его, он обнаружил среди содержимого двойной авиабилет, визитную карточку, плоский, блестящий английский ключ, который в дорогом, натуральной крокодильей кожи бумажнике смотрелся, по крайней мере как ключ от домашнего сейфа с фамильными драгоценностями, и тоненькую, интеллигентную пачечку купюр удовлетворившего его, впрочем, достоинства. Деньги были новенькие, бумажка к бумажке. Он пересчитал деньги и принялся внимательнее изучать авиабилет и визитную карточку. На визитке были проставлены его имя и фамилия, указаны неизвестные ему офис и домашний адрес с телефонами. На билете также стояли его фамилия и имя, и кроме того - сегодняшняя дата. Он всмотрелся в билет: рейс был через два часа на Москву. Он засунул билет обратно в бумажник, бумажник - в карман и зашагал к оживленному перекрестку. Надо было поторапливаться. Минут через десять ему удалось поймать такси, шофер назвал дикую цену до аэропорта, сразу смекнув, что пассажир опаздывает, но летел всю дорогу со скоростью самолета, и еще через тридцать пять минут он уже стоял у стойки регистрации билетов своего рейса. В самолете он несколько раз отпивал из серебряной плоской фляги, с которой никогда не расставался, чтобы хоть как-то противостоять жуткой вони, идущей от разутых ног спереди и сзади. Коньяк был отличный и это, несмотря на всеобщее хамство и запах конюшни вокруг, подняло ему настроение. Спускаясь по трапу самолета и ежась в тонком кожаном плаще, он запоздало подумал, что следовало бы одеться потеплее. В зале ожидания аэропорта к нему подошла девушка, назвала его по имени и взяла под руку. Он машинально, как сомнамбула, шагал рядом с ней, порой искоса, воровато поглядывая на нее. Она шла молча, глядя прямо перед собой. Профиль у нее был очень красивый - точеный носик, тонкая трепещущая ноздря, нежная линия подбородка, светлый печальный глаз. Минимум косметики. Они вышли из зала, и она подвела его к машине, припаркованной именно там, где стоянка машин была запрещена, отперла дверцу и уселась за руль. Он сел рядом с ней. Минут десять они ехали молча. Он чувствовал, что надо что-то сказать, молчание уже начинало угнетать его, создавая дискомфорт, но ничего на ум не приходило. Он закурил. Это словно послужило сигналом для нее. Вы получил мою телеграмму?

Натиг Расул-заде

ШЕСТЬ ДНЕЙ В ВЕНЕЦИИ

Весть хоть и нельзя было сказать, чтобы неожиданная, ошеломила ее радостно, и целый день, когда узнала и еще два, она жила отстраненная от всего окружающего, беспричинно улыбавшаяся, ловила на себе удивительные взгляды, что, впрочем, мало ее трогало - в августе предстояла на шесть дней поездка в Венецию на международный симпозиум врачей-окулистов, из всего Союза ехали четверо, и одна из этих четверых была Шафига-ханум, из Баку, заслуженный врач республики, профессор, врач с тридцатипятилетним стажем за плечами. Да и то сказать, кому же еще ехать на подобные симпозиумы, как не ей, врачу с огромной практикой, имя которой было известно в научных кругах страны? Вот на ней и остановили свой справедливый выбор в Минздраве, несмотря на то, и Шафига-ханум это прекрасно знала-что многие врачи, менее заслуживавшие этой поездки, из кожи вон лезли, пустили в ход все свои мощные связи, лишь бы поехать на симпозиум, и она, зная как много на свете значат ценные связи и знакомства, склонна была думать, что, несмотря на все ее заслуги, которые, конечно же, приняли во внимание, ей все-таки здорово повезло насчет поездки, и теперь Шафига-ханум вот уже третий день, после того, как ей сообщили, что ее кандидатура одобрена и утверждена в верхах, ходила ошпаренная радостью, со всех сторон разглядывая, ощупывая свое необычное везение, привыкая к мысли, что в августе ей предстоит поездка в сказочную Венецию. Она была страстная путешественница, и будь возможность, объездила бы весь свет, и поездка в каждую новую для нее страну, где она еще не бывала, представлялась ей огромным счастьем. Одно омрачало радость - старшей ее сестре, которой было уже восемьдесят три года, и которая была намного старше ее, Шафиги, с каждым днем становилось все хуже, и по всей видимости, хотя старуха пока и передвигалась, правда с трудом, по квартире, через непродолжительное время она уже окончательно сляжет; и лекарства тут были бессильны-нельзя вылечить того, кому приспела пора умирать. И как человек, немало поживший и повидавший, Шафига-ханум не могла слишком сильно горевать по поводу того, что всем людям, в том числе и ей самой, рано или поздно предстоит. Конечно, ей жаль было сестры, и жалела она ее даже не как сестру старшую, а скорее, как мать, потому что та и заменяла с самого раннего детства безвременно скончавшуюся мать для Шафиги-ханум, и с детства привыкла Шафига называть ее не по имени, а Большая сестра и до сих пор именно так к ней и обращается. И тем горше ей было сознавать, что жить сестре остается недолго, но тем естественнее и представлялась ей смерть большой сестры-чего уж там, ей самой шестьдесят два стукнуло, и разве не естественно в таком возрасте терять родителей? Дай бог всем столько прожить, сколько прожила ее Большая сестра, но тут уж ничего не поделаешь-срок ей пришел на земле, хоть и горько это сознавать...

Вот живешь себе преспокойно и никого не трогаешь: бабушкам помогаешь, покой района оберегаешь, домашних животных приручаешь, учишься изо дня в день. И все было хорошо ровно до тех пор, пока рядом со мной не поселились потомственные инквизиторы! Вот другого места они не могли найти? А? Из-за них печать в доме рушится, да тайный проход ведет себя нестабильно, а кто знает, что за ним находится? Ведь не просто же так он много веков опечатан! Эй, а ну кыш с моего порога! Ведьма вас в гости не звала!

«Открыв эту книгу, вы станете участником эксперимента. Я называю его «путешествием внутрь школы».

В течение 9 месяцев я общался с десятками учителей и школьников. С ученым Робертом Сапольски и легендарным преподавателем Кеном Робинсоном. Я буквально жил в «Новой школе» – пространстве, объединившем педагогов из районных и региональных учебных заведений, методистов программы «Учитель для России» и выпускников школы Тубельского.

Мне хотелось собрать ящик с инструментами, с которым можно будет отправиться в любое учебное заведение в любом регионе России. Тот, что не потребует от преподавателей и родителей никаких особенных ресурсов. Кроме одного: желания пробовать что-то новое в общении с детьми.

Для меня это не просто книга, это целый опыт. Проживая его вместе с героями, вы поймете: каждый из нас может создать для своего ребенка среду, в которой ему будет интересно учиться, познавать мир и себя».

Александр Мурашев

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Неуместные комментарии родственников, неудачные фото, изменения в расписании транспорта, сообщения, оставшиеся без ответа. Мелочи жизни, с которыми приходится сталкиваться чаще, чем хотелось бы. Пора бы привыкнуть. Но что делать с раздражением, беспокойством, тревогой, бессильной яростью, которые не стремятся подчиниться доводам рассудка?

Лорен Мартин – успешная девушка, получившая работу в Нью-Йорке, обретшая любовь в прекрасном молодом человеке, с которым жила в собственной квартире в Бруклине, – несмотря на внешнее благополучие продолжала чувствовать себя несчастной. Случайная встреча с очаровательной незнакомкой, разделившей ее переживания, открыла Лорен глаза.

Чтобы понять причины собственной неудовлетворенности, обрести мир и гармонию с собой и окружающими, Лорен стала изучать и описывать собственные настроения и делиться наблюдениями в своем блоге «Words of woman». Ее опыт, обобщенный в этой книге, помог тысячам женщин научиться управлять своими настроениями и жить полной жизнью.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Судьбу не обмануть и от нее не убежать. Руслан Градов, альфа серых волков, осознал это в тот момент, когда почувствовал свою истинную пару в маленькой девочке, дочери той, с кем он когда-то хотел соединить свою жизнь. Прошлого уже не исправить, а вот за свое счастливое будущее ему теперь придется побороться…

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ЮРИЙ ЛЕДНЕВ

ГЕНРИХ ОКУНЕВИЧ

"Предметный галаксизм"

В запыленных коридорах и кабинетах книжного издательства "Галаксис" томилась тишина. Только роботы-консультанты еле слышно посвистывали. Этим они выражали свою готовность к работе, но работы, увы, не было.

Директор издательства вместе с главным редактором самозабвенно резались в "балду". В азартном усердии они молча заполняли на экране дисплея буквами пустые клетки, сотворяя таким манером целые слова.

Юрий Леднев, Генрих Окуневич

День радости на планете Олл

Вдоволь насосавшись материнского молока, девочка уснула, смешно раскинув маленькие ручки. Долгожданное чудо свершилось. Это был спасительный сон выздоровления.

Устало подавшись над кроваткой, мать - с виду сама еще ребенок затаенно наблюдала, как у засыпавшей девочки чутко, все медленнее вздрагивали смыкавшиеся веки, как трепетно шевелились губы, сжимавшие соску, как ровное дыхание вздымало на груди сбившееся одеяльце.

ЮРИЙ ЛЕДНЕВ,

ГЕНРИХ ОКУНЕВИЧ

ШЕДЕВР НАУКИ,

ИЛИ

МОНСТР по ИМЕНИ КОРКО

Бланк проснулся от грохота. Соскочив с дивана, он подбежал к окну. В стекла ударной волной бился стрекочущий рокот вертолета. Снаружи мелькнула большая тень Корко. В тот же момент, один за другим, хлопнули три сухих выстрела.

Одеваясь на ходу, Бланк выскочил на лестничную площадку. Пока вызванный им лифт поднялся на стотридцатый этаж и опустился на первый, прошло несколько самых томительных в его жизни секунд.

Ч. Ледницкий

В гамаке

Очеpедной yик-энд Кpис собиpался пpовести за гоpодом. Hебольшой yютный домик на беpегy океана достался емy по наследствy от одинокой тетки, yмеpшей в весьма пpеклонном возpасте несколько лет назад.

Кpис отпpавился в пyть в пятницy после обеда. Его новенький "Hиссан" с едва слышным шелестом несся по, казалось, pасплавившемyся от жаpы асфальтy. Когда кто-то пpоголосовал на обочине, Кpис скоpее машинально, чем по желанию затоpмозил. Чеpез опyщенное до половины стекло пpавой двеpцы в салон заглянyла жгyчая бpюнетка. Искyсно наложенный макияж делал ее лицо неожиданно интеpесным и пpивлекательным. Кpис с yдовольствием взял попyтчицy. Легкая болтовня скpашивала монотонность доpоги. Вскоpе выяснилось, что она едет навестить подpyгy, живyщyю недалеко от Кpиса.