Буки

— Как видите, Ирина Петровна, предложенная мною терапия приносит успех. Любому страху надо дать имя, выпестовать его, пощупать, попробовать на зубок. Сколько кукол уже сшито?

Ирина нахмурилась.

— Вчера закончила шестую. Доктор, посмотрите на ее пальцы! Живого места нет, исколоты в кровь.

Врач снял очки, дыхнул на стекла.

Маленькие слезливые глазки виновато заморгали.

— Зато эффект на лицо! Придуманные кошмары уходят только с реальной болью. Выстрадав страх через тактильные ощущения, обретаешь над ним власть. Осязание — шанс обрести свободу и обратить врага в защитника и благодетеля. Дали имя последней куколке?

Другие книги автора Елена Владимировна Граменицкая

Недалекое будущее. В руки юной Мари попадает дневник бабушки Элен, прочитав который девушка узнает необычные подробности её нежной и трогательной истории любви. Нечаянная встреча с таинственной цыганкой навсегда изменяет жизнь Елены. Ей предстоит перенестись из Москвы 2009 года в Англию начала XIX века, обрести великую любовь, бороться за жизнь, вступить в схватку со злом и потерять возлюбленного… чтобы вновь встретить его через двести лет, в настоящем…

— Привет, Веницкая!

Тихий голос, раздавшийся за спиной, заставил женщину затаить дыхание. Первая миллисекунда ушла на процесс опознания, на пороге второй сердце, замедлив темп, ухнуло под ноги и понеслось испуганной рысью. Задрожавшие и в миг вспотевшие руки выронили пакет, полный мандаринов, позволив оранжевым плодам разбежаться по полу фруктового отдела, куда глаза глядят.

Подобное фамильярное обращение было присуще ее хамоватым одноклассникам и еще одному человеку, встреча с которым вышла за рамки простого случая. По прошествии лет стала так же возможна, как столкновение параллельных реальностей на ближайшем перекрестке. И вдруг великая теория Ферма сдалась, предложила лазейку-парадокс. С чего бы?

Владелица таинственного медальона, передаваемого от матери к дочери, Анна Кляйнфогель, жительница затерянного в горах швейцарского Дизентиса, вошла в историю как последняя казнённая в Европе ведьма. Что может связывать ее и обычного московского врача-психиатра Марию Фогель? Правдива ли история, услышанная Машей в психиатрической клинике от своей пациентки? Какую тайну скрывают старинная кукла и медальон и и почему за ними охотятся?

Сказки Черного леса возвращаются…

История частично основана на реальных фактах. Имена героев и мест событий вымышлены.

15 июля 2009

Спасибо моему другу, что он был…хорошим учителем

16 июля 2009

Сегодня в метро видела четырехпалого человека. Поистине чудны дела Твои, Господи.

Пора начать.

Этим утром Мари вышла из комнаты бабушки в полном недоумении, не понимая, что могла означать неожиданная перемена в ее настроении.

Старушка будто ожила, воспаряла духом, взбодрилась. На ее дотоле бледных пергаментных щеках сейчас играл легкий лихорадочный румянец, а глаза радостно искрились возбужденным блеском. С одной стороны она выглядела посвежевшей и энергичной, с другой, капельку одержимой, увлеченной неизвестной идеей, явным стремлением что-то изменить пока еще не поздно. Но сия тайна тщательно пряталась в быстро ускользающем взгляде мутноватых хитро прищуренных глаз, в сосредоточенном выражении лица и за загадочной легкой улыбкой, приподнимающей порой уголки ее рта. Лишь порывистые движения и несвойственное дрожание маленьких сухоньких рук выдавали тщательно скрываемое волнение старенькой дамы и заставляли сидящую в недоумении на краешке кресла Мари внимательно следить за ее хаотичным передвижением по спальне.

Героиня, после разрушительной для себя связи с женатым мужчиной, едет в Швейцарию. Там ее ждет любовь, а также настоящая опасность: ее жизнь и жизнь ее возлюбленного мистическим образом переплетаются с историей любви ведьмы и бедного художника, попавших в капкан инквизиции.

Семь бед — один ответ.

Так говорят. Так оно и есть.

Народная мудрость не означает, что вслед за семью неудачами беднягу ожидает светлая полоса. Вопреки надеждам, готовится печальная развязка, «финита ля комедия». Детский анекдот про зебру помните? Жизнь — словно зебра, черные, белые полосы, а под конец, увы, далеко не хвост…. Gam eover…..

Ну, уж нет!

Сегодня просто неудачный день — вычеркни его, сотри ластиком, кликни на «делит».

Самое прекрасное, что мы можем испытать — это ощущение тайны

Viva Carnevale! Viva Venezia!

Его Величество Карнавал восторжествовал над серостью будней, над пресыщенной скукой, пошлостью, наскучившей прозой, над утомившей реальностью. Он рассыпался на головы участников общего помешательства пригоршнями конфетти, отозвался многоголосьем все возрастного смеха, затерялся среди толпы в затейливых позах фантастических масок. Он вернул всех до единого в детство. Одним лишь взмахом волшебной палочки — Антре! Заставил мир искриться!

Популярные книги в жанре Ужасы

Ромио Педченко

(c) 2002 Romio Pedchenko рассказ основан на реальных событиях автор не несёт ответственности за моральный или иной ущерб, который явным или подразумеваемым способом могло нанести кому-либо это произведение

благодарности:

- моей жене Ирине за идею рассказа и конструктивную критику - маленькой девочке Алисе с голубыми в клеточку бантиками за незримую моральную поддержку и милую, хоть и нарисованную, улыбку

16.07.2002-24.07.2002, Черкассы

В.Левенков, А.Цой

ПРОГУЛКА ПО БОЛОТУ

Вы думаете я шизик ?

Hет, я просто немного

тронутый.

(ZloVred)

В ~случайных~ совпадениях имен, виновата только брага, брага и еще один раз брага, но во всяком случае ответственности за это авторы не несут.

1.

В этом году было жаркое, засушливое лето. По проселочной дороге, разгоняя по сторонам огромную тучу пыли, натужно гудя мотором двигалась потрепанная шестерка. Все окна на дверцах машины были распахнуты до предела. В салоне находились двое мокрых от собственного пота молодых мужчин.

Пуш Мусия

Письма

Дорогая сестра, тебе, наверное, интересно какую невесту мне подобрала мама. Она похожа на оперетточную принцессу, знаешь, вся такая хитрая и избалованная, с глазами как у куклы. Ты бы ее видела. Я когда приехал, то чуть не свалился с лошади от одного ее вида. Ты жа помнишь, как выглядят мои любовницы высокие, светлые и голубоглазые. А эта - просто кошмар. Маленькая рыжая стерва со злющими зелеными глазами как у кошки, ходит по дому с хлыстом в руке и постоянно дергается, как-будто хочет кого-нибудь отхлестать. Мне даже иногда страшно. Hедавно ее отец решил, что мы достаточно друг друга знаем, и об'явил день свадьбы. Так что через неделю жду тебя на церемонии. Твой дорогой брат

Павел Розов

ХУДОЖНИК

В полдень, когда жара стала совсем невыносима, а воздух превратился в неподвижное расплавленное желе, город опустел, словно вымер; жители попрятались в прохладу жилищ и даже собаки, куры и прочие обычные в подобных крохотных замызганных городках животные отсиживались в своих убежищах.

Единственным двигающимся предметом в поле зрения был мелкий мусор, лениво перегоняемый с места на место невесть откуда взявшимся, совершенно не ощущающимся на коже ветерком, и это еще больше усиливало впечатление покинутости и заброшенности.

Люди с такими интересами, как у меня — всегда оторваны от жизни. Именно так. Если, конечно, у них достаточно интеллекта понять это. Моя мама всегда утверждала, что у меня есть интеллект. Она наверняка будет волноваться, когда узнает, что я арестован за… ну, не стоит пугаться этого слова — за убийство.

Вот мы с нею посмеемся, когда меня выпустят отсюда. Да, при своем интеллекте я не теряю чувства юмора и про себя горжусь этим свойством характера.

Макнайт Малмер

ГРОЗА

пер. Н.Куликовой

Она вставила ключ в замочную скважину, повернула ручку. Порыв мартовского ветра вырвал дверь из ее рук и с силой ударил о стену. Ей пришлось преодолевать сопротивление воздушного вихря, с шумом бросавшего в спину водяные брызги, швырявшего их на оконное стекло. Она даже не слышала, как заурчал мотор такси и машина отъехала от дома.

Из груди вырвался вздох благодарного облегчения - наконец-то она дома, и притом вовремя. В такую непогоду перекрестки обычно заливает, и через каких-нибудь полчаса они бы наверняка застряли, а другой дороги не было.

Ричард Матесон

Никаких вампиров не существует!

Перевод Р. Шидфар

Проснувшись теплым осенним утром, Алекса, супруга доктора Герии, почувствовала приступ страшной слабости. Несколько минут она неподвижно лежала на спине, уставившись в потолок затуманенными темными глазами. Господи, ее словно выжали! Руки и ноги., казалось, налились свинцом. Может быть, она заболела? Надо сказать Петре, пусть осмотрит ее.

Сделав осторожный вдох, Алекса медленно приподнялась на локте. Рубашка сползла до пояса, обнажив грудь. Странно, как могли развязаться бретельки, подумала она, опустив глаза вниз.

Говард Ф.Лавкрафт

Заявление Рэндольфа Картера

Вновь поведаю - не знаю я, что стало с Харлеем Вареном, хоть думаю,почти надеюсь, что пребывает он ныне в мирном забвении, если там существует столь благословенная вещь. Истинно, в течении пяти лет я был его ближайшим другом, и даже разделил с ним исследования неизведаного. Я не стану отрицать (нашелся свидетель, пусть слабый и ненадежный - моя память) похода к пику Гаинсвиль, на дороге к Большому Кипарисовому Болоту, той отвратительной ночью, в полдвенадцатого. Электрические фонари, лопаты, катушка провода, что мы несли - лишь декорации к омерзительной сцене, сожженой моей поколебавшейся памятью. Но затем, я должен настоять, что не утаил ничего, что следовало бы сказать, о том почему меня нашли следующим утром на краю болота одинокого и потрясенного. Утверждаете - ни на болоте ни рядом не было ничего, что могло бы вселить страх. Я соглашусь, но добавлю, оно было вне я видел. Видение, кошмар, должно быть это было видение, либо же кошмар - я надеюсь - все же лишь это сохранил мой разум о тех отвратительных часах, когда мы лишились человеческого надзора. И почему Харлей Варрен не вернулся, он, либо его тень, либо некая безымянная вещь, которую я бы даже не рискнул описать, лишь сам он может поведать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тик так, тик так. Бездушные стрелки дрогнули, перешагнув за одиннадцать вечера, начали новый отсчет.

Осталось 60 минут или около того. Сегодня время плавится, насмехается над физикой. То оно аморфно, то непредсказуемо подвижно, ткет собственную явь. Седой старик раскачивает весы, дразня относительность. Один час — как мало для счастья, как — мучительно долго для ожидания.

Перо скрипит по бумаге, нанизывая бусины чудного и незнакомого подчерка. Рука уже не моя, ее пожрала пустота. Буквы местами дрожат, путают строчки. Пронизывающий холод крадется из темных углов спальни, сковывает пальцы, ледяными щупальцами скользит по позвоночнику, обвивает кольцами шею, сбивая дыхание, спускается к груди, где упрямо колотится сердце…

На втором этаже каза Корсо, в гостевом доме, что приютился на рива делла Тана, дрогнули тяжелые портьеры, пропуская солнечный свет. Полуденные лучи, закружились в танце с клубами пыли. Наигравшись, проникли внутрь, пробежались по мебельной позолоте, заблудились в подвесках на люстре. Испугавшись ярких переливов муранского стекла, бросились вниз, вспыхнули радугой в резных флорентийских зеркалах, утонули в бархатной обивке стен.

Горбатый старик в расшитом шелками камзоле, опираясь на трость, инкрустированную перламутром, уверенно держа полный бокал с бордо, вышел на балкон. Зажмурившись, с наслаждением вдохнул свежий морской воздух. Пригубив драгоценный напиток и огляделся.

В этом мире я слепа, передвигаюсь осторожно, на ощупь. Здесь идет дождь из человеческих слез и за его потоками не чувствуется солнца. В такие дни повязка на глазах промокает до нитки. Я часто падаю, но всегда поднимаюсь и иду дальше…

Тогда я тоже поскользнулась на ровном месте…

Моего запястья коснулись чьи-то пальцы. Язык по-собачьи предано лизнул руку. Заботливое плечо помогло подняться.

Меня потянули в сторону, придерживая за локоть. Не споткнись опять!

— Я люблю другую, финита!

Джузеппе отвел глаза в сторону и отступил на шаг. Страшные слова качнули землю, отвлекли Марию от похоронного набата скрывшихся в мрачных переулках глашатаев.

— Песте! В Светлейшую пришла Чума! Покайтесь жители Венеции, ибо мы согрешили!

Ночь ощетинилась пиками стражников, проверяющих гнилые кварталы в поиске зараженных. Небеса над мокрым городом полыхнули отблеском факелов, отгоняющих морок, притаившийся под арками мостов.