Бойцовый кот

Мартыненко Всеволод

Б О И Ц О В Ы И К О Т

"...Бойцовый кот есть самостоятельная боевая единица сама в себе, способная справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью..."

А.Н.Стругацкий, Б.Н.Стругацкий,

"Парень из преисподней"

"...Я не видел толпы страшней, чем толпа цвета хаки..."

Вячеслав Бутусов, "Шар цвета хаки"

в составе редколлегии:

Алиса Стэн военный консультант, капитан ВДВ

Другие книги автора Всеволод Юрьевич Мартыненко

Это мир, где все в руках у надменных Дневных и Ночных Властителей — долгоживущих эльфов.

Джек Пойнтер — ветеран войны, отобравшей у него все, кроме нескольких боевых друзей, да мастерства наладчика кадавров. А теперь выясняется, что и сама жизнь его в опасности — и снова по прихоти владык... Но если терять больше нечего, а жизнь твоя и так поставлена на кон — почему бы не попытаться сорвать главный приз в этой игре, установив СВОИ правила?

Если по рождению ты — простой смертный, а по статусу — эльфийский Ночной Властитель, не надейся, что проведешь остаток дней своих в любви и покое. А если тебя назначают военным атташе в другое государство — ни в коем случае не считай, что это непыльная должность на задворках мироздания, нечто вроде почетной ссылки, ведь завтра тебя могут убить.

Думаешь, оставил все беды в прошлом, спрятал их в болотах и джунглях – далеко и надолго? У судьбы свое мнение на этот счет, а отвечать на ее вызов придется в ледяных горах, где властвуют суровые обычаи, скрываются чудовища и таится древнее зло.

Всеволод МАРТЫНЕНКО

ЛЕТОПИСЬ ОДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

ИСТОРИЯ... ГОД 1975, ЗЕМЛЯ

Если бы это можно было увидеть, то видно было бы следующее: Из ледяной глыбы выглядывали искореженные куски металла, обросшие газовой изморозью, как мохнатые кораллы, ощетинившиеся кристаллами льда. Видны были разбитые видеодатчики, смятые куски обшивки и растрескавшиеся на морозе замерзшие жидкости, вытекшие из корпуса разбитого корабля. Но этого не видел никто - по трем причинам: Во-первых, в 1908 году от рождества Христова никто не занимался визуальным обследованием комет, во-вторых, в туманной каше кометного ядра разглядеть что-либо все равно было невозможно, а в-третьих, единственный, кто мог бы на это смотреть корабельный мозг - находился внутри, а не снаружи этой картинки.

Всеволод Мартыненко

ОРУЖЕНОСЦЫ БЕССТРАССТНОГО БОГА

(заметки о прозе Сергея Лукьяненко)

... А окончательных побед

Не то, чтоб мало - просто нет,

Ведь это вечное сраженье.

Удрун-та-Хелиндреда, "Пролог"

1. Попытка диалога.

Трудно сказать что-то новое о Сергее Лукьяненко после таких асов отечественной критики и анализа фантастических произведений, как Переслегин и Бережной. Но попытаться всё-таки стоит. Игнорировать поднятые предшественниками вопросы невозможно, поэтому в какой-то степени данное рассуждение будет репликой в диалоге с ними. И с автором - "Так было интереснее".

ВСЕВОЛОД МАРТЫНЕНКО

ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ И ЗЕМНОЙ РАСЧЕТ

О миллионах, затраченных на съемки киносериала Джоржа Лукаса "Звездные войны" -- говорить вряд ли имеет смысл, так как этим фактом советскому зрителю, лишь сейчас получившему возможность посмотреть фильм, ставший синонимом злокозненных идеологических поползновений, уже просверлили все его мировоззрение. В данном исследовании рассматриваются не достоинства сюжета и не прелести комбинированных съемок, а весьма узкая проблема -- тактические приемы использования и технические характеристики фантастической боевой техники, а так же один интересный факт, касающийся изображения таковой на экране. Говорят, Джордж Лукас, прежде чем приступить к фильму, затребовал из архива все наличествующие киноматериалы по второй мировой войне, "склеил" в единое кольцо продолжительностью восемнадцать часов, и смотрел их до "кровавых мальчиков в глазах". Плоды этого весь мир пожинает до сих пор, собирая с белых полей экранов не только хрустящие банкноты, но и мириады огненных вспышек, неисчислимые отблески лучевых залпов, звон световых мечей и зарева сгорающих планет. Все это эффектно. Все это помпезно, как станция метро "Комсомольская". Но все же не мешает вглядеться в этот лязг и гром повнимательней, чтобы найти следы тех самых восемнадцати часов кинохроники. А следы эти проглядывают повсеместно, как будто в роскошных, развесистых кустах комбинированных съемок закрепился целый полк из царей Мидасов, ослиные уши которых шевелит свежий ветерок. Начнем с кораблей. Нет, про конструкцию малых машин -- вплоть до "Тысячелетнего Сокола" Хана Соло, сказать нечего. Но при дальнейшем увеличении размеров несуразности растут в геометрической прогрессии. Крейсер Империи, этот изящный треугольник, сверкающий в черноте космоса, как наконечник стрелы, в боевом отношении скорее напоминает авианосец с подвесным мотором, построенный из дерева, покрашенный в оранжевый цвет и вооруженный револьвером системы "Наган" на лафете осадной мортиры. Почему такие яркие сравнения? А вот почему: Начнем с соотнесения размеров и функций крейсера. Махина в добрые три сотни метров самостоятельно не может ни догнать, ни уничтожить легкий корабль, вооруженный парой турельных установок. Для этого приходится выпускать истребителей, которые так же чаще всего возвращаются ни с чем. По сути дела -- это действительно авианосец, десантный, транспортный корабль, но никак уж не крейсер. В более точной классификации это моторная баржа. Теперь насчет прочности и маневренности. Во втором фильме, "Ответный удар Империи" несколько крейсеров с хрустом врезаются друг в друга, кроша соседа в мелкие обломки. Не будем говорить о их боевом строе, придумать который мог только человек, никогда не ездивший в автобусе. По эффективности самоистребления эскадра Империи уступает разве что динозавру, который наступил сам себе на ногу, споткнулся и сломал шею в рассказе Бориса Руденко "Фактор стабильности". Это еще один довод в пользу моторной баржи. Боевая машина космоса должна иметь соответственный запас прочности. Рассыпаться от удара предоставлено карточным домикам. Корабль цивильного назначения, следующий по расчищенной трассе, еще может быть построен на принципе подетальной сборки, но аппарат, предназначенный для сражений, желательно собирать внутри достаточно прочного и тугоплавкого астероида (или же напылять слой породы на заготовленную матрицу-каркас). Двадцати-тридцатиметровая, перемежающаяся амортизационными слоями броня защитит и от луча, и от удара, и от прямого попадания небольшой ядерной бомбы. А датчики, локаторы и вооружение можно монтировать в легкозаменимых модулях на поверхности. Вооружение -- особая статья. Зеленые лучи, вырывающиеся из-под корпуса крейсера, в принципе ничем не отличаются от таких же лучей истребителей. Все равно, что вдоль борта линкора выстроить пехотную роту и обмениваться с противником винтовочными залпами, ведь такое попадание только встряхивает "Тысячелетний Сокол". И последнее. Цвет. Ну кто в здравом уме пойдет на пулемет в белом мундире по свежему асфальту? Империя пойдет. Потому что все ее боевые корабли сверкают серебром и белизной (впрочем, как и корабли повстанцев). Я уже не говорю о антирадарной маскировке типа "Стелс" или окраске "негативный леопард", но хотя бы в банальный темно-серый цвет можно было бы покрасить ценную боевую машину. Правда, не так эффектно. Но для эффекта можно было бы нарисовать на всех гранях мишени против реакторного отсека. А что, красивые такие перекрестия с кружками. Все вышеперечисленное можно отнести и к "Звезде смерти". Правда, с вооружением тут значительно лучше, энергообеспеченность очень неплохая, форма идеальная - шар, но прочность и уязвимость... Впрочем, для смотревших "Звездные войны" и третий фильм серии -- "Возвращение джеддая", все ясно -сильнейший корабль Вселенной истребляют до основания два раза подряд. Наводит на размышления. Размазав по плоскости крупные корабли, перейдем к мелким. Здесь разговор пойдет не о конструкции -- претензий нет. Двухместные штурмовики повстанцев из второго фильма, "Ответный удар Империи" вообще могут служить образцом для любого малого боевого летательного аппарата, предназначенного для действий в атмосфере. Разговор пойдет о тактике применения и общей манере поведения таких машин на экране. Сравнение с фотоаппаратом и гвоздями здесь не подходит, скорее напрашивается аналогия с перочинным ножом, у которого из двенадцати лезвий используются два. Кинохроникальное происхождение проявляется в этом случае особенно рельефно. Отличить истребители Империи и пикировщики Юнкерс Ю-87, идущие в атаку, почти невозможно. Тот же переворот через крыло (или шестигранную плоскость), тот же, звеном по три, строй, даже нарастание звука то же самое. Как-то забываешь, что находишься в безвоздушном пространстве. Вот-вот кто-нибудь задымит и с надсадным воем пойдет к Земле. Только Земли нет. Воздуха и гравитации тоже. Но об этом как-то никто не вспоминает. Истребители повстанцев один за другим превращаются в клубы огненных осколков. При рассмотрении летательных аппаратов еще можно уловить какую-то логику. Но таковая совершенно отказывает, когда приходится обращаться к наземным машинам. В первом фильме Люк Скайуолкер запросто разъезжает на антигравитационном джипе, во всех фильмах неоднократно используются различные транспортные платформы, свободно парящие над землей. Так почему же, скажите пожалуйста, танки Империи понадобилось взгромождать на несуразные ноги, которые и послужили причиной их гибели? Тут творится что-то совсем непонятное. Можно, конечно, говорить о неминуемом разбросе по уровню технических достижений, но как-то с трудом верится, что семья фермеров может позволить себе иметь антигравитационный джип, а галактическая империя не в состоянии построить штурмовой супертанк, не заплетающийся в собственных мослах. Сравнительные стоимости джипа и танка значительно различаются и сейчас, а со временем и развитием техники это различие должно увеличиваться все больше. Конечно, очень эффектно выглядит штурмовик, раздавливаемый гигантским металлическим копытом, но как движитель, такое копыто уступает не то, что гусенице современного танка, а даже колесу древнеегипетской повозки. Если уж так хочется что-либо раздавить, то можно (на приличном танке) выйти на малой скорости из-за прикрывающих складок местности, зависнуть в трех метрах над объектом подавления, и плавненько отжать рычаг регулировки гравитационной подушки. Желающие могут еще и поерзать, давая вперед-назад малым ходом или прокручиваясь на месте а ля "Королевский Тигр". При этом желательно не иметь в брюхе люков, через которые каждый праздношатающийся диверсант может подложить мину. Даже не одну. Такое впечатление, что под идущий в атаку имперский "Верблюд" спокойно можно подогнать целый грузовик взрывчатки, перекидать ее во внутренние отсеки этого бронетанкового абсурда, поджечь фитиль и еще успеть зажать уши, чтобы не оглохнуть от взрыва и хохота тех, кто истребляет подобные машины чуть ли не перочинным ножиком. Кстати, о перочинных ножиках. То есть о световых мечах. Неизвестно, кому взбрело в голову именовать их "световыми". Скорее, это "светящиеся" мечи. Не спорю, боевые качества этого вида ручного оружия выше всяких похвал -- и малые размеры, и быстрота приведения в рабочее состояние, и поражающая способность -- нет вещества, способного противостоять удару такого меча. Интересна и сама идея того, что даже в самом современном сражении человеку нужно оружие ближнего боя, качественно превосходящее приклад и штык-нож автоматической винтовки. Словом, мечи отличные. Только вот логики в них еще меньше, чем во всех наземных и космических аппаратах галактики, вместе взятых. Не совсем понятно, как два меча, состоящие из света, энергии или черт его знает чего еще, могут сталкиваться со звоном и искрами. Кроме всего прочего, лучи света бесконечны, они фокусируются и рассеиваются, искривляются в гравитационных полях, в конце концов, но вот обрываться в пространстве на расстоянии метра от источника нормальный свет никак не может. Вот, собственно, и все. Разгромлены все виды вооружения, используемые противоборствующими сторонами в фильмах серии "Звездные войны". Вы можете удивиться -- как же все? А ручное оружие, всякие там бластеры и лучеметы? Или они тоже выше всех похвал? Нет. Просто все ручное стрелковое оружие, используемое в фильмах, не имеет НИКАКОГО отношения к фантастике. В качестве прототипов реквизита использовались совершенно реальные системы, состоящие сейчас или состоявшие ранее на вооружении армий Великобритании и фашисткой Германии. Солдаты Империи пользуются английским пистолетом-пулеметом "Стерлинг" L2АЗ с декоративным оптическим прицелом, в порту патруль разгуливает с ручным пулеметом "Льюис" образца 1915 года, увешанным цветными шлангами, по коридорам "Звезды смерти" торжественно проносят единый пулемет вермахта МГ-34. Не отстают от Империи и повстанцы -- отражая атаку имперских "верблюдов" в окопах снежной планеты, они с успехом используют английские автоматические винтовки L85А1 с электронно-оптическим прицелом. Сомнения вызывает разве что бластер Хана Соло, но и он напоминает маузер времен гражданской войны с оптическим прицелом и глушителем. Зато стационарные орудия повстанцев так же не имеют никакого отношения к реальности. Они скорее напоминают солнечную печь "ромашка" и на самом деле не способны дать сфокусированный луч так же, как козел -- сметану в фирменной упаковке. Пару таких орудий можно было бы поставить на крышу душевой, с подогревом воды они бы еще справились. Разумеется, все это стреляет ярко-красными лучами, с визгом разрезающими стены и прожигающими насквозь людей. Если подсчитать скорость такого луча, получится, что по этому параметру "бластеры" звездных бойцов уступают даже рогатке с аптечной резинкой.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Кинни учился в предвыпускном классе. Ему было девятнадцать и, если он выживет после экзаменов, то год спустя ему позволят размножиться, а потом отправят в бой, который будет длиться без отдыха и перерыва, и ночью и днем.

Лучшие выпускники умудрялись выдержать целую неделю сражения, прежде чем их сжигали, взрывали, отравляли, испаряли, раздирали на куски, прободняли или растворяли. Худшие гибли в первые же минуты. Но школа, в которой учился Кинни, считалась очень хорошей.

Его корабль был похож на прозрачную каплю, слегка вытянутую, с дрожащей поверхностью, по которой пробегали солнечные блики. Впрочем, звезда этой планеты мало напоминала Солнце. Она была больше и тусклее, и гораздо быстрее двигалась, грустно скользя вдоль горизонта, наполовину погруженная в него, отдаленно напоминая алый парус волшебного судна, которое никогда не приблизится к тебе. Человек вышел из корабля. Его костюм также напоминал каплю, компактную, удобно прилегающую к его телу, кажущуюся мягкой и непрочной, недолговечной, как пленка мыльного пузыря. На самом деле она состояла из миллиардов слоев субкварковых частиц и прочность ее была столь велика, что представить себе ее было невозможно. На поясе человека имелось оружие, которое выглядело внушительно.

Наверное, немного тишины все-таки нужно. Тишина нужна мне как вода, как соль, как солнечный свет. Тишина и несколько минут одиночества. Я люблю стоять у большого окна своей пустой, еще наполовину спящей в шесть утра мансарды и смотреть сквозь расцветающие с каждой минутой утра краски влажного леса. Смотреть, и видеть все, и ничего не видеть, откликаться сердцем на все, – но спокойно, безразлично, возвышенно.

Я специально встаю ради этих нескольких минут. Они действуют на меня, как переливание крови на тяжелобольного: из комка слизи я становлюсь клубком воли и уверенности. Удивительно, что для этого достаточно всего нескольких минут тишины. Глядя вниз, на зеленые всплески и провалы пышных тропических крон, я чувствую в себе зверя стомиллионнолетней давности, зверя величиной с кошку, жившего на деревьях, просыпавшегося с первыми лучами туманного рассвета, обозревавшего из своей невидимой высоты ветвей свой страшный и прекрасный первозданный мир. Рано утром просыпались лишь его большие и внимательные темные глаза с вытянутыми в ниточку зрачками; тело все еще спало, спокойное и уверенно расслабленное, потому что глаза – два верных блестящих стража – уже делали свое дело, следили за любой сдвинувшейся тенью там, далеко-далеко внизу. Сердце работало медленно и ровно; оно еще спало, забыв о вечных муках, простых муках голода, бегства, продолжения рода, не зная о других муках, которые вспорют его тысячи поколений спустя – те муки будут более тонки и более жестоки.

Когда ему еще не было двадцати, Кеннет не раз спускался по западному склону Эль-рисо. И только тогда, когда двое его товарищей погибли (один – провалившись в снежную трясину под Голубым Гребнем, другой – не успев срезать поворот у невидимых сверху Драконьих Зубов) – только тогда Кеннет попрощался с западным склоном.

Не то, чтобы ему надоели лыжи или безумный риск запрещенных трасс, даже не отмеченных на схеме, – ты проваливаешься туда словно в сверкающую развертывающуюся пропасть, дно которой выстлано облаками, – нет. Просто он вспомнил о маленькой Джемме, у которой не было никого, кроме старшего брата.

Он возник передо мной словно ниоткуда – просто утренний воздух, внезапно сгустившись, облекся в высокую фигуру на повороте аллеи, у старого дуба. Его растрепанные волосы, усталое лицо, на котором время не поленилось поставить свои печати, не очень веселый взгляд и помятая одежда наводили на мысль о том, что прибыл он не из близких краев и проделал нелегкий путь.

Так и оказалось. Он был странником, бродягой по призванию, одним из тех непосед, память о которых почти стерлась у нас на Земле. Зачем тратить жизнь на странствия по далеким мирам, когда здесь каждый день поджидает множество самых разных дел?..

Свои воспоминания я пишу на языке Англии - древней страны на Земле, песни и сказки которой любила Белая Гора. Ее завораживала человеческая культура тех времен, когда не было машин - не только думающих, но и работающих, так что все делалось напряжением мышц людей и животных.

Родились мы с ней не на Земле. Там в нашу пору мало кто рождался. На двенадцатом году войны, которую называли Последней, Земля превратилась в бесплодную пустыню. Когда Мы встретились, война длилась уже больше четырех веков и вышла за пределы Сол-Пространства. Так мы считали.

Юрген, князь Треваньон, взял чашку, поднес к губам и отставил. Флотские роботы всегда наливали слишком горячий кофе. Космонавты должны иметь луженые глотки, чтобы пить такой. Он стукнул по кнопке на панели управления робота и, поставив чашку на пульт, взял зажженную сигарету.

Напряжение в штабе начинало спадать. Ощущение кромешного ада последних трех часов улетучилось. Офицеры в красных, синих, желтых и зеленых комбинезонах поднимались с кресел, покидая рабочие места, собирались в группы. Слышался смех, излишне громкий. Князь вдруг почувствовал их волнение и подумал, а не встревожен ли он сам? Нет. Не было ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Он снова взял чашку и осторожно пригубил.

Уже сотни лет экзамены сдают в мае. Правда, придумано не ахти как удачно, зато освящено традицией, Разумеется, на Марсе это не имеет значения, но на северном полушарии Земли, пожалуй, следовало бы внести коекакие изменения.

Академия космонавтики, в стенах которой, по выражению Цифирки, «люди превращаются в космонавтов», расположена в центре Европы, и поэтому зубрить мне приходится как раз тогда, когда цветут каштаны, когда первые порывы теплого, уже летнего воздуха пригибают к воде камыш на берегу озера, а климатологи организуют теплые лунные ночи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Денис Мартынкин

Еще один этаж...

**** День первый ****

..В очередной раз я провалился в сон. Опять этот кошмар!!! Когда же я высплюсь?!.. ...Знакомый до боли лифт. Обшарпанные, испачканные краской стены. Подрагивающий пол ясно говорит мне о том, что лифт несется вверх. Окошечко с зеленоватыми циферками показывает проносящийся мимо этаж. Так, я живу в 9ти этажке а сейчас я на 6... 7... 8... Лифт начинает замедляться. Вот уже 9й, но лифт едет вверх! Hо куда? Выше только крыша! К Карлсону в гости? Меня разбирает истерический смех. Вот кабина остановилась. Двери раздвигаются и ОH несется мне навстречу. Кровавое лезвие в его руках бросает отблески на узенькие окошки под самым потолком. Зарешеченные источники света служат для того, чтобы очередня жертва не вздумала воспользоваться околками лампы в качестве "розочки" от бутылки. Что ж, и дураку ясно что здесь мне ничего не светит. В попытке убежать, я поворачиваюсь обратно и обнаруживаю что двери лифта плотно сомкнулись. В панике я ощупываю идеально ровную поверхность стены, ища в покрытии щели, но безуспешно... Я бьюсь, обламывая ногти и раскровавливая пальцы, кричу, срывая голос но вот уже лезвие огромного обоюдоострого топора маньяка входит в мою спину, разрубая туловище и я кричу, кричу, кричу... - Пора вставать, дорогой. - Моя любимая жена как обычно опередила меня с продиранием глаз с утра. Собственно говоря не так уж часто удается встать мне первому, но я не огорчаюсь - гораздо приятней просто выпить чашечку чая, чем сначала ее приготовить... - Как тебе спалось? - Ой, лапочка, лучше не спрашивай. - я пытаюсь оценить состояние своего организма и осознаю что абсолютно разбит. Впрочем, как обычно после этого сна... - Я опять видел этот кошмар, опять этот проклятый лифт.. - Да, дорогой, я тут встретила одного старого своего знакомого, он неплохой экстрасенс. Лечит все что угодно - от бородавок до импотенции. Может тебе стоит посоветоваться с ним? Вот его визитка - я назначила тебе встречу на 9.30. Кстати ты тоже должен его помнить. Это некто Александр Лабинский. Да-да. Помним такого. Шурик по кличке "Лаба". Ходячий прикол для всей школы. Мне "посчастливилось" проучиться с ним три класса в школе. Этот шутник обладал непонятной притягательностью для всех окружающих - вокруг него так и вились девушки и различные знакомые со всех возможных параллелей школы, хотя он как-то признался мне, что все это его страшно утомляет, но является единственным способом "подзарядиться" как он тогда выразился. Что это значит я тогда так и не понял, но видно некие зачатки его теперешнего таланта проявились уже в то время. Магия... Это то чего я все время побаивался и то, что постоянно тянуло меня к себе. Один раз он рассказал мне некий фокус с зеркалами и коридором, который можно в них увидеть. После эксперимента с ними, я ходил выжатый как лимон в течении недели и вскоре плюнул на все это. Hо, видимо, он - не сдавался и судя по всему чего-то достиг... - А когда я работать буду? Я ж в полдевятого должен как штык... - Все в порядке, не беспокойся, я уже позвонила твоему начальнику и

А.Мартынов

РЫБОЛОВ И СПОРТ

Что мы понимаем под словами "рыболовный спорт"? Еще два десятка лет назад такой вопрос мог бы, пожалуй, вызвать лишь ироническую улыбку. Кто же, мол, не сидел людей, сидящих с удочкой на водоемах, - вот вам и рыболовный спорт! Однако времена меняются, и теперь, когда ужением у нас в стране занимается более 20 миллионов человек, вряд ли оправданно считать спортсменом каждого взявшего в руки удочку. Ведь не считают же спортсменами всех людей, встающих, зимой на лыжи и коньки!

А.Мартынов

СПОРТИВНОЕ РЫБОЛОВСТВО В ГДР:

ГЛАВНОЕ - МАССОВОСТЬ

Спортивному рыболовству в ГДР уделяют большое внимание государственные и спортивные организации. Важную роль сыграло изданное в 1954 г. специальное постановление правительства о содействии рыболовному спорту, создавшее хорошую правовую базу для развития данного вида спорта.

Общество рыболовов ГДР было признано единственной организацией, которая уполномочена заниматься этим делом в республике. Работа общества, как указывается в его уставе, направлена на улучшение здоровья и разумную организацию свободного времени и отдыха граждан ГДР. На конец 1975 г. общество насчитывало более 380 тысяч членов и объединяло 4600 первичных организаций (более 2000 производственных и около 2,5 Тысячи по месту жительства). В армии и полиции ГДР также создаются первичные организации общества. Установлена дифференцированная шкала членских взносов в обществе: работающие члены его платят 1 марку; пенсионеры, домохозяйки и студенты 0,5 марки; школьники до 18 лет - 0,2 марки ежемесячно (3 марки ГДР равны примерно 1 рублю).

«Каллистяне» – вторая книга романа «Каллисто».