Бубенчик

Как-то раз забрели в Холмогоры двое странных мастеровых – из тех, что по деревням воду ищут, колодцы копают. Звали их Улис и Вилимас.

Первый был смуглый, курчавый – вылитый цыган. А глаза серые, до жути пронзительные. Другой, Вилимас, нравом повеселее, попроворнее и будто на солнце выгорел: белобрысый, брови пшеничные, глаза голубые, зубы крупные, как бобы, и белые-белые… Такому впору ночью и без фонаря колодец копать.

Да только холмогорцы немало повидали на своем веку, сколько таких горе-копателей у них перебывало, все мечтали среди холмов воду найти. Как же, жди! Вода, поди, свое место знает. Внизу журчал ручей, размывший со временем глубокий овраг, в низине поблескивало озеро – даже не озеро, а омут какой-то… Но люди жили на взгорье: оттуда и вид лучше, и по весне солнышко быстрее землю прогревает, распутица не докучает…

Другие книги автора Казис Казисович Сая

Замысел этой книги возник у меня лет десять назад. Стояло лето, светило солнце, а мне пришлось три дня сидеть в Вильнюсском театре оперы и балета, куда съехались любители драмы из всей Литвы. Они показывали здесь свои спектакли, а мы, комиссия из нескольких человек, должны были отобрать и наградить лучших.

В один из антрактов, когда все разошлись отдохнуть, я остался в зале и засмотрелся в пустую оркестровую яму. В ней стояли рядами стулья, высились пюпитры для нот, в одной стороне красовалась арфа, а в другой стоял, прислонившись к стене, печальный контрабас.

Казис Казисович САЯ

СИЗИФОВ КАМЕНЬ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

После того, как Гефест по приказу Зевса приковал к скале своего друга Прометея, олимпийский кузнец поклялся никогда больше не быть пособником в делах кровожадного отца, если тому вздумается снова покарать кого-нибудь или сделать жертвой изощренной мести. Весь свой разум и дарования Гефест решил посвятить единственно добру и красоте. Поэтому ему больше по нраву было ковать латы и щиты, чем заострять кинжалы и мечи. А желая ублажить тех, кто сильнее его, он с особым рвением мастерил им роскошные кресла, ложа и радовался, что не нужно ковать цепи для их личных врагов.

Сельский музыкант Ляонас Лабжянтис, или попросту Лявукас, что жил в деревне Гарде, даже не догадывался, зачем его вызывает к себе дядя Людвикас, и поэтому по привычке прихватил с собой гармонику. С трудом волоча тяжеленный футляр по раскисшей осенней дороге, он продолжал ломать голову, по какому случаю придется играть в той деревне. Не может того быть, чтобы дядя, который совсем недавно похоронил единственную сестру и сам частенько покашливал, разрешил устроить своему батраку или работнице вечеринку. Да и какую голову надо иметь, чтобы зазывать к себе в музыканты Лявукаса, сына той самой покойной сестры…

Казис Казисович САЯ

ПИСЬМО ЛЮБИМОЙ ЖЕНЕ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

"Пальмира, любимая!

Вот уже целую неделю я не вижу и не слышу тебя, зато в мыслях не расстаюсь с тобой. Разве что на лекциях поинтересней нахожу в себе волю вырваться из мира грез и сосредоточиться... Но что с того, если соль вопроса, о котором говорится на лекции, все равно растворяется в теплом море чувств?.. И снова мы одни в этом море, и все проблемы мира, вместе взятые, волнуют нас не больше, чем резвящиеся в глубине рыбки...

Посейдон – отцу

…Поскольку я уже достиг зрелой стадии развития и вижу тебя насквозь, как облупленного, уважаемый папаша, то категорически прошу не называть меня больше Посейдоном. Прошу также никогда не писать на конвертах этого идиотского, высосанного из грязного пальца имени! Иначе я буду вынужден демаскировать тебя со всей остротой и со всеми вытекающими отсюда последствиями. Меня назначили редактором стенгазеты, посему будем считать этот вопрос исчерпанным.

Казис Казисович САЯ

КОГДА ОНИ СТАЛИ ДЕРЕВЬЯМИ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

...Жил в Литве на берегу моря рыбак, и было у него двенадцать сыновей да три дочери. Однажды, когда сестры купались, в рукав рубашки младшей из них, Ели, забрался уж. И до тех пор не соглашался выползти оттуда, покуда Ель не пообещала выйти за него замуж.

А спустя некоторое время пришлось девушке сдержать данное в шутку слово - за ней явилось целое полчище ужей, которые доставили Ель на дно моря, во дворец короля ужей Жильвинаса. Там отвратительный уж обернулся прекрасным юношей. Прожили они вместе девять лет, и родились у них два сына - Дуб и Ясень - да дочка Осина.

Казис Казисович САЯ

КРЕСЛО ГЕФЕСТА

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

Юные боги Олимпа не отличались особой разборчивостью: не было у них ни раззолоченных дворцов, ни усеянных драгоценными камнями одежд, ни уймы слуг, подданных и просто льстецов. Все это появилось позднее...

После кровопролитной битвы Зевса с титанами опустела, обезлюдела земля, не осталось на ней ничего живого. Бунтари титаны, доводившиеся родней и Зевсу, были водворены в подземное царство, а на земле остались лишь те из бессмертных, кто не противился новому владыке. Обосновавшись на Олимпе, Зевс праздновал победу - он закатывал пиры и приумножал свой род не только с избранницей Герой, но и с дочерьми поверженных титанов.

Казис Казисович САЯ

ЧАЛЫЙ

Рассказ

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

В переулке на городской окраине стояла телега, а запряженная в нее линялая чалая лошаденка грызла удила и досадливо хватала прохожих за одежду. Конь вымещал злобу за кнут своего хозяина, Вайнаускаса, и с завистью смотрел на людей, таких бодрых, сытых, не обремененных никакой поклажей. Время от времени Чалый отворачивался и косил большим карим глазом на телегу, где лежала добрая охапка душистого сена. Вайнаускас обложил им два блестящих бидона, и нет того, чтобы хоть клочок оставить лошади или прикрыть попоной ее взопревшую спину. Бросил под забором, на булыжной мостовой, а сам ушел - и с концом...

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Борис Викторович Шергин

Достояние вдов

Ушаков отлично умел делать модели кораблей. А при-обучился этому в Соловецком монастыре. В монастыре не ужился: нрав имел строптивый и язык - как бритва.

Изба Маркела в Архангельске вся была заставлена маленькими кораблями. В долгие зимние вечера мастер сидел обычно на низеньком сосновом чурбане и при свете сальницы оснащал игрушечный корабль. Около Маркела всегда множество детей. Он любил рассказывать о своих удивительных путеплаваниях. В праздники Маркел ходил ругаться со всякими начальниками.

Борис Викторович Шергин

Ходили в Лявлю

Народ на гулянье плывет карбасами и пароходами.

На карбасах летят парусом с песнями, а пароходы отваливают от города с музыкой.

Однажды напраздновались горожана в Лявле и, как стемнело, стали посряживаться домой.

Последний пароход отвалил в десятом часу; баржу поволок велику. На ту баржу миру накопилось много без меры.

Как на середку реки вышли, заиграли по музыке, затрубили в трубы, ударили по накрам.

Борис Викторович Шергин

Иван Рядник говаривал

Дела и уменья, которые тебе в обычай, не меняй на какое-нибудь другое, хотя бы то, - другое, казалось тебе более выгодным.

В какой дружине ты укаменился, в той и пребывай, хотя бы в другом месте казалось тебе легче и люди там лучше.

Пускай те люди, с которыми ты живешь, тебе не по нраву, но ты их знаешь и усвоил поведенье с каждым.

А с хорошими людьми не будет ли тебе в сто раз труднее?

Борис Викторович Шергин

Корабельные вожи

В устье Северной Двины много островов и отмелей. Сила вешних вод перемывает стреж-фарватер. Чтобы провести большое судно с моря к городу Архангельску или от города до моря, нужны опытные лоцманы. В старину эти водители судов назывались корабельными вожами.

Когда Архангельский посад назвался городом, в горожане были вписаны корабельные вожи Никита Звягин и Гуляй Щеколдин. Звягин вел свой род от новгородцев, Щеколдин - от Москвы. Курс "Двинского знания" оба проходили вместе с юных лет. Всю жизнь делились опытом, дружбой украшали домашнее житье-бытье. Гостились домами: приглашали друг друга к пирогам, к блинам, к пиву.

История о семье, войне и надежде, пробирающая до мурашек.

Десятилетняя Алиса живет в Бельгии в то время, как в Европе разгорается Первая мировая война. Сначала Алиса её братья и сестры не хотят верить, что война придет и в их город. Об этом шепчутся родители, но Алиса старается не думать о плохом. Но когда через город проходит армия и вереница беженцев, родители Алисы принимают решение покинуть родные места. Правда, оказывается, что бежать уже некуда. Разумнее вернуться домой, хотя и дома становится опасно. Кругом разрываются снаряды, умирают люди, а однажды утром жители начинают задыхаться от неизвестного ядовитого газа… Алисе предстоит пройти долгий путь, чтобы она смогла вновь поверить в мамину фразу – о том, что всё будет хорошо, обязательно. Пусть и не таким образом, как она себе представляла.

Это многослойная история об искренней и немного наивной девочке. С первой страницы читатель, и маленький, и взрослый, начинает сопереживать героям. Настроение книги удивительно тонко передают одноцветные рисунки Шарлотты Пейс.

О Первой мировой войне мы знаем гораздо меньше, чем о других, более поздних войнах. Однако история, рассказанная от имени ребенка, убеждает: все войны одинаково разрушают жизни. Важно сохранить веру и надежду, что все будет хорошо. Пусть и не так, как об этом рассказывается в сказках.

• Обладатель премии Woutertje Pieterse Prize 2019

• Номинирована на премию Thea Beckmanprijs

• Лучшая молодежная голландская книга Boekenleeuw 2019

Фишки книги:

– История о войне, написанная от лица ребенка

– Автор проделала большую работу по изучению архивов Первой мировой войны

– Рисунки Шарлотты Пейс замечательно оттеняют текст

– Несмотря на сложную тему, это книга о надежде и семье

Для кого эта книга

Для детей в возрасте 10–12 лет и их родителей

Для всех, кто интересуется историей и темой войн

На русском языке публикуется впервые.

Уолден Мак-Грегор – студент, он учится, путешествует с друзьями, подрабатывает на бензоколонке и пишет работу об исторических корнях кельтских мифов. Его собственная семейная история тоже уходит в глубь веков: ведь предки Уолдена принадлежали к древнему шотландскому клану, из которого вышел легендарный герой Роб Рой. Детство Уолдена прошло в Шотландии, в уединенном поместье «Королевская рыбалка», где остались обожаемые дед и отец. А теперь он живет в Оксфорде – с матерью, отчимом, братом и сестрой.

Прошлое манит его: он знает и любит семейные предания, с детства сочиняет истории об Одиноком Рыцаре, страстно увлекается исторической реконструкцией и фехтованием. А еще Уолден пытается разобраться в своих чувствах к родителям, когда-то при разводе разлучившим его с братом. Встреча с юной клоунессой Джо, русской студенткой Гилдхоллской школы музыки и театра, помогает ему по-новому и с любовью взглянуть на мир вокруг и на свою собственную семью.

Новая книга Марии Пастернак, чей исторический роман «Золото Хравна» уже завоевал симпатии читателей, говорит с нами о современности, но прошлое главного героя, его семьи оказывается важнейшим участником событий. Ведь из прошлого прорастает будущее, и только из него.

Ваня Творогов из «Поиска звука» – подросток, который хочет, чтобы его оставили в покое. Все учителя, друзья, родители, даже автор. Ловит за хвост идею, к примеру сделать серию необычных фото, и тут же отпускает – «мне лень». Не лень, конечно, просто все мы очень устали. А чтобы найти силы, самое важное – свой собственный «звук».

Вите десять лет, он оканчивает четвёртый класс, любит компьютерные игры и гулять со школьными друзьями. Витя с мамой живут в Москве, а папа работает за границей. Но неожиданно родители принимают сложное решение. Очень скоро Витя и мама навсегда улетят из России. До отъезда остаётся месяц, неделя, день…

Жизнь меняется, даже если ты этого совсем не хочешь. Можно жить ожиданием нового, а можно попрощаться с тем, что уже есть. Выбор за Витей.

Для детей среднего школьного возраста.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В Дайнавском крае, неподалеку от Немана, затерялась в густых лесах деревня Девятибедовка – дюжины полторы ветхих домишек, пропахших кисловатым хлебным духом да сушеными боровиками.

Девятибедовцы и сами не ведали, кто и за что их так уныло окрестил. И пусть обуты они были в лапти и одежонка на них – заплата на заплате, пусть доводилось им порой грибной ножкой вместо сала обходиться, они на это не сетовали. Осушат, бывало, добрую чарку медовины, затянут громко песню, а потом посмеются да порадуются, что нет над ними ни ксендза, ни дворянина, ни другого господина. Есть у них только староста – мужик степенный, на семь лет избранный.

Годы мои молодые – совсем как лен в той песне. Пробились росточки, зазеленел ленок, и убрали его. Но песне об этом льне пока не видно конца.

Как не стало моего Винцентаса, упала я замертво – пусть, думаю, дождем меня смоет, словно горстку соли. А уж коли оставаться на свете, то лишь камнем неприметным на его могилке… Но люди добрые, а может, и сама жизнь, подняли меня, точно сноп измочаленный, обвязали, просушили… И опять же не поймешь, за что, про что принялась меня судьба обминать, трепать, да пребольно чесать. Ссучили в нитку, пропустили сквозь нитяницу да бёрдо, чую, как снуют туда-сюда челноки, толкаются набилки – время ткет из меня свое полотно, а на что оно пойдет, бог знает.

В середине XII века, покорив заморские земли и не обнаружив там ничего примечательного, кроме голубиной почты, Европа встрепенулась от известия, что византийский император Мануил получил послание от самого пресвитера Иоанна, правителя Трех Индий, наместника святого Фомы, повелителя семидесяти двух царей и бесчисленного множества народов: амазонок, брахманов, фавнов, сатиров и пигмеев. Говорят, что у пресвитера была хрустальная часовня, способная, изменяясь в размерах, вместить всех желающих, и ветряная мельница, которая не то что муку мелет, а сама хлеб печет. Образ идеального, совершенного Индийского царства не оставлял в покое воображение: по мнению одних, эта страна была расположена в Эфиопии, другие считали Иоанна наместником трех волхвов, третьи и вовсе пытались доказать, что с пресвитером расправились не то монголы, не то ужасные племена Гога и Магога. Версии выдвигались разные, но это не помешало римским папам неоднократно пытаться вступить с правителем истинно Вымышленного царства в переписку.

«Послания из вымышленного царства» – книга, собравшая под своей обложкой все предания о Великой Индии – вымышленном царстве пресвитера Иоанна. Владения христианского царя, расположенные, как полагали в Средневековье, где-то между Великой степью и Страною шелка, были наполнены всевозможными чудесами, немыслимыми чудовищами и фантастическими зверями. Богатство пресвитера Иоанна веками волновало и завораживало путешественников, по поскольку царство обнаружить не удалось, говорили, что оно было захвачено татарами. Вот откуда появились у них силы совершить Великий поход на Запад с целью отобрать у европейцев мощи Волхвов – легендарных основателей держаны пресвитера Иоанна.

В этой книге – Германия, которую мы не знали: довоенный Берлин глазами молодого фотографа, дети-беженцы весны 1945-го, внук эсэсовца, спустя полвека расследующий преступления деда в Белоруссии. Трагедия Второй мировой особым образом отразилась на судьбах простых граждан страны, развязавшей самую жестокую войну XX века. Попытка разобраться «изнутри» в опыте войны, прошедшей через каждый дом и каждую семью, приводит порой к неожиданным и шокирующим откровениям.

«Темная комната», дебютный роман Рейчел Сейфферт (р. 1971), дочери немки и австралийца, в 2001 году был включен в шорт-лист премии Букера.