Братья по разуму

В сборнике нашли отражение традиционные сюжеты научной фантастики: контакты с разумными существами других планет, приспособление человека к иной среде, путешествие во времени.

Повести принадлежат перу известных мастеров этого популярного жанра: А. Кларку, Р. Янгу и др.

СОДЕРЖАНИЕ:

Дмитрий Биленкин. Парадоксы фантазии

Джеймс Блиш. Поверхностное натяжение. Перевод К. Сенина

Дин Маклафлин. Братья по разуму. Перевод И. Гуровой

Роберт Ф. Янг. У начала времен. Перевод А. Иорданского

Артур Кларк. Встреча с медузой. Перевод Л. Жданова

Клиффорд Саймак. Сила воображения. Перевод К. Сенина

Отрывок из произведения:

С конца 40-х годов земные радиостанции и особенно телестанции почти удвоили радиояркость Солнечной системы в метровом диапазоне волн. Кванты электромагнитных выплесков уже докатились до Веги и Фомальгаута. Многие из нас говаривали в микрофон; быть может, наши смятые, чудовищно ослабленные расстоянием голоса сейчас изучают где-нибудь в звездных далях? Вероятность этого ничтожна, но не равна нулю.

Над ее плоскостью взметнулись совсем головокружительные идеи теоретиков о вакууме как «океане энергии», о «черных» и «белых» дырах пространства как о возможных тоннелях в другие вселенные, о микрочастицах, в которых, быть может, замкнуты целые галактики.

Рекомендуем почитать

Тридцать рассказов, представленных в ежегодной коллекции Гарднера Дозуа, несомненно, порадуют поклонников научной фантастики. Вот уже более трех десятилетий эти антологии собирают лучшие образцы жанра по всему англоязычному миру, и мы в свою очередь рады предложить вниманию читателей произведения как признанных мастеров, так и новые яркие таланты. Встречайте: Стивен Бакстер, Паоло Бачигалупи, Элизабет Бир, Джеймс Камбиас, Алиетт де Бодар, Грег Иган, Чарльз Коулмен Финли, Джеймс Алан Гарднер, Доминик Грин, Дэрил Грегори, Гвинет Джонс, Тед Косматка, Мэри Робинетт Коул, Нэнси Кресс, Джей Лейк, Пол Макоули, Йен Макдональд, Морин Макхью, Сара Монетт, Гарт Никс, Ханну Райаниеми, Роберт Рид, Аластер Рейнольдс, Мэри Розенблюм, Кристин Кэтрин Раш, Джефф Райман, Карл Шредер, Горд Селлар и Майкл Суэнвик.

Большинство представленных здесь произведений удостоились престижных литературных наград, включая знаменитые «Хьюго» и «Небьюла». Премией «Хьюго» были отмечены и заслуги составителя, Гарднера Дозуа, неоднократно признанного лучшим редактором года.

Долгожданная коллекция лучших фантастических рассказов 2017 года! Признанные мастера и яркие писатели нового поколения откроют вам новые удивительные миры и помогут по-другому взглянуть на привычную повседневность. Эти яркие, злободневные, увлекательные истории радуют разнообразием жанров: от городского фэнтези и киберпанка до хронооперы и альтернативной истории, от мистики до космооперы, от фантасмагории до постапокалипсиса! И конечно, лучшим подарком станет новый рассказ Сергея Лукьяненко! «Разжечь в людях страсть можно без всякой магии. Но для успеха требуется безумная любовь. Именно она приведет к появлению Абсолютного волшебника…» Любимая всеми сказка, версия… Завулона!

Сборник "Жертвы дракона" продолжает серию "На заре времен", задуманную как своеобразная антология произведений о далеком прошлом человечества.

В четвертый том вошли ставшие отечественной классикой повести С. Покровского "Охотники на мамонтов", "Поселок на озере", А. Линевского "Листы каменной книги", а также не издававшаяся с 20-х годов повесть В. Тана-Богораза "Жертвы дракона", во многом определившая пути развития этого жанра в отечественной литературе.

Содержание:

Сергей Покровский Охотники на мамонтов

Сергей Покровский Поселок на озере

Александр Линевский Листы каменной книги

Владимир Тан-Богораз Жертвы дракона

Иллюстрации к С. Покровскому, А. Линевскому: Т. Быковой и П. Рыбакова

Иллюстрации к повести В. Тана-Богораза: В. Ан

Нил Гейман, Рик Янси, Ник Гарт, Холли Блэк и классик фэнтези-арта Чарльз Весс дарят своим читателям новые образы любимых сюжетов, создавая иные реальности, полные современной магии.

Новая антология — это поистине потрясающая коллекция произведений детективного жанра, главными героями которых стали одни из величайших литературных сыщиков, когда-либо сталкивающихся со сверхъестественным в своем практическом опыте. Томас Карнаки Уильяма Хоупа Ходжсона, Джон Танстоун Мэнли Уэйда Веллмана, Солар Понс Бэзила Коппера — все они противостоят силам Тьмы; все они вторгаются в запретные области человеческой психики, исследуют паранормальные явления, пытаются постичь природу Зла, чтобы освободить мир от всего, что наводит ужас.

Настоящим шедевром антологии стала повесть Кима Ньюмана, написанная специально для этого издания и впервые выходящая на русском языке.

Новая коллекция увлекательных и злободневных историй от лучших представителей жанра. Среди авторов сборника – признанные мастера и представители нового поколения фантастов. Фэнтези, мистика, киберпанк, постапокалипсис и альтернативная история – весь спектр и на любой вкус. Многочисленных поклонников жанра традиционно порадует новый рассказ Сергея Лукьяненко – ироничный и весьма актуальный. Фантастика и жизнь, как всегда, неразрывно связаны.

Новая антология из пятнадцати рассказов, опубликованная Джорджем Р.Р. Мартином и Гарнером Дозуа, знаменует Золотую Эру научной фантастики, эру повествований об инопланетных колонизациях и безрассудной храбрости. До появления мощных телескопов и космических зондов мы могли представлять себе нашу Солнечную систему населенной причудливыми созданиями и древними цивилизациями, не всегда дружелюбными к обитателям Земли. И среди всех планет, окружающих Солнце, только одна окружена аурой романтики, таинственности и приключений – Марс.

Джеймс Кори, Майкл Муркок, Майк Резник, Говард Уолдроп, Йен Макдональд и другие в этой блестящей ретроантологии, которая возвращает нас назад на холодный, лишенный кислорода Марс, планету красных пустынь, разрушенных городов и вымирающих цивилизаций.

Впервые на русском языке!

Некогда кошек считали земным воплощением демонов. Суеверие? А может, И НЕТ!

Некогда кошек жгли па кострах инквизиции. Ни за что ни про что? А может, И ЗА ЧТО-ТО?

...Перед вами — коллекция ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНЫХ рассказов в жанре «ужасов». Рассказов, герои которых — КОШКИ.

Это — Стивен Кинг. И профессионального киллера нанимают, чтобы убить — КОШКУ. Почему?..

Это — Кейт Коджа. И «вторым я» ищущей смерти нью-йоркской шлюхи становится — КОШКА. Кто-то погибнет первым. Кто?..

Это — Джойс Кэрол Оутс. И девочке, медленно сатанеющей от ненависти к младшему братишке, является странная КОШКА.

Зачем?

Перед вами — лучшие из лучших «кошачьих ужастиков». Читайте. Наслаждайтесь...

Другие книги автора Джеймс Блиш

«Примечание Джеймса Блиша.Экранизация этого эпизода складывается из двух частей. Основная сюжетная линия повествует о событиях, имевших место в истории "Энтерпрайза" настолько давней, что единственным знакомым на корабле лицом был тогда лишь Спок. Линия эта переплетается с детально продуманной "обрамляющей" сюжетной линией, в которой Спок предстаёт перед трибуналом по обвинению в мятеже; причём главная сюжетная линия служит объяснением его несомненно мятежным действиям. Для экранизации такой приём оказался в высшей степени удачным – этот эпизод, как я уже упоминал, был удостоен награды Хьюго в соответствующей номинации за этот год – но при новеллизации он влечёт за собой столь частые изменения ракурсов и переходы из настоящего в прошлое, что рассказ делается запутанным до невозможности. (Я знаю – я пробовал!) Поэтому представленная здесь новелла включает только основную линию, при этом возвращая сюжету первоначальную развязку – не показанную телезрителям – которая завершала эпизод до включения в него "обрамляющей" линии. Думаю, создатели сериала также сочли, что приём с двумя сюжетами был ошибкой; по крайней мере, "Зверинец" оказался единственной подобной серией за всю историю сериала.»

Пустынная поверхность этой планеты дала интересные образцы минералов и фауны, и Кирк был занят разбором контейнеров для телепортации на "Энтерпрайз", когда порыв ледяного ветра швырнул горсть песка ему в лицо. Рядом с ним Зулу, державший на поводке кроткое собакоподобное животное, поежился.

– Температура начинает падать, капитан.

– Ночью доходит до минус 250, – сказал Кирк, мигая, чтобы удалить песок из глаз. Он потянулся было, чтобы потрепать животное, но вынужден был резко обернуться на крик. Техник-геолог Фишер свалился со скамьи, на которой работал. Его комбинезон был запачкан липкой желтоватой рудой от плеч до самых ног.

Доктор Дональд Кори нисколько не скрывал своей радости по поводу появления Кирка и Спока, что, впрочем, вовсе не удивляло капитана. Этому было несколько очевидной причин: Кирк и губернатор были старыми друзьями, и, к тому же, Кирк привез новейшее лекарство, которое должно было выручить Дональда Туго ему приходилось! От человека требовалась недюжинная сила воли, чтобы подолгу находиться на Эбле-2, с ее ядовитой атмосферой и непомерной силой тяжести, да еще для присмотра за четырнадцатью неизлечимыми больными.

Роман этот не о католицизме, но поскольку главный герой его — католический теолог, то книга неизбежно содержит ряд моментов, довольно болезненных для приверженцев католического и (в меньшей степени) англиканского вероисповедания. Читатели же, лишенные доктринальных предубеждений, вряд ли вообще обратят на эти моменты особенное внимание — не говоря уж о том, чтобы вознегодовать.

При написании романа я предполагал, что как обряды, так и вероучение римской католической церкви в течение века претерпят определенные метаморфозы, существенные и не очень. Публикация книги в Америке показала, что католики не имели бы ничего против моего Басрского Собора, против того, как я воспроизвел всю небезызвестную изящнейшую дискуссию, с пупков начиная и геолого-палеонтологическими данными заканчивая, и как разделался с тонзурой; но по двум позициям они не позволили бы мне хоть на шаг отступить от того, что можно найти в «Католической энциклопедии» 1945 года издания. (Ни один ученый до сих пор почему-то не возмутился тем, как я разделался к 2045 году с частной теорией относительности.) И вот о каких позициях речь.

При приближении к Мелкотианской системе сенсоры «Энтерпрайза» засекли буй, который Кирк счёл за лучшее проверить. Ему было приказано установить контакт с мелкотианами любой ценой – никаких объяснений, просто «любой ценой» – но он был человек миролюбивый; к тому же опыт подсказывал ему, что люди, размещающие буи вокруг своих планет, имеют обыкновение стрелять в тех, кто не уделяет этим знакам должного внимания.

Прослушанная запись оказалась не слишком обнадёживающей. Она гласила: «Пришельцы. Вы вошли в пространство Мелкота. Вы немедленно покинете его. Это единственное предупреждение, которое вы получите».

Как только открылась дверь лифта, все на мостике оторвались от работы.

Кирк загадал: сейчас войдет лейтенант Кэролин Пэламас с докладом об осколках похожего на мрамор вещества, которое они втянули с мертвой планеты из группы Кекропа. Да, он оказался прав. Кэролин протянула ему отчет.

– Спасибо, – стараясь не смотреть в ее сияющие серо-синие глаза, сказал он.

Совершенная красота, подумалось ему, может стать тяжелым бременем для женщины. Взгляды, которые она невольно привлекала, сразу ставили ее в особое положение. А ему не хотелось, чтобы Кэролин Пэламас чувствовала себя одинокой. Ее достоинства заключались не только в роскошных золотистых волосах и серо-синих глазах – она, будучи новым членом экипажа, прекрасно разбиралась в археологии. Кирк постоянно боялся обидеть ее своим восхищенным взглядом. Он сказал:

Повесть «Поверхностное натяжение» считается в англо-американской фантастике классической. Она входит в цикл повестей о «пантропологии» — придуманной Блишем науке будущего, которая ставит перед собой задачу облегчить космическую экспансию человечества путем направленных воздействий на генетические механизмы наследственных клеток. И на самых дальних планетах, где условия жизни резко отличаются от земных, появляются «люди», выдерживающие стоградусные морозы, «люди», обитающие в листве на вершинах деревьев, «люди», по физическому облику почти не похожие на землян — своих прародителей. Еще более оригинальную метаморфозу претерпевают по воле автора герои «Поверхностного натяжения» — потомки людей, поселенные в системе Тау Кита. Как пишет Айзек Азимов, включивший эту повесть в антологию «Куда мы идем?»: «Сделайте одно только одно — фантастическое допущение, а затем стройте действие в строгом соответствии с логикой…»

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Дмитрий Биленкин

Проблема подарка

Результат небывалых событий и надежд фирма "Интерпланет" со всеми своими апартаментами, блистательными экспертами и безграничными кредитами была, если разобраться, самым грандиозным в истории мыльным пузырем.

Город за окнами был сер, как невымытая пепельница, и взгляд директора тоскливо скользил по плоским крышам и подернутым пеленой фасадам. Горизонт утяжеляли заводские дымы, чей сумрак всякий раз напоминал о задаче, которую так и не удалось решить.

Андрей Бобин

КРАСHЫЙ АСФАЛЬТ

1

Оно большое, грязное и лохматое. Смотрит прямо в глаза и не собирается отвернуться. От этого на секунду становится страшно, и можно запаниковать, остановиться, пойти назад. Hо это неправильно. Ведь там, сзади, ты только что был и, может даже, все еще есть. Поэтому, вернувшись, рискуешь столкнуться нос к носу с самим собой. Что при этом произойдет - неизвестно, но пробовать как-то не хочется. Уже только мысль о возможности подобной встречи высыпает за ворот рубахи огромную горсть мелких (настолько мелких, что их даже не видно) и холодных мурашей, которые противно сбегают вниз по спине, теребя голую кожу своими острыми лапками. Большое, грязное и лохматое тем временем продолжает сидеть, шумно вдыхая воздух и, видимо, тоже не желая встречи с собой же из прошлого.

Владимир Боровой

"ПРОСТО ПИШУЩАЯ МАШИHКА"

Всемогущему текст-процессору

Стивена Кинга,с воодушевлением

"- О,человеческий разум!

мечтательно продолжил он.- Мы

воистину вожделеем его.Мы получаем

разумы от отрекшихся от них

владельцев; правда, не все эти люди

отреклись от них добровольно.Hам

приходилось придумывать изощреннейшие

способы для того, чтобы заставить их

сделать это,и в некоторых случаях эти

Джон Браннер

ЛОШАДЬ ПАСЕТСЯ В ПОЛЕ МАКОВ

- Доброе утро, доктор! - молодая регистраторша поздоровалась с вошедшим в вестибюль "Парэ Поликлиник" человеком.

- Доброе утро, милая! - прогудел в ответ доктор Каспер Мински, широкими шагами направляясь к своему кабинету.

До прихода первого пациента оставалось еще несколько минут, и доктор заказал чашечку кофе, мигом появившуюся из расположенного на столе отсека обслуживания, а потом включил телефакс, запрограммировав его на "последние известия". Из щели на выходе прибора сразу же поползла бумажная лента с новостями со всех концов Земли, с Марса, с орбитальной станции на Венере, с колоний на астероидах, даже с лун далекого Юпитера. Прихлебывая кофе, доктор начал просматривать текст.

Дмитрий Булавинцев

Агония

- Я могу сообщить вашему Большому собранию лишь то, что уже заявлял в ходе так называемого следствия. Мое имя - Ниридобио. Я - социолог, так, пожалуй, для вас доступнее. Но это не совсем так, поскольку я изучаю общества, находящиеся на низших ступенях организации. Так что, следуя вашей системе понятий, я скорее ботаник или, в крайнем случае, зоолог.

- Уж не утверждаете ли вы, Ниридобио, - Председатель явно нервничал, что перед вами стадо безмозглых баранов, которое вы, господин социолог, изучив, так сказать, вольны определить на убой?!

Олег Игоревич Чарушников

Ананасы в кадках

В деревне Бякино был совхоз. Много-много лет специализировался он на ананасах, которые тут не росли. Бякинцы очень гордились, что у них самая большая плантация в мире, но жили впроголодь. Однажды в совхозе прошло собрание, и ананасы были признаны волюнтаризмом. Бякинцы единодушно поддержали и одобрили, но продолжали сеять ананасы, потому что сверху был спущен план. Плана совхоз не давал, так как на самой большой плантации вырастали самые маленькие в мире ананасы. Представитель Гвинеи, приглашенный посмотреть на достижения, все время просил на память хотя бы один плод. Он говорил, что в Гвинее все будут просто счастливы. Но плод ему не дали, потому что не желали очернительства и клеветы зарубежных радиоголосов. Держать кур сначала опять разрешили, а потом опять запретили. Поэтому бякинцы питались одними трудоднями, то есть чем бог пошлет. Тогда провели собрание, на котором было предложено ввести новые формы труда. Бякинцы единодушно поддержали, одобрили и ввели. Там, где трудилось сорок человек, стало работать двадцать. Культура производства ужасно возросла, но ананасов пока не было. Тогда ту же работу стали делать вдесятером. Дисциплина укрепилась до невозможности, но ананасы не росли. Тогда провели собрание по вскрытию резервов. Бякинцы поддержали, заявили со всей ответственностью и стали работать вчетвером. Потом вдвоем. В конце концов в совхозе остался один человек. Однако осенью ему не заплатили денег, со всей ответственностью заявив, что один человек столько зарабатывать не в состоянии. Он обиделся, доел кур и уехал в город - к тем тридцати девяти, что уехали раньше. Так как ананасов все еще не было, решили провести собрание по интенсивной технологии. Но тут заметили, что поддерживать и одобрять некому, и раздали плантацию горожанам дачникам. Те немедленно занялись выращиванием картофеля несовременными ручными методами. Последний бякинец стал писателем-деревенщиком, живет, естественно, в городе и часто публикует в центральной печати горькие статьи с призывом возродить былую славу забытого Бякина. На подоконнике своей городской квартиры он выращивает ананасы в больших кадках. Там они тоже не растут.

Олег Игоревич Чарушников

Чуткие люди

Когда врач поставил диагноз: диатез, Сусликов от души рассмеялся. - Ну, спасибо, доктор, удружили! На четвертом-то десятке... Вы бы еще сказали: рахит. Или что у меня зубки режутся, хе-хе-хе... - Опасное заблуждение, - возразил врач. - Диатез, дорогой мой, - это прежде всего предрасположение, понятно? Предрасположение к определенным болезням. Аллергии, например. Скажите, вы когда-нибудь клубнику со сливками в большом количестве употребляли? Ничего не замечали после этого? - Клубнику со сливками? - дернул головой Сусликов. - У нас в столовой, доктор, котлеты на второе, так их знаете как в народе прозвали? - Он оглянулся на дверь и приготовился прошептать название. Врач поморщился и в одну минуту нарисовал столь зловещую картину возможных последствий, что Сусликову захотелось убежать к маме... На работу он явился в состоянии грустной сосредоточенности. - Ты чего это, брат, в пятнах весь? - спросил набежавший Гена Кондаков. Загорал вчера? Меру надо знать. - Да представляешь, какая история, - пожаловался Сусликов, пожимая приятелю руку. - Диатез у меня нашли... - Это... детское что-то? - неприятно удивился Гена, машинально вытирая руку об штаны. - Инфекционное, да? Температура есть? - Предрасположенность такая, - искал сочувствия Сусликов. - Очень коварная. Бюллетень, правда, не дают, но, говорят, возможны отеки... Приятель резко переменился в лице и шмыгнул в туалетную комнату, откуда сразу донесся шум воды, льющейся в раковину. - А еще другом назывался, - с презрением сказал Сусликов проходившему мимо Галузину из отдела кадров. - Несчастного диатеза испугался, позорник! - Диатеза? - бдительно прищурился Галузин. - Смотри ты, как быстро реагировать наловчились! Вчера только приказ подписан об отправке на морковку, а поди ж ты. Нар-родец пошел!. Симулянт на симулянте! Сусликов не стал связываться и пошел к своим в лабораторию: Уже на подходе он услышал оживленный спор: - А я вам говорю: от этого не умирают. Так, слабоумными становятся, и все. Чепуха! Я сам этим болел сто раз! - Конечно, чепуха. По нему и не заметно будет... - Славненько! Может быть, теперь его из очереди на жилье, того... Попросят. - Фигушки, таким в первую очередь дают! - Поберечься бы надо. У меня ребенок дома... ; - Ишь ты, а с виду тихий такой... Кто бы мог подумать? - Все от нее, от проклятой... Сусликов не стал входить в лабораторию. Минут десять он простоял в коридоре, печально глядя на стенку. По коридору прошли двое сотрудников. Завидев Сусликова, они торопливо натянули марлевые повязки. Сусликов скрылся от глаз в курилке. "Тоже мне, товарищи по работе - грустил он, разглядывая плакат "Будьте осторожны с огнем!" - Нет, чтобы помочь, поддержать в трудную минуту. Скорей бы в отпуск, что ли..." В курилке он просидел до обеда. Иногда внутрь бодро залетали коллеги, но, переменившись в лице, ретировались. Некоторые шептали: "Извините..." А после обеда Сусликов стоял в кабинете Арнольда Сергеевича и страдал. - Мы считали вас перспективным работником, - осуждающе говорило начальство. - Сами посудите, можем ли мы назначить завлабом человека, постоянно страдающего этой... свинкой, коклюшем... Что там у вас? - Диатез. Я, Арнольд Сергеевич, ей-богу, все понимаю, но... - Несолидно, - завершило беседу начальство. - Даже, я бы выразился, неумно поступаете. А жаль, жаль... И окончательно добил Сусликова старший техник Басов, человек на плохом счету. - Не жмись, друг! - зашептал он, отведя Сусликова в темный уголок. - Как ты этого добился? Порошки какие глотал или втирал что? Отгул мне нужен край! Поделись секретом, век не забуду! Суслнкову хотелось кричать. На другой день он явился в поликлинику. - Доктор, мне нужна острая инфекционная болезнь. Желательно детская. Помогите! - Зачем это вам, дорогой мой? - Да не мне... То есть, я хочу сказать... В общем, посоветуйте, доктор! Не опасную бы, но чтобы пробирало! - Ну, не знаю, право. Корь, например. Или вот: коревая краснуха! Кстати, в вашем доме, в девятой квартире как раз болеет ребенок. Серьезная штука, легко передается взрослым людям. Не очень опасно, но приятного маловато... Послушайте, но зачем вам все это? - Для кроссворда! - покричал счастливый Сусликов, выбегая из кабинета. "Ну, друзья-коллеги, не взыщите, - злорадно размышлял Сусликов, заходя в подъезд. - Завтра я научу вас, как надо чуткость к людям проявлять! Без крайних мер, видимо, обойтись нельзя..." Сусликов приблизился к двери девятой квартиры и, коварно улыбаясь, нажал кнопку звонка...

Олег Игоревич Чарушников

Гарнитур

Грузчики, громко топая, ушли. Посреди комнаты остались четыре огромных ящика с мебельным гарнитуром. - Кажется, можно приступать к сборке? - спросил папа, осторожно посмотрев на маму. - Я заранее знаю, чем все это кончится, - сказала мама. - Царапинами на полировке, перекошенными дверцами и расколоченными вдребезги зеркалами. Надо было дать грузчикам рублей двадцать, они все сделали бы как следует. - Пятнадцати хватило бы за глаза, - вставил старший брат Геннадий. - Чепуха, мы с Алешкой прекрасно справимся, - бодро сказал папа. - Уверяю тебя, ничего страшного не случится. Вы нам только, пожалуйста, не мешайте... - Представляю себе! - сказала мама и удалилась в другую комнату. Старший брат Геннадий тоже ушел, на кухню - как он выразился, на разведку. Нашел место, где играть в разведчиков! Папа снял упаковку, и мы увидели массу плотно уложенных досточек, полированных стенок, пакетов с винтами, ящиков... Папа вооружился большой отверткой, взятой у соседей, а я начал читать инструкцию по сборке гарнитура. - Возьмите панель 6, - громко прочел я, - и винтами 11 и 12 прикрепите к ней боковину 60... - Это где же тут боковина 60? - забеспокоился папа. Мы стали рассматривать чертеж, приложенный к инструкции. Он был красивый, но непонятный. - Ага, вот она где! Папа извлек из ящика большую полированную доску и стал привинчивать к ней планку. Он работал быстро и ловко, только все время прищемлял пальцы. - К получившемуся каркасу присоедините детали 23 и 27, после чего... Пап, присоединил? - Присоединил! - бодро сказал папа. - Сейчас вставлю ящики и у нас будет замечательный письменный стол. - А в инструкции сказано, что это шкаф... - Какой еще шкаф? - удивился папа. - Бельевой. Тут так и написано: сборка бельевого шкафа. А мы шли по инструкции... Мы долго смотрели на чертеж. Наконец папа сказал: - Ничего, Алешка. Это бывает. Сплошь и рядом. Наверное, на базе перепутали. Главное, дальше смотреть в оба. Что там дальше? Диван? Даешь диван! Мы стали собирать диван. - Возьмите спинки 75 и 76! - с выражением прочел я. - Есть! Взял! - Присоедините винтами 46 и 46 поперечный брус 2! - Присоединил... Дальше, дальше читай! - Пап, тут опять рисунок идет... - Рисунок? Ну-ка... Ага, так-так... Эту, значит, сюда, а ту... Готово! - Недурной стол, - одобрил выглянувший из кухни брат Геннадий. Двухтумбовый. Такие в мебельном по полтораста рублей штука. Эге, да их два! В комплекте, выходит, по два стола? - Это не стол, а диван, - сказал я. - Инструкцию читать надо! - Ты, разведчик, иди, - сказал папа. - Там еще колбаса в холодильнике была. Ты се разведай и уничтожь. А нам, пожалуйста, не мешай... Мы с папой снова долго рассматривали непонятную инструкцию. - Странно получается, - задумчиво повторял папа. - Собираем, вроде бы, диван. А получается все время стол. Запутанная история. А ну, давай-ка попробуем собрать кресло-кровать. Навалимся в четыре руки! Мы навалились в четыре руки, и теперь я тоже начал прищемлять пальцы. Кресло-кровать было готово в пять минут. - Ничего не понимаю, - сказал папа. - Опять стол. Зачем же нам три стола? - Наоборот, хорошо! Каждому будет по столу. Кроме Генки. Рисуй что хочешь, и не сгонят. Давай, давай собирать дальше, пап! Очень интересно! - Эй, вы там, специалисты! - крикнула мама из другой комнаты. - Вы трельяж смонтировали уже? Смотрите, зеркало не разбейте! - Скорее! - зашептал папа. - Срочно собираем трельяж. Прикручивай эту планку. Так, теперь эту... Крепче! - Папа, - тоже шепотом сказал я. - По-моему, у нас опять получается стол... Как ты думаешь, отчего бы это? - Не знаю, не знаю, - шепотом закричал папа. - На базе перепутали! Может, исправим еще. Давай, давай! А то сейчас войдет мама, а у нас... Тут вошла мама. Она неподвижно стояла в дверях и молча смотрела на папу, на меня, на столы, загородившие всю комнату. Папа, отвернувшись, прикручивал какой-то винтик. Сквозь его не очень густые волосы было видно, что покраснел даже затылок. - Где трельяж, негодяи? - негромко спросила мама. - Я вас спрашиваю, кажется? Почему здесь одни столы? Где остальная мебель? -Ты, главное, не волнуйся, - заторопился папа. - Сейчас мы одним махом соберем остальную мебель. Здесь еще масса деталей! Мы вытащили из последнего ящика оставшиеся детали и снова принялись за работу. Мама стояла рядом и следила, чтобы мы не разбили зеркало. Из кухни выглядывал старший брат Геннадий, Он что-то подсчитывал... Папа очень старался, чтобы опять не получить письменный стол. Мы оба страшно старались собрать маме именно трельяж. Мы привинчивали, укрепляли, выравнивали, не обращая внимания на коварную инструкцию... Но ничего не вышло. Точнее, вышло, но не то. Вместо трельяжа постепенно получился аккуратный, самый симпатичный из всех, письменный столик. Пятый по счету. Мама просто задохнулась. Она попыталась добраться до нас через столы, но не смогла. Они перегородили всю комнату. Два даже пришлось поставить друг на друга. - Ну, Алексей! - сказала мама. - Этого я вам никогда не прощу! И Алешка тоже хорош... Ну, деятели... - Семьсот рубликов, мда-а, - заметил старший брат Геннадий. - Цифра! - А может, мы попробуем переделать? - жалобно спросил папа. Но мама и слушать не хотела. - Чтобы через четверть часа в моем доме не было никаких столов! приказала она. - Немедленно разбирайте и увозите обратно в магазин! Хулиганство какое! - Вот это зря, - вмешался брат Геннадий. - Не надо отвозить обратно. Надо их продать. По 150 рублей за штуку. Чистый доход - полсотни. Чистая прибыль! Мама, задыхаясь от возмущения, ушла в другую комнату. За ней следом убежал Геннадий. На ходу он убеждал маму, что нужно начать покупать гарнитуры и делать из них письменные столы на продажу. Мама стонала и отмахивалась. Мы остались вдвоем. - Папа, - .сказал я. - Что же теперь делать? Мы так хорошо их собирали. Неужели придется разбирать обратно и увозить? Такие столы! - Ума не приложу, - вздохнул папа. - Наверное, придется разбирать... Он чем-то позвякал из-за столов и опять вздохнул. - Ты понимаешь, Алешка, в жизни все не просто... - Понимаю... - Вот я тут пробую-пробую, пробую-пробую... - Пробуешь-пробуешь? - Ну да! Пробую разобрать их обратно, а они никак, ну никак не разбираются! Просто не желают они разбираться обратно, вот ведь какая штука!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

 Правительственный комитет провёл специальное исследование. Его целью было предсказать, какой может стать грядущая война. Комитет пришёл к выводу, что ввиду превосходства ядерного оружия войска и вся современная техника стали бесполезны.

L'arme diabolique

Рассказ, 1965 год

Перевод: Ю.Денисов

Наш современник 2007 N7

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ

У Ч Р Е Д И Т Е Л И:

Союз писателей России ООО "ИПО писателей"

Международный фонд славянской письменности и культуры

Издается с 1956 года

Главный редактор Станислав КУНЯЕВ

О б щ е с т в е н н ы й с о в е т:

В. И. БЕЛОВ,

Ю. В. БОНДАРЕВ,

В. Г. БОНДАРЕНКО,

B. Н. ГАНИЧЕВ,

Г. Я. ГОРБОВСКИЙ,

Кира и ее подруга Леся в своих рискованных расследованиях никогда не руководствовались корыстными целями. И не лезли в чужие дела из чисто женского любопытства. Просто помогали хорошим людям снять с себя подозрение в том, чего они не совершали. В этот раз сыщицы-любительницы спасали свою непутевую приятельницу Лильку от заключения в тюрьму. Девушку обвинили в убийстве жениха и похищении коллекции, имитирующей золото инков. Молодой человек готовил ее для выставки. Так что у преступления имелся и денежный мотив. Как спасти Лильку? Ведь не осталось никаких следов – ни жениха, ни золота. Только невероятная настырность подруг, их женское чутье и догадливость помогли им нащупать именно те ниточки в тугом клубке преступных связей и личных интересов, которые вывели следствие на правильный путь…

Это книга о бароне Унгерне, о казаках и солдатах его трагически знаменитой Азиатской дивизии, о Катерине Терсицкой-Семеновой, аристократической жене атамана Семенова. Разветвленный интересный сюжет, связанный с восточной мистикой смерти – тибетской религией бон-по и ее жрецами. Грохочут выстрелы – а рядом любовь, и ей нипочем ужасы времени и преграды братоубийственной войны…

Портрет Унгерна в романе – не вполне документальный, хотя и достаточно убедительный. Казаки, простые жители Урги, правитель Халхи Богдо-гэгэн, русские офицеры – вот подлинные герои этого восточносибирского русского эпоса.

Роман впервые опубликован в Праге в 2004 году. Был представлен на Марсельской книжной ярмарке Ассоциацией франко-европейской литературы. На Фестивале русской культуры в Брно в августе 2005-го роман занял первое место в номинации «Литература».