Буквы

Марго Капс

Буквы

А

Абсолютная апрельская акация. Арбузы августа. Аппарат апатии актёра-аппетит. Аплодисменты автору. Активизация абстракции. Антология анти....

Б

Бездна. Безысходность бытия. Больше беспредельного безумия. Бандаж болезни. Борьба будней. Брось...

В

В высь. Венками. Вода волнует вечность. Ветер вертит воздух, воображая волосы волнами. Вакуум.

Г

Гроза. Гортанный гонг гибели голоса. Грусть говорила гроздьями "Гроно"

Популярные книги в жанре Современная проза

Шервуд Андерсон — один из наиболее выдающихся американских новеллистов XX века.

Творчество Андерсона, писавшего в разных жанрах, неоднородно и неравноценно. Своими рассказами он внес большой вклад в прогрессивную американскую литературу. На отдельных его произведениях, в особенности романах, сказалось некоторое увлечение разного рода модернистскими тенденциями, уводившими его в сторону от реализма.

Саша Мусаев, одиннадцатилетний воспитанник детдома, осторожно ступая на цыпочки, миновал дверь ночной дежурной и остановился, чтобы посмотреть на часы, что висели как раз напротив «дежурки». Там, рядом с часами, тускло светила одна-единственная на весь длиннющий и узкий коридор лампочка.

У мальчика было плохо со зрением и чтобы рассмотреть циферблат и определить который час, ему требовалось время. В тот момент, как он остановился, большая стрелка дрогнула и передвинулась к цифре 3, а маленькая склонилась к двойке. «Вот это да! Пятнадцать минут второго!» — прошептал он и тут же замер, прижавшись к стене.

Четвёртая книга романа складывается из трёх коротких повестей, которые плавно перетекают в последнюю пятую книгу романа.

"Это была обычная очередная командировка. Последнее время поездки стали особенно частыми и длинными, так что раз, после приезда из командировки, один из сотрудников, Игорь Кулик, поздоровавшись, вежливо спросил его: "Вы к нам надолго, Эмиль Евгеньевич?"

В этот раз он опять приехал в головной научно-исследовательский институт, где бывал часто, где впервые появился ещё студентом для преддипломной практики и с трепетом оглядывал эти священные стены, втягивал носом незнакомый "столичный" запах коридоров и лабораторий. С тех пор прошло много времени, институт разросся и начал заниматься куда более сложными вещами, но для него он стал привычным и более понятным.

Рассказ опубликован в Первом выпуске альманаха Литературного объединения им. Лоренса Стерна под руководством А. Житинского. Данный альманах содержит произведения участников объединения и фрагменты обсуждений этих работ, а также материалы по литературным конкурсам в Интернете.

Один из рассказов о жизни Андрея Неклюдова.

Автор не призывает нас никому сочувствовать, или безумно радоваться чьему-то сказочному марьяжу и прочим вери-хепи-эндам.

Мать-одиночка Зои едва сводит концы с концами в Лондоне. Отчаянно мечтая начать новую жизнь, она откликается на двойное предложение о найме: в Шотландии троим оставшимся без матери детям требуется няня, а хозяйке разъездной книжной лавки нужна помощница. «…Немножко работы по присмотру за детьми, немножко работы в книжном фургоне… а основную часть времени она будет свободна». Оказавшись в огромном, старом и довольно запущенном доме на берегу знаменитого озера Лох-Несс, Зои чувствует растерянность, к тому же задача ей предстоит нелегкая: обуздать дерзких сорванцов, которые привыкли своевольничать. Зои храбро сражается с трудностями, но кто знает, как повернулась бы ее здешняя жизнь, если бы не любовь к книгам…

Еще один «книжный» роман Дженни Колган – впервые на русском!

Кен Кизи – «веселый проказник», глашатай новой реальности и психоделический гуру, автор эпического романа «Порою блажь великая» и одной из наиболее знаковых книг XX века «Над кукушкиным гнездом». Его третьего полномасштабного романа пришлось ждать почти тридцать лет – но «голос Кена Кизи узнаваем сразу, и время над ним не властно» (San Jose Mercury News). Итак, добро пожаловать на Аляску, в рыбацкий городок Куинак. Здесь ходят за тунцом и лососем, не решаются прогнать с городской свалки стадо одичавших после землетрясения свиней, а в бывшей скотобойне устроили кегельбан. Бежать с Аляски некуда – «это конец, финал, Последний Рубеж Мечты Пионеров». Но однажды в Куинак приходит плавучая студия «Чернобурка»: всемирно известный режиссер Герхардт Стюбинс собрался сделать голливудский блокбастер по мотивам классической детской повести «Шула и морской лев», основанной на эскимосских мифах. Куинакцы только рады – но Орден Битых Псов, «состоящий из отборной элиты рыбаков, разбойников, докеров, водил, пилотов кукурузников, торговых матросов, хоккейных фанатов, тусовщиков, разуверившихся иисусиков и выбракованных ангелов ада», подозревает что-то неладное…

«Изумительная, масштабная, с безумными сюжетными зигзагами и отменно выписанная работа. Да возрадуемся» (Chicago Sun-Times Book Week).

Роман публикуется в новом переводе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей "Каркун" Каптеpев

Танец полярных ответчиков

ВНИМАНИЕ !!! * Вы читаете это письмо на свой страх и риск. Автор письма не несет * ответственности за ущерб, причиненный Вам прочтением данного письма.

Привет,

Суббота Май 10 1997, письмо Alexey Kapterev к Andrei Andriuc:

[ Skip... ] [Здесь как раз был квотинг моей фразы про рефрейминг... К сожалению не сохранилось, а искать сейчас лень.]

Итак, про танец полярных ответчиков. Да, ответчиков, полярных. Кто такие? Примерно так: это люди, которые на любой вопрос и любое утверждение сначала отвечают "нет", а потом уж обосновывают. Определять, является ли собеседник полярным ответчиком можно по разному, и конечно общая тенденция такая - на те вопросы, на которые у собеседника явный ответ "нет", он отвечает быстро и с радостью; на те вопросы, на которые у собеседника ответ "да", это "да" тормозное, неохотное, выдается через время, видно что человек сказал бы что-нибудь другое, и очень часто через небольшое время получаем что-нибудь типа "даааа..... но " и пошло поехало в любимом стиле отрицания. Т.е. если уж и согласился, то частично и свой инстинкт отрицания удовлетворил.

Вероника Капустина

Люди нездешние

Вот так они все ходили и ходили по дачному поселку втроем и искали кота. Аля и Лиля - впереди, она - на несколько шагов отставала. Если бы она с детства не проводила здесь лето, не была знакома всей округе, ее, наверно, приняли бы за двоюродную тетю или гувернантку какую-нибудь, - так она была непохожа на этих лунных светлоглазых девочек, вернее, конечно, они на нее. А между тем, это были ее дочки, Аля и Лиля, восьми и шести лет. Все это напоминало вот что: электричка, по вагону идет чеченского или цыганского вида женщина с белокурым ребенком и ноет:

Вероника Капустина

Март

Они появляются, когда сходит снег, идут сначала вдоль дома, потом сворачивают к Институту Метрологии и пропадают из виду. Дальше их видят уже те, кому на вокзал. Эти двое, впрочем, никогда никуда не уезжают. Да, они медленно стремятся к вокзалу и, как правило, доходят до него, садятся там на скамейку на платформе и сидят некоторое время. Потом возвращаются той же дорогой. Некоторые пробовали считать их безумными, но не получилось. Обыкновенные женщины - мать и дочь. Только очень, очень усталые, - мать, пожалуй, нормальной возрастной усталостью, а дочь - не понятно от чего.

Вероника Капустина

Правда характера

Я узнал ее сразу. Это была Маруся, Кровавая Мэри. Это она шла в терракотового цвета модном костюме, с красным зонтиком, по мокрому проспекту к нашей конторе, в смысле, офису. А смотрел на нее в обтекаемое дождем окно я, Николай Николаевич Терехов, Николаша - для всех издательских, факультетских и интернатских, кроме Мэри, конечно. Она-то в принципе не могла этого произнести, как не могла выговорить наши любимые "ося и плоскостя" - разгонялась было, чтобы сделать ударение на последнем слоге, а потом все равно сбивалась, бедненькая, на хрестоматийные "оси и плоскости". Ну и смешно у нее получалось!