Бутч и Кэссиди

Алекс ЛУРЬЕ

Бутч и Кэссиди

Часть первая

"Жили-были два громилы..."

I

Горькое очарование некоторых прописных истин лучше всего познается на собственном примере - наглядно и убедительно. Что, впрочем, далеко не всегда указывает путь решения проблемы. Банально, что власть и деньги лучше, чем их отсутствие. Но что поделать, если их нет и не предвидится. И чувство юмора в этом случае вовсе не компенсирует чувство самоуважения. Немного ведь, в принципе-то, надо, но, видно, слишком многим сразу...

Другие книги автора Александр Давидович Лурье

…0н подошел к панорамному окну и резким движением задернул глухие шторы. На бумагу лег яркий, электрически-желтый круг. Промедлив минуту, перо захромало по бумаге…

«Мелкий, нудный дождь стекает по островерхим крышам города, уныло ласкает их багровые черепичные щеки; просачивается во все щелочки; он обволакивает и дома, и статую Императора на сером гранитном квадрате ратушной площади, возглавляющую сумрачное каре таких же серых зданий. Хищная плесень вьюнков упорно карабкается по обглоданному временем остову ратуши; на извечную суету сует презрительно щурится облаченный в походно-патиновый камзол Император; в пивной старого Якоба, — а был ли он молодым? — глухой прибой голосов, бьющихся в прокопченных стенах. Все, как вчера, все, как завтра. Время остановилось в Городе на отдых, и дни слились в один бесконечный дождливый понедельник. Войны и ярмарки, эпидемии и коронации, рождения и смерти — установившийся круговорот не в силах сдвинуть город с мертвой точки, оборвав ненасытные усики вьюнков, оплетшие город, как ивовые прутья — бутыль с настойкой. Ратуша, безымянный Император на смирном меринке, мокрые, чванливые куры местной породы, подметающие улицы пышными метровыми хвостами… да взбитые сливки с цукатами, шоколадом и бог знает с чем еще в кондитерской тетушки Магды — стандартный набор стандартных достопримечательностей. Дождь ведет на ударных — крыш и зонтов, и струнных — душ человеческих, тему скромной благопристойности. Музыка эта классична, но безлика — такую пишут не от страсти или вдохновения, и даже не за плату, ее сочиняют по привычке унылые педанты, сверяясь с кипами пожелтевших справочников и промеряя окружности заржавленным, подвязанным ниткой циркулем „козья ножка“…

Вероятно, абсолютно ничем не привлекающих внимания и непримечательных людей нет. А если они и есть, то что они Литературе? Звук пустой; впрочем, как и она им. Они никому не интересны, в особенности, себе подобным.

Правда, Виссарион Ильич все ж таки не относился к пресловутой серой массе. И вроде бы маленький человечек, винтик в огромной машинерии общества: безотказный, исполнительный. И хотя всегда серединка на половинку, но все же ближе к голове колонны. Это незначительное опережение и выделяло потомственного пролетария, члена партии Виссариона Ильича из массы ему подобных.

 После грандиозной попойки, устроенной по случаю завершения очередной серии экспериментов, Томас проснулся весьма необычно. Его арестовали люди в странной форме и со странным вооружением. Постепенно, по мере схода похмелья, Томас начинает понимать, что он не в своём мире...

(© Kurok http://www.fantlab.ru/user4256)

Когда гражданин Миленин Леонид Сергеевич, проживающий в квартире номер четыре дома девять дробь два по проспекту Космонавтов, наконец, уяснил, что я не сон и не зеленый чертик, он поинтересовался моим именем, услышал, вздрогнул и спросил, нельзя ли меня называть просто Гумбибумом. "Пожалуйста, пожалуйста", — ответил я. Дело есть дело. Хоть кулаком крестись, лишь бы деньги платил — так здесь, кажется, говорят. Кстати, не вижу смысла в обычае осенять себя крестом, но на Леонида Сергеевича я бы перекрестился. Он был четвертым в моем списке и первым, кто еще не отбыл в отпуск, а только собирался. Поймите меня правильно: зона моих полномочий на этой планете ограничена данным городом. Конечно, и в отпуске клиента не оставят без внимания, но почему прибавку за прилежание должен получить не я? Тем более, дело наше тонкое, на каждой планете свой подходец, ночи напролет за литературой, а Пуппи тоже живая, ей в драной квичке

…ОН проснулся внезапно от охватившего его неосознаваемого животного ужаса. Свинцовая безделушка, мерно тикающая где-то в желудке. Как когда-то перед экзаменами. Давно этого не бывало. Разве когда снилась Орбо-Нова… Если бы вспомнить, что же это было.

Сбросил холодное от пота одеяло, встал, на качающихся, неверных со сна ногах добрел до холодильника. Причмокивая и сглатывая слюну от предвкушаемого блаженства, достал банку пива, но, оттягивая наслаждение, откупоривать не стал. Наощупь доковылял до кресла, завернулся в плед и только тогда сделал глоток. Подумалось: "И это тоже Свобода!", но как-то лениво, нехотя. Нашарил сигареты, закурил и машинально заметил время: 3.37. Фу, вроде успокоился… Что же все-таки приснилось?

Александр Лурье

ПРОГУЛКИ ПО КАРФАГЕНУ

Читать - читают, а живут - как жили...

Е.Лукин

КАРФАГЕН И ЕГО ЛИТЕРАТУРА

Это во времена до наступления исторического материализма, темные и страшные (или светлые и радостные - нужное подчеркнуть) критик должен был воспитывать читателя, развивать писателя, повышая, таким образом, уровень литературы и общества. Впрочем, это было так давно, что никто уж и не упомнит, как оно там было, да и было ли вообще - где-то и когда-то. При историческом материализме, по многочисленным просьбам трудящихся к штыку приравняли перо, и вот тогда-то и пошла настоящая критика, безотказная как револьвер Нагана, точная как винтовка Мосина и универсальная как пулемет Максима. Ей почти удалось истребить не только предшественницу, но и себя самое. А на безлюдье ведь и неведома зверушка за человека сойдет. Люди, взращенные при историческом материализме неприхотливы и непереборчивы. Смотрел я как-то на своего знакомого московского критика Х., славного своими не запоминаемыми предисловиями и думал: "Вот ведь живет человек, как какая-нибудь гаттерия - континенты распались, динозавры вымерли, Аттила покорил Рим, народы переселялись, классицизм боролся с романтизмом, исторический апрельский пленум прошел - а ему все по барабану; глядит выпуклыми блестящими глазами и лепечет чего-то, и кропает чего-то - всегда одно и то же"; сколько бы он ни прочел - ничего не поймет и ничему не научится. Но сейчас на дворе - постисторический материализм, на дворе -то ли ночь 20-го, то ли утро 21-го; то дождь в лицо, то жар в затылок; одним словом полный беспредел. И тут не опенсненный интеллигент, не литературовед в штатском - нужен крутой шериф, санитар природы, который наведет порядок, усмирит местную шоблу и установит закон и порядок. Потому и приходится быть кровавой собакой и выть по-волчьи на волков. ...И литература, и критика суть необходимые инструменты - близнецы-братья - для исследования жизни человека и осознания ее смысла. Литература являет собой синтез, а критика - анализ. Но и критика, и литература не произрастают на пустом месте. Из сора - сколько угодно, но никак не в пустыне; они лишь видимая верхушка айсберга по имени "Россия". По этой сверкающей в лучах Северного сияния вершине опознать таящиеся во мраке глубины не просто сложно, а, скорее всего, невозможно, что подтверждается личным опытом бесчисленных славистов и советологов. Не очень помогают и современные афоризмы: "Счастье - это жизнь минус Россия" (А. Невзоров). Или вот еще цитата: "На Западе люди рождаются, чтобы жить, в России чтобы мечтать". Ясный пень, "попробуйте, сравнитесь с нами!" Наша ведь духовность самая духовная в мире - как шибанет, так и заколдобишься. С этой точки зрения все и решается: из прыщавого и не прыщавого немедленно выбираем первого, прилизанный герой нам отвратителен, нам подавай в дерьме и шрамах, тогда сразу видно, что герой или же - человек духовно совершенствующийся. А не прыщавому, понятное дело, куда уж совершенствоваться - ему бы приодеться красиво, прогуляться приятно и потрахаться сладко, что нам, опять же, в целом несвойственно и где-то даже омерзительно. Выбираем вонючку, ибо в нем духовные силы так бурлят, что и за внешностью уследить не успевает. А всяким там диким американцам этого ни в жисть не понять: у них даже самый наикрутейший гений не смердит как скунс, а уж если и смердит - то точно не гений. Россия всегда была заворожена собственными историей и географией источником самых сладостных и самых беспочвенных грез - ведь не может быть, чтобы ВСЁ это было просто так, должны же быть некие высшие Смысл и Цель? Власть в России относилась к самой стране в лучшем случае как к вотчине, в худшем - как к временно оккупированной вражеской территории, но всегда по-конкистадорски и свысока - мы, мол, лучше знаем, чего и как вам нужно! Британцы несли "бремя белого человека" в Индию, германцы культуртрегерство - славянам, русские же правители делали вид, что просвещают свой собственный, да и мимоходом все окрестные народы. Русские любят упиваться своей ролью жертвы, но проглядывает прозрачный намек, что жертва может отомстить, да еще как; погибай моя душа с филистимлянами - то есть для погибели ворогов поганых и собственную душу не жалко. Русские думают, что несут в мир любовь, тогда, как на самом деле, они несут один лишь ужас - 400 лет Европа небеспричинно боится Ивана Грозного, Петра Первого и Иосифа Сталина. Да чего уж там, если даже просвещеннейший (по русским меркам) Александр I насадил ультрареакционный Священный Союз, а либеральнейший (по меркам уже советским) Никита собирался хоронить и показывать "кузькину мать". Те, кто сегодня ненавидят "новый мировой порядок" на самом деле боятся, что им теперь не дадут самостийно и безнаказанно "мочить в сортире" кого заблагорассудится, да еще начнут втирать о правах человека и прочей всякой мерихлюндии. В которой они сами с усами. С Теми еще Усами. Вслушайтесь: "Мочить в сортире!" - каков лозунг! Какова национальная идея!! - внятная, всеобъемлющая и всеми приемлемая, какой возвышенный полет мысли и интеллектуальный пир духа!!! Вот чего, видимо, дожидались многие мои знакомые -уж эта-то идея как никогда раньше сплотит россиян в очередной пластилин для властной лепки - с этой идеей России не стыдно входить в ХХI век!!! Момент рождения новой национальной идеологии прекрасен, как возникновение Афродиты из пены и величественен, как явление Афины из головы Зевса. Рейтинг - на самом деле - вырос не у премьера-президента, а именно у этой фразы. Вырос после взрывов; значит, эти взрывы должны были случиться (лишь в Рязани что-то досадно сорвалось). В целом, этот терроризм сильно смахивает на интриги Курляндского Герцога Бирона в добром старом стиле. Россия убеждает всех, что, выздоровев, станет белой и пушистой. Если превращение Гадкого Утенка в Прекрасного Лебедя еще возможно - в сказках,то для трансформации жабы в горностая необходим лишь такой выдающийся ученый-марксист как Т.Д. Лысенко. Из жабы, в лучшем случае, вырастают лишь ящеры. Еще Екатерина Вторая была убеждена, что для России лучше всего авторитарная форма правления. Не заметно, что хоть что-нибудь изменилось Россия страна метафизики, а не диалектики, как бы последнюю не внедряли последние 70 лет. Россия - была и остается империей не столько Зла, сколько Лжи. А после внешнего крушения, империя в одночасье становится сворой маргиналов тут-то и происходит долгожданное стирание граней между городом и селом, между элитой и подонками, между интеллектуалами и уголовниками. Герой - в древности - борется с судьбой, в советской - и литературе, и жизни - с властями и головотяпством. Бог = Судьбе = Власти, следовательно, если вообще ничего нет, то позволено абсолютно все; такой внезапный вакуум равносилен беспределу. Попробуйте-ка современных российских "государственников" а la Леонтьев-Доренко - коктейль "Триколор" из псевдоинтеллектуальных шулерства, стриптиза и эквилибристики - одновременно. Употреблять внутрь, не морщась. Тиражируемый ими злокачественный бред о непостижимом и неповеряемом духовном превосходстве России оправдывает любые явные и очевидные преступления и неурядицы и отменяет безусловную необходимость всеобщего покаяния. Вольно им "забывать", что последнее десятилетие - это не новая русская смута, а продолжение брожения, начавшегося более 100 лет тому назад и достигшего апогея в 1917 г. - адекватная расплата за потворство, прикрывающееся именем долготерпения. "В своем терпении русская душа не менее отвратительна, чем в своем буйстве, а никакого другого пути никогда и не пробовала" И. Туманян Уважение к власти и понимание ее полезности и необходимости не спускается директивами сверху, а воспроизводится самим народом снизу. Зачем конституционный порядок восстанавливать именно в Чечне, если нарушается он повсеместно и ежечасно?! Зачем платить налоги государству, которое всё всё равно - разворует?!! Основным правом и обязанностью русского государства были, есть и продолжает оставаться - последовательное и неуклонное нарушение прав максимально-доступного количества людей.

Я всегда утверждал, что критика смыкается с экологией. В подтверждение приведу цитату из "Гриадного крокодила" Г. Альтова:

"…Как вы думаете, сколько деревьев надо срубить, чтобы выпустить… тиражом в сто тысяч — нетолстую книгу в мягком переплете? Сто? Кто больше? По самым скромным подсчетам, четыреста крупных деревьев! Вот во сколько обходится одна плохая книга. Нам кажется: ну, вышла плохая книга, полежала, кто-то возьмет, попылится в библиотеке, но что-то с ней сделают — если не очень взопреет, ее порубят на макулатуру. Четыреста деревьев. Тогда я продолжил расчеты. Наверно, потребуется океан энергии? Нет, оказалось, что всего сутки работы первой атомной электростанции. У первой электростанции была мощность пять тысяч киловатт, я перевел в часы работы, чтобы звучало убедительней, потому что просто в киловаттах это было бы немного. Тогда я начал считать другие потери.

Кого в наше судьбоносное время беспокоит форма? И так, своего горя невпроворот; тут бы до сути добраться, особенно когда " в поисках пути и душевной смуте". Выковырять ее, родимую и предъявить всему честному люду. Что ж это, братья, за суть такая, истина сияющая, что уродуемся за нее уже который год ("Открой личико, Гюльчатай!")?! Не пришла ли пора назвать ее собственным именем и отпрепарировать; всегда любопытно наблюдать как съёживаются и блекнут идеи при их ближайшем беспристрастном рассмотрении. Наступил сезон разбрасывания камней с последующим разбором полетов.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Введите сюда краткую аннотацию

Проливной дождь. Грязь под ногами превратилась в жидкую кашу. Ветер задувал так, что тяжелый, промокший кожаный плащ развевался за спиной, словно флаг. Казалось, что небо опустилось и висит над головой, а ты подпираешь его макушкой. Дымный запах щекотал ноздри, раздирал горло, не позволял бежать, - только идти. Усталость давила. Она сковала волю к действиям, к самой сути жизни. И ободранная Смерть злорадно хохотала из-за плеча. Но сдаться ей означало предать. Предать себя и тех, кто мог надеяться потому, что ты подарил им эту надежду. Каждый шаг давался с трудом. Шаг, вечность, мысль, движение, шаг…

Индейцы издавна страшились тлетворного влияния цивилизации. И, как вы убедитесь, не зря.

Ходят слухи, что в этом музее можно провести не одну ночь…

Библиотекаря Альберта Караванова вызывают в КГБ и предлагают познакоомиться и подружиться с одним из читателей библиотеки...

Впервые Рик Дан всерьез задумался о смерти, когда умерла его ручная обезьянка Нати с планеты Таурин. Он купил ее десять лет назад на блошином рынке возле космопорта, и с тех пор они не расставались.

Обезьяна поражала своей разумностью. Понимала и исполняла все просьбы хозяина, чувствовала его настроение. Когда он грустил — пыталась его развеселить, когда веселился — радовалась и дурачилась с ним вместе, а когда на него наваливалась тоска и совершенно ничего не хотелось — она садилась на плечо, прижималась, обнимала маленькими ручками и тяжело вздыхала, совсем как человек.

Вам когда-нибудь приходилось спать на лекциях? А просыпаться от удара по голове свернутой в трубку газетой или, что хуже — указкой? Спешу вас заверить, ничего приятного в этом нет. Нет, не в самом сне на лекции, а в таком вот внезапном пробуждении. Спать-то на лекциях я люблю, почему-то именно тогда я вижу цветные сны.

— Что вам снится, Леснов? — ворвался в мое сознание голос преподавателя.

Он стоял рядом с партой, похлопывая свернутой в трубку газетой по раскрытой ладони. Только что ей он хорошенько оттянул меня по макушке.

Это был худший день в жизни двенадцатилетнего Максвелла. Испорченный школьный праздник, ссора с другом, разбитый фламинго на соседской лужайке. Родители опять поругались из-за него. Вот если бы можно было себя стереть… И Максвелл оказывается в мире, в котором он никогда не рождался. Однако без него там всё идёт совсем не так хорошо, как он думал.

Для детей среднего школьного возраста.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Лурье

КАРФАГЕН: ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

Ответ критикам статьи "Прогулки по Карфагену"

ВМЕСТО ПРОЛОГА

ЖИТЕЛИ ТИХОГО ОМУТА

ДЕТИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ СРЕДИ СЕРЫХ КАМНЕЙ

ЛИТЕРАТУРНЫЙ БАЗАР, или ЗАКОН "ТУСНИ"

ФАЛЬШИВЫЕ ЛАБИРИНТЫ И ЗАПЛЕВАННЫЕ ЗЕРКАЛА

ПОДВИГ РАЗВЕДЧИЦЫ,

или НА КАЖДОГО ПРОФЕССИОНАЛА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ

БОРЬБА С МИФАМИ ПО-НАНАЙСКИ

или РУССКИЕ РЫЦАРИ НА RENDEZ-VOUZ

Яков Соломонович Лурье

После Льва Толстого

Вопросы философии истории, поднятые Толстым, не утратили актуальности в наш век. Главный урок, который можно извлечь из печального опыта XX в., заключается в том, что попытки "делания истории", основанные на любой социальной или национальной догме, губительны. В жертву таким попыткам не должны приноситься нравственные принципы человечества.

ОГЛАВЛЕНИЕ

От автора Введение I. Исторический "атомизм" в "Войне и мире"

Самуил Лурье

(Санкт-Петербург)

Линия жизни

24 марта исполнилось 95 лет со дня рождения Л.К.Чуковской

Про Лидию Корнеевну писать юбилейное - неловко. Юбилейные тексты требуют редких существительных, приподнятых эпитетов, местоимений типа весь и самый, наречий навсегда и никогда...

Так, ритуальными преувеличениями, живые избывают вину перед ушедшим человеком - за то, что умеют обойтись без него.

Лидию Чуковскую не преувеличишь. И не разрисуешь интересной светотенью: восславим, дескать, добродетели и заслуги, а остальное великодушно задрапируем, но так, чтобы передать объем, - не то фигура выйдет неправдоподобно плоской, как положительный герой в романе.

Популярность Аниты Лус (1891 – 1981) в Америке была невероятной. Две ее небольшие книжки "Джентльмены предпочитают блондинок" и "Но женятся джентльмены на брюнетках" выходили в США огромными тиражами и многокрано переиздавались. Долгому успеху книг способствовал и известный голливудский фильм с одноименным названием с Мэрилин Монро в главной роли.

Последовательницы легкомысленной героини этой веселой книги с многозначительным подзаголовком "Дневник профессиональной леди" живут и процветают и сегодня.

Девушки, в атаку! Берегитесь, мужчины!