Былые буквы выводя по новой…

Из творческого наследия украинского поэта Игоря Рымарука (1958–2008) — «Возможно, в поэзии ценнее не прямое высказывание, а подбор послевкусий, следов события. Это как вино, когда букет распадается на ароматы, живущие своей отдельной жизнью. Событие, толчок для творчества рассматривается здесь с разных, часто неожиданных ракурсов. Наложение нескольких взглядов, как наложение светокопий, позволяет увидеть происшедшее в неожиданной полноте и развитии. Современники обозначают творчество Игоря Рымарука словом — филигранность. Добавим еще: слух, взвешенность, метафористичность и интеллектуальность, плюс гибкость и теплота украинской речи». (Александр Ирванец)

Отрывок из произведения:

Возможно, в поэзии ценнее не прямое высказывание, а подбор послевкусий, следов события. Это как вино, когда букет распадается на ароматы, живущие своей отдельной жизнью. Событие, толчок для творчества рассматривается здесь с разных, часто неожиданных ракурсов. Наложение нескольких взглядов, как наложение светокопий, позволяет увидеть происшедшее в неожиданной полноте и развитии.

Современники обозначают творчество Игоря Рымарука словом «филигранность». Добавим еще: слух, взвешенность, метафористичность и интеллектуальность плюс гибкость и теплота украинской речи.

Рекомендуем почитать

Два никогда не публиковавшихся стихотворения Заболоцкого, хранившихся в семейном архиве, — “Москва” и незавершенное “И куколку я видел, и она…”; а также — текст перевода мессы Моцарта “Реквием” и первоначальная редакция стихотворения “Верблюд”.

Даниловская «феноменологическая проза», написанная как портрет некоего современного русского областного города; сюжет выстраивает процесс проживания автором физиономии и физиологии этого города, стиля его жизни, самого его духа; соответственно, по законам изобретенного Даниловым жанра, здесь не только объект наблюдения и изучения (город), но и субъект (автор); постоянное присутствие в кадре повествователя, придает его повествованию еще и характер исповедальной прозы. Романная мысль выстраивается изнутри авторской рефлексией по поводу процесса вот этого установления своих (в качестве художника) связей с реалиями сегодняшней России.

Представьте такую картину: заснеженный двор бывшего епископского дворца, ныне музея. Даже не двор, а внутренний садик, в котором тщеславным тщанием барочных дел мастеров уместились пышнозадые скульптуры, дорожки, кое-какая растительность и даже небольшой прудик, посреди него пухлый каменный пацан фонтанирует из маленькой своей пипки. Фонтанирует весной, летом и в начале осени; сейчас же на дворе зима, ни листвы, ни фонтана, ни посетителей, некому полюбоваться на полузамерзший пруд, где сероватый лед плавает в черной воде. Впрочем, люди здесь есть, вернее, были — еще относительно недавно: из изогнутой массивной двери, ведущей на главную аллейку двора, кто-то прошелся туда-сюда, до дальней стены с увитой плющом галереей, от которой нынче остался только тонкий деревянный каркас, переплетенный сухими, колючими на вид, тонкими щупальцами побегов. Сквозь все это просвечивает желтая, в разводах сырости стена, основательно украшенная орнаментом трещин и облупившейся штукатурки. Следы ведут прямехонько к галерее, а потом назад — к двери; они четко оттиснуты на нетронутом с ночи снегу, никто сюда в такое время не ходит, никто не заглядывает. Так что само их появление странно, но еще более странным, непонятным представляется другое: две пары ног по пути туда превращаются в середине двора в одну пару, которая спокойно доходит до галерейки, разворачивается и, как ни в чем не бывало, возвращается назад. Второй след обрывается на пути туда, внезапно, безо всякой причины, даже повода, просто так: вот кто-то шел рядом с человеком номер один, молча или, быть может, даже беседуя, мирно или нервно, этого мы не знаем, и вдруг раз — и нет его. Странная вещь, странная, непостижимая уму.

Подборки стихотворений Андрея Таврова «Охапка света», Владимира Захарова «Койот», Андрея Василевского «просыпайся, бенедиктов!», Бориса Херсонского «Выбранные листы из переписки императрицы Екатерины и философа Вольтера, а также иные исторические стихотворения»

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Валерий Желябовский родился в 1955 году в г. Минеральные Воды. С 1976 года живет в г. Липецке.Стихи, вошедшие в эту книгу, в разное время публиковались в коллективных сборниках, журналах и периодической печати.

Над поэмой «Остров, или Христиан и его товарищи» Байрон работал в начале 1823 г. (Песнь первая датирована 10 января 1823 г.). Опубликована отдельным изданием 28 июня 1823 г. в Лондоне Джоном Хантом.

Создавая поэму «Остров», Байрон в ряде эпизодов следовал рассказам очевидцев — авторов двух книг, на которые поэт ссылается в строках, предпосланных поэме.

Автор первой книги, указанной Байроном, Блэй (Блай), Вильям (1753–1817), адмирал. В 1787 г. был послан на корабле «Баунти» на остров Таити, чтобы доставить в Вест-Индию саженцы хлебного дерева. На обратном пути команда корабля подняла мятеж (май 1789 г.), и Блай с несколькими верными ему членами экипажа был высажен в лодку. На ней он проплыл от островов Тонга через Тихий океан к острову Тимор и в Батавию (ныне Джакарта); открыл северные острова Новых Гебрид.

Прим.: существует аудиоверсия авторского чтения А.Р, по адресу http://www.geocities.com/fedorfrantsev/rodionov1.mp3

В этом доме, на Пряжке, напротив «Желтого», жЫл Александр Блок.

Стихотворение впервые напечатано в «Самарской газете», 1895, номер 71, 2 апреля.

В собрания сочинений не включалось.

Печатается по тексту «Самарской газеты».

В стихах Марии Похиалайнен точный поэтический размер совмещается с игрой форм, предлагается бесконечное множество вариантов историй, которые только на первый взгляд женские, а на второй и все последующие – литературная игра, которая, конечно, куда интереснее всех этих встреч-невстреч, ожиданий-разочарований и проч. А за этим – понимание современным человеком условности временных рамок и безусловности переживаний. Калейдоскопическая быстрота в смене масок, ритмов, исторических эпох – да, это знак таланта, того самого, который есть у настоящих женщин: приземляться всегда на ноги.

ТЕМА

Я-поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу. Об остальном – только если это отстоялось словом.

ПАМЯТЬ

Бурлюк говорил: у Маяковского память, что дорога в Полтаве, – каждый галошу оставит. Но лица и даты не запоминаю. Помню только, что в 1100 году куда-то переселялись какие-то «доряне». Подробностей этого дела не помню, но, должно быть, дело серьезное. Запоминать же – «Сие написано 2 мая. Павловск. Фонтаны» – дело вовсе мелкое. Поэтому свободно плаваю по своей хронологии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Она поднимается со дна озера, и ужасен вид ее. Любого может утащить Жуть Подводная в непроглядный мрак озерных глубин. Встреча с ней не сулит людям ничего хорошего. И зачем только Колька с ребятами затеяли игры на безлюдном острове посреди озера?.. Теперь мальчишке приходится выполнять какие-то странные задания темной силы: он выкапывает череп из старой могилы, привозит на остров крест с кладбища… И отказаться от этой работы нельзя — если Колька не исполнит страшных ритуалов, судьба его будет ужасна…

Давным-давно погрузилась в морскую пучину Абатта — прекрасный город талантливых магов-кхае. Но живы гонимые потомки абаттцев, снова появляются дети с фиолетовыми глазами. Разгорается война за древний артефакт. Это грозит пробуждением Спящих богов и новой катастрофой. Наследный лорд Клен, Каэхон деГах, прекрасная воительница Тайсама, велеречивый маг Иллюзий Ширра, скромная умница, маг-Целитель Тифа вместе с горсткой друзей-кхае начинают свой неостановимый путь к могуществу ради возрождения Погибшего города.

Записки инспектора уголовного розыска И. Ластовского «У незримой границы» посвящены будням уголовного розыска.

Основное действие книги Дж. Б. Пристли «Дядя Ник и варьете» развернулось в предвоенное время (1913–1914 годы). В книге рассказывается о том, как живет молодой человек из йоркширской глубинки, оказавшийся волею случая среди гастролирующих по территории Англии актеров, которые были популярны в начале XX столетия в мюзик-холлах, либо театрах Варьете.

Книга Дж. Б. Пристли «Дядя Ник и варьете» окунает нас в истинную, зыбкую и исчезающую атмосферу последних лет перед войной, предшествующих разрушению театральных и политических «империй».