Бугор

ВИКТОР ПАНОВ

БУГОР

Виктор Алексеевич Панов родился в 1909 году в крестьянской семье на Южном Урале. После окончания семилетки учился в Землеустроительном техникуме, потом в Омском ветеринарном институте, откуда был исключен за "кулацкое происхождение". Стал рабочим. По вечерам посещал литературное объединение при омской газете "Рабочий путь", где впервые, в 1929 году, напечатали его стихи. В 1934 году был принят в Союз писателей.

Другие книги автора Виктор Алексеевич Панов

ВИКТОР ПАНОВ

МАМКИ

Дети умирали от поражения головного и спинного мозга. И у Филиппа были признаки этого заболевания. Врач сделала поясничный прокол. Спинномозговая жидкость с желтовато-красным оттенком заполнила шприц. Лабораторное исследование показало в осадке высокое содержание белка.

Смерть от менингита наступала обычно через двадцать - двадцать пять дней с начала заболевания, и матери, приводимые к нам конвоиром для кормления их младенцев, вспоминали эти тяжелые дни - высокая температура, рвота, параличи, судороги.

ВИКТОР ПАНОВ

БОЧКА

Доктор Лореш в белом халате погуливал у больницы, заложив руки за спину, щурился на солнце. Недавно в тюрьме мы сидели рядом несколько месяцев, сдружились. Я пожаловался:

- При комиссовке вольные доктора поставили мне вторую категорию труда - иди в бригаду на общие или в зоне уборные чистить.

- Сурово. - Лореш скрестил руки. - Поговорю со своим начальством о вас. Категория труда - в руках у медиков.

ВИКТОР ПАНОВ

СТАРИЧКИ

Залман Савельевич Ривкус, неторопливый, очкастый, отбыл немалый

срок заключения на Колыме и переселился в Находку, поблизости от Владивостока, на важную должность начальника врачебной службы громадной пересылки.

В мужской зоне пересылки в ожидании пароходов скапливалось до ста тысяч бывших солдат, а рядом, в женской, - до трех тысяч женщин.

В женскую зону в два больших барака привезли с Колымы старичков, списанных актами как негодных и к маломальскому труду. Отгородили дедушек от женщин колючей проволокой в один ряд, и на воротцах поставили самоохранника с палкой.

ВИКТОР ПАНОВ

ЖАРИЛКА

Санитарный врач пригласил меня работать в бане, а вернее сказать, в дезинфекционной камере при ней.

- Житье отдельное. Угол свой. Нужен мне в жарилке человек.

В лагере часто бывала проверка заключенных на вшивость. По воскресеньям людей не беспокоили, но в будни, когда в бараке оставалось с десяток освобожденных от работы и двое или трое дневальных, вдруг являлся к ним помощник санитарного врача, а то и сам врач. Если находили у кого-нибудь вошь или гнид в рубцах рубахи, то всех немедленно отправляли мыться. Зеки возмущались - из-за одного завшивленного в баню вели весь барак, человек сто пятьдесят. Виновника ненавидели, матерно ругали. Дело доходило до драки, потому что во время мытья в бараке, как правило, производился тщательный обыск - "шмон", и перед этим надо было куда-то спрятать ножики, лезвия бритв, стакан со сливочным маслом, если ты сумел его раздобыть, даже веревочки - предполагалось, что заключенный может удавиться. Проверяющие перевертывали и нередко вспарывали матрасы, подушки, одеяла и, естественно, оставляли все в беспорядке.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Василий Макарович ШУКШИН

ЗАВИДУЮ ТЕБЕ...

Письмо

У меня есть мечта: стать комбайнером. Смотрю, как комбайн идет по полю, сердце петухом поет! Я уже думаю, как сяду за штурвал...

Но у нас есть учительница, которая дразнится: "Колхозники вы, больше никто!" Однажды, когда была линейка и директор называл учителей, им ребята хлопали и даже "ура" кричали, а ей никто не хлопал.

Когда я рассказал про эту учительницу маме, она долго молчала, а потом сказала, что хлеб - самое главное, без него все бы умерли.

Николай Флорович Сумишин

День последнего лета

Рассказ

"Уроки" - первая книга молодого украинского писателя Николая Сумишина, издаваемая в переводе на русский язык.

В повести, давшей название книге, автор рассказывает о буднях педагогов и учащихся средней школы, показывает сложный духовный мир подростков, роль преподавателей в нравственном воспитании подрастающего поколения.

Рассказы Н.Сумишина - о жизни колхозников в послевоенные годы, о зарождении первого чувства любви, об ответственности взрослых за судьбы своих детей.

Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ

Завещание Афанасия Ивановича

Рассказ

Был праздничный день середины мая. По главной улице областного города под зацветающими акациями двигалась вниз и вверх, куда хватал глаз, непролазная толпа. Все молодые, юношеские, полудетские лица. Легонькие платьица, стриженые волосы, непокрытые кудри, раскрытые воротники, - смех, толчея у оконных выставок, теснота на скамейках под деревьями, свистки милиционеров, звонки трамваев, и всюду, где тесно, - вихрастые, большеголовые беспризорные мальчишки, как черти вымазанные сажей.

А.Н.Толстой

Под водой

1

"Милый друг, вы оказались правы, я - просто искатель приключений. Понял это сию минуту за письмом к вам, в кабачке, на краю стола, залитого джином. Сколько здесь надписей, вырезанных ножами, - любовные признания и клятвы на всех языках! Напротив меня сидит Тоб, первая красавица в гавани, черная и злая, как обезьяна. Тянет через соломинку ликер, то поправляет гребенки, то с яростью одергивает кофточку; платье на ней шелковое и краденое, поэтому узко. Она сказала, что, если я ее брошу, - будет беда.

Алексей Толстой

В снегах

Ночью на верху снежного холма появился человек в собачьей дохе, взглянул на открытый, залитый лунным светом, крутой косогор, поправил за спиной винтовку и шибко побежал вниз на широких лыжах, - закутался снежной пылью.

За ним появился на гребне второй человек, и - еще, и - еще, - в подпоясанных дохах. Один за другим, - откинувшись, раздвинув ноги, слетали они вниз, где на снегу лежали синие тени от сосен. Скатились и пропали в лесу.

Сулейман Велиев

Узлы

1

Как только объявили посадку на поезд "Москва - Баку", Васиф, с трудом сдерживая нетерпение, заторопился к вагону. У входа скучала немолодая проводница. Васиф заставил себя замедлить шаг. Собственно, к чему пороть горячку - еще целый час! Можно доехать до Красной площади и вернуться к отправлению. Можно поесть в той привокзальной забегаловке, откуда с утра так аппетитно пахнет жареным луком и пивом. Можно... Да и как-то неловко лезть первым, - подумал Васиф. Сейчас он дойдет до края перрона и решит.

Юрий Визбор

Формула времени

Писать о песенном творчестве Булата Шалвовича Окуджавы дело трудное. Он все написал о себе сам. Его творчеству не нужны ни переводчики, ни толмачи, ни толкователи. Шокирующие своей дремучестью предисловия - "...я в этом произведении хотел изобразить..." - это не для него. Он что хотел, то изобразил. Что намеревался сказать - сказал. Поэтому статья моя - просто заметки старого поклонника и любителя песен Булата Окуджавы.

Юрий Визбор

Легенда седого Эльбруса

Очерк написан в соавторстве с В. Тамариным.

Документальный очерк

Эльбрус повидал на своем веку многое. По-разному относился к смельчакам, покорявшим его вершины. Но то, что произошло в начале февраля 1943 года, удивило даже его.

Сейчас все это окрашено в синие цвета легенды, хотя случившееся 17 февраля 1943 года для истории просто факт. Да и для двадцати смельчаков тогда это было обыкновенным боевым заданием.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Анечка

Комедия в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Старый муж.

Старая жена.

Лейтенант Мигунов.

Марья Васильевна, его жена.

Дети лейтенанта Мигунова.

На сцене - Муж. Он стоит у раскрытого чемодана, в руке у

него связка писем. Он потрясен до последней степени.

Муж. Нет, этого не может быть! Это бред! Я сплю. (Закрывает рукой глаза.) Проснись! Сергей Николаевич, проснись! (Открывает глаза.) Проснулся. (Читает письмо.) "Милая моя, дорогая моя Анечка... (стонет) где мне найти слова, чтобы рассказать вам, какую радость доставило мне ваше последнее, ваше чудное, ваше нежное, ваше ласковое письмо..." Что это?!! Что это такое?! Я!!! Я, когда мне было двадцать два года, не писал ей таких нежных, телячьих писем!.. (Читает.) "...Если бы вы знали, как много значат для меня ваши письма - особенно здесь, среди этих безмолвных сугробов, в занесенной снегом землянке... Знать, что кто-то думает о тебе, что есть на свете близкая душа..." Нет, это и в самом деле бред, это ужас, это затемнение какое-то! (Лихорадочно перелистывает другие письма.) "Милая...", "Дорогая...", "Чудесная...", "Милая моя девочка..." Боже мой! Девочка!!! Когда это написано? Может быть, это пятьдесят лет тому назад написано? Нет, не пятьдесят. "Февраль 1942 года. Действующая армия". (Облокотился на стол, закрыл глаза.) Нет, я не могу больше, у меня ноги от ужаса отнимаются... Дожить до седых волос, пройти с человеком рука об руку долгий жизненный путь и вдруг... узнать... (Схватился за голову, зашагал по комнате, остановился.) Нет, скажите, что же это?! Что же мне делать?! Ведь я... ведь я даже забыл... честное слово, я забыл, что в таких случаях полагается делать.

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Брат алкоголика

- Бабушка! Бабушка!

- Ну, что тебе?

- Бабушка, ты знаешь - у нас сегодня медицинский осмотррр был!

Второклассник Аркаша так взволнован, что даже забыл снять свою ученическую фуражку. Большие, оттопыренные уши его еще больше оттопырились, с мороза аппетитно побелели и порозовели, напоминают ломтики ветчины.

- Тихо ты, ладно, - говорит бабушка. - Ты шапку-то раньше сними. О чем ты? Какой осмотр?

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Братишка наш Буденный...

Где-то очень далеко, на грани детства и отрочества, уже звучит и уже овеяно славой это имя. Мы еще не знали, кто такой Фрунзе, не слыхали имен Чапаева, Блюхера, Котовского, а братишка наш Буденный уже был нашим героем. Он жил не только на газетных столбцах, не только в оперативных сводках, но и в мальчишеских играх, в разговорах, в народной сказке, в побасенке, в песне, в анекдоте.

Алексей Иванович Пантелеев

(Л.Пантелеев)

Буква "ты"

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и "папа", и "мама", и "Саша", и "Маша", и оставалась у нас невыученной одна только, самая последняя буква - "я".

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.