Букварь

Вячеслав Бондаpенко

БУКВАРЬ

Волки.

Многие паpни кpичат, когда пасут. Иные пpибегают им на помощь и видят: волки. Дpугой pаз бесполезно, ибо ввел в заблуждение и никто не повеpит. Каждый человек должен понимать, где пpедел человека теpпения.

Пpинесла мать сливы.

Пpинесла мать сливы и сочла их. Оказалось восемнадцать штук. Было у нее детей тpое человек, котоpые слышали это. Двое из них отказались есть, когда мать ушла, а тpетий съел. Когда же мать пpишла, она увидела, что слив стало меньше, и задала вопpос: кто это сделал. Младшая и стаpшая дочеpи пpизнались, а сpедняя утаила и заболела, ибо вpать гpешно.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Франтишек Павел, по фамилии Конечный, прослыл отцом убогих и обиженных. И вот за какие подвиги…

Известный немецкий профессор в своем обширном труде, недавно увидевшем свет, попытался доказать, что знаменитый греческий ученый-математик Архимед погиб вовсе не при захвате Сиракуз, а десять лет спустя, в городе Риме…

Написано для межфорумного конкурса рассказа «Легенды осени».

Дамы и господа! Вы решили пожениться. То есть, связать себя по рукам и ногам, чтобы потом все это рвать зубами. К Вашим услугам мы — лучшее в мире праздничное агентство «СВАДЬБА ПОД КЛЮЧ»! И вы его себе воткнете.

Только у нас вы сможете испытать крепость брачных уз, то есть, как сильно невеста зажмет жениха ногами.

Кроме свадеб, мы организуем старушачьи юбилеи, похороны домашних животных, пьянки, запои, писк баб на лужайке, а также торжественные ковыряния в носу пальцем и в ухе ваткой.

Однажды к нам в дом забрались дикие пасюки. Каким образом? Обыкновенно — зашли через входную дверь, как и все нормальные люди. Дело было летом: тополиный пух, жара, июнь — поэтому было открыто все, что можно было открыть. Если бы они постучались, мы бы расстелили ковровую дорожку, наладили небольшой оркестрик, а так….

Утром дочь сосредоточенно ветрела в руках объеденную до состояния палочки кисточку для смазывания сковородки. Сначала я ничего не поняла: неужели коты, усиленно откармливаемые дедом, настолько оголодали? Кисточку пришлось выбросить и купить новую, которую тоже сгрызли плюс наглый длинный хвост, неспешно уползающий в угол. Вот тогда я и заподозрила — у нас завелся кто-то лишний, и срочно собрала совет.

Сегодня дочь решила, что ее крысы замерзают, поэтому у меня забрали обогреватель. Все правильно, я-то не крыса.

Почему так? Имеется в виду, почему я с обогревателем? Особенности национальной отопительной системы: в прошлом году мы в помощь к печке поставили электрический котел, по настойчивому требованию деда небрежно отмахнувшись от насоса. Зачем нам насос? Нам насос не нужен, вода сама по трубам будет бегать. Она у нас такая вода — волшебная.

Так получилось, что мы были очень ленивыми родителями. Настолько ленивыми, что не любили утром вовремя вставать, чтобы покормить любимое чадо. Возможно это случилось потому, что весь первый год жизни киндер проболел стафилококком в тяжелой форме, и осложнением была непериодическая остановка дыхания. Посему весь год мы круглосуточно дежурили у его кровати, чтобы не дай Бог, ребенок во сне не задохнулся. Когда же опасность для жизни киндера исчезла, мы начали дружно отсыпаться. А чтобы ребенок нас по утрам не будил, наваливали ему с вечера в кроватку детских книжек-«лапши», и он, будучи по натуре человеком спокойным и уравновешенным, каждое утро начинал с того, что сидел и эти книжки перелистывал. В результате к 2 с половиной годам чадо научилось читать и считать, и надо сказать, на тот момент письменной речью овладело гораздо лучше, чем устной.

У нас кантора укрупняеца — каждый день какой-то новый йобач вижу, даже здороваца заебался и патом ваще перестал. Скоро блять двухярусные сталы паставят и двустаронние маниторы для эканомии пространства. Воду ваще яибу как пьют — бульбик меняем по два раза на день. А еще у нас в обед начинаеца кейтерин. Для тонкизтов и необразованных птушнегов паисню: кейтерин — это когда ты сидишь в офесе и заместо тово чтобы выйди пробздецца и захавать пирожок, фкусно жрать тебе приносят прямо на рабочее место — хуле, кантора платит.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

А.Бондарев

У истоков полифонического романа

У романов, представленных в этой книге, - много общего. Они написаны в первой половине XVIII века, эпоху зарождающихся и крепнущих надежд на возможность более разумного, справедливого, а главное - человечного общества, надежд, подтверждаемых, казалось бы, естественным ходом самой истории. В свете этих перспектив, близких сердцу наиболее восприимчивых к изменениям социального климата писателей, особенно удручающими представали формы жизни и мышления, порожденные абсолютизмом. Не потому ли романы Алена Рене Лесажа (1668-1747), Шарля Луи Монтескье (1689-1755) и Дени Дидро (1713-1784), о которых здесь идет речь, так насмешливо равнодушны к чопорности, помпезности и академизму века Людовика XIV? Их фривольность и изящество, салонное остроумие и альковное легкомыслие отражают тенденции становящейся просветительской эстетики, завоевывающей ведущие жанры, обретающей статус всеобщности и необходимости. С ее помощью второстепенное превращается в главное, частное - в общезначимое. Литература оставляет высокие жанры и обживает низкие, события, влиявшие некогда на судьбы нации и государства, покидают поля сражений, дворцовые залы и министерские кабинеты, переселяются в мансарды, кулуары и альковы.

И.Бонев

Последний...

Жаркое марево было пропитано бензиновыми парами, и Сэм Фуллер надел вторую кислородную маску. До самого горизонта блестящими лентами тянулись автострады, и солнце изливало на них потоки огня.

"В такой момент легче всего попасть под колеса", - подумал Сэм и тут же отскочил, услышав за спиной тигриный рев мощных моторов. Он отчаянно прыгнул в кювет. Свистя, пролетели рядом колеса желтого "Лотос суперрекорда". Сэм все же разглядел искаженное яростью лицо водителя и знак, нарисованный на крыльях: раскоряченный человечек, перечеркнутый толстой черной чертой, - знак "охотника на пешеходов".

РОЙ БОНГАРЦ

Ну и что?

Перевел с английского С. БАРСОВ

Терпеть не могу, когда при мне этакие бывалые люди начинают рассуждать о том, какие им доводилось видеть штормы, туманы, снега У нас в Штатах еще и не то случалось. Вот на Миссисипи, например, такие дожди круглый год льют, что у людей прямо из пор трава прорастает. У собак не блохи, а пиявки заводятся. Да и куры с перепончатыми лапами черепах высиживают. Ну и что?

Впрочем, и сушь бывает такая, что ой-ой-ой. В Спавино, в Оклахоме, собаки, когда погулять их выпускают, вокруг одного и того же дерева бегают. До другого-то ведь миль десять с гаком. А перед похоронами каждому из скорбящих по ведру воды выпить дают. Иначе им и слезинки не выжать. В Мине, что в Арканзасе, тоже не лучше. Там даже марки к конвертам на швейной машинке пристрачивают. А в Аризоне пианино каждый день водой поливают. Иначе хрипеть начинают. Ну и что?

Дитрих Бонхеффер

Спустя десять лет

Пер. с немецкого А.Б.Григорьева

В жизни каждого человека десять лет - это большой срок. Время - самое драгоценное (ибо невосполнимое) наше достояние, а потому всякий раз, когда мы оглядываемся назад, нас так гнетет мысль о потерянном времени. Потерянным я назвал бы то время, в котором мы не жили как люди, не собирали опыт, не учились, не созидали, не наслаждались и не страдали. Потерянное время незаполненное, пустое время. Прошедшие годы, конечно, такими не были. Многое, неизмеримо многое было утрачено, но времени мы не теряли. Надо признать, что знания и опыт, осознаваемые впоследствии, являются лишь абстракциями реальности, самой прожитой жизни. Но если способность к забвению можно, пожалуй, назвать благодатным даром, то память, повторение воспринятого, нужно отнести к ответственной жизни. На следующих страницах я попытаюсь подвести итог тому, что накоплено нами за это время, нашему совместному опыту и знаниям; это не личные переживания, не систематическое изложение, не полемика и отвлеченные теории, а те выводы о человеческой природе, к которым пришли сообща, в кругу единомышленников, изложенные без обдуманного порядка и связанные лишь конкретным опытом; ничего нового здесь нет, все, разумеется, давно известное в прошлом, но для того нам данное, чтобы мы заново пережили и познали его. Невозможно писать об этих вещах, не вкладывая в каждое слово чувства благодарности за испытанную и сохраненную в эти годы общность духа и жизни.