Боль

ПОЛИН СМИТ

Боль 

перевод: Борис Горелик

Брак Юриаана и Дельки фан Ройен был бездетным. Все годы супружеской жизни, вот уже почти полвека, они провели в долине Аанхенаам на земле, арендованной у господина фан дер Вентера из Ферхелехена.

Земля его находилась в часе ходьбы от фермы Ферхелехен на небольшом плоскогорье, на склоне, обращенном к северу и солнцу. Тонкий почвенный слой давал скудный урожай, и поэтому Юриаан был одним из беднейших крестьян, трудившихся на арендованных полях. Он был высоким, худым и нескладным, а в речи и движениях - неторопливым и спокойным. Его прямые, гладкие пыльного цвета волосы, которые с годами не седели, а выцветали, были длинными, как у жителей глухой трансваальской деревни. Это придавало ему вид дикий и неприкаянный, что только подчёркивало мягкость его характера. Чем дольше Юриаан жил с Дельки, тем нежнее он относился к ней, а особенно - в последние годы, когда она начала мучаться от боли. Эта невысокая, полная старушка, с мягкой и гладкой кожей, как у ребенка, спокойная, никогда не терявшая бодрости духа, теперь была для него ещё дороже, чем в день их свадьбы. Став его невестой, она перебралась к нему в горы и принесла с собой лишь одежду, которая была на ней, да свою Библию, завёрнутую в бело-красный платок. До этого, когда она работала у госпожи дю Туа из Лиу Крааля, ей приходилось нелегко; и поскольку её хозяйка плохо видела, Дельки с малых лет научили читать, чтобы зрение госпожи не испортилось окончательно. Юриаан же был неграмотен, и когда в первую брачную ночь его жена открыла свою Библию, ему показалось, что никакая музыка не сравнится с её чтением. В старости голос у неё стал тонким, как у птицы, но всё же, когда она начинала читать, для её мужа это звучало по-прежнему прекрасно. Годы, проведённые в бедности, которые могли ожесточить их, бездетность, которая могла отдалить их друг от друга, напротив, только сблизили их. И теперь они вместе боролись с болью, которая мучила Дельки. А поскольку всю жизнь они оба были здоровы, боль, которую испытывала старушка, казалась им чем-то посторонним: загадочным и могущественным третьим, по непонятным причинам вцепившимся Дельки в бок и заставлявшим её часами беспомощно лежать на низком деревянном топчане в их маленькой спальной.

Популярные книги в жанре Классическая проза

ЖЮЛЬ РЕНАР

Роза

Подруга Марселя вошла и протянула ему розу; она любила Марселя за модное имя и за то, что он печатался в журналах.

- В такой холод розы - просто редкость, - сказала она. - Угадай, сколько она стоит?

- Она бесценна!

Он налил воды в голубую пузатую вазочку и поставил в нее цветок.

- Смотри не погуби ее. Цветочница сказала, что в тепле роза может распуститься.

- Ну, что ж, увидим; у меня тепло.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Сабо

Нет, нет, не подумайте, что я явился в Париж обутый в сабо. Но вот из деревни я ушел действительно в сабо.

Давно уже я задумал перебраться на заработки в Париж.

Мать не соглашалась на мой отъезд и следила за мной; она боялась, что я вдруг исчезну, не испросив ее позволения,

Я вставал первым, и мать прислушивалась к моим шагам. Она слышала, как стучат сабо, и думала: "Не уйдет же он в сабо". Если я надевал штиблеты, она, вслушавшись, кричала мне со своей постели: "Куда это ты собрался в штиблетах? Сегодня, кажется, не праздник, ярмарки нет". Я отвечал: "Мама, я иду работать в поле; я надел штиблеты, потому что дождь и в поле можно увязнуть".

Генрик Сенкевич

Старый слуга

Наряду со старыми управителями, приказчиками и лесниками с лица земли почти совсем исчез и вымирающий тип старого слуги. Помню, в годы моего детства у родителей моих еще служил один из таких мамонтов; но недалеко то время, когда лишь кости подобных ископаемых будут изредка находить ученые где-нибудь на старых кладбищах, под толстым слоем забвения. Звали его Миколай Суховольский, и был он шляхтичем из шляхетского поселка Сухая Воля, о котором часто упоминал в своих рассказах. К отцу моему Миколай перешел по наследству от его блаженной памяти родителя, при котором был ординарцем во времена наполеоновских войн. Когда Миколай поступил в услужение к моему деду, он и сам в точности не помнил и на вопрос этот отвечал, понюхивая табак:

Бернард Шоу

Воскресный день среди холмов Суррея

Пер. - В.Ашкенази.

Поскольку я по происхождению не коренной лондонец, я не питаю иллюзий относительно деревни. Дороги в рытвинах и ухабах, специально чтобы ломать ноги; пропыленные живые изгороди, канавы с дохлыми собаками, колючий бурьян и тучи ядовитых мух, дети, терзающие какую-нибудь бессловесную тварь, понурый, измученный непосильным трудом и преждевременно состарившийся батрак, злобный бродяга, навозные кучи с их ужасным запахом, придорожные камни от гостиницы до гостиницы, от кладбища до кладбища, тяжело шагая, я прохожу мимо всего этого, пока не обнаруживаю вдали телеграфный столб или семафор, указывающий на то, что благословенный, спасительный поезд уже близко. Путь от деревенской улицы к железнодорожной станции равносилен скачку через пять столетий - от жестокой тупой тирании Природы над Человеком к упорядоченной, продуманной и организованной власти Человека над Природой.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

Персидский трюк

Среди новейшей эмиграции из Советского Союза начала выделяться группа авторов, которые, из неприязни, боязни, отталкивания вообще ли от религии или только особенно от православия, более всего опасаются, что оно в будущей России сможет занять достойное и духовно-влиятельное место. Им следуют и некоторые западные журналисты в крупных газетах. Казалось бы, перед их глазами есть хотя бы пример Польши, где Церковь благодетельно владеет душами народа вопреки давящей атеистической диктатуре. Или пример Израиля, где религии отведена влиятельная душеобразующая и даже государствообразующая роль. Но они обходят эти примеры, отказывая России в том, что разрешается другим народам. Почему-то напуганные всякой возможностью именно русского религиозного возрождения (уже реально идущего под смертельным давлением коммунизма), эти авторы, из своего безопасного убежища, спешат опорочить наше возрождение перед западными читателями. Эти люди и эти перья то бесстыдно сплетают православие с антисемитизмом, даже отождествляют их. То, в последнее время, применяют низкий политический приём, который я назвал бы "персидским трюком": жестокости мусульманского фанатизма в Иране лепят ярлыком на лоб возрождающемуся православию России, мечут в глаза персидским порошком человеку, встающему с ниц на колени. Политически - это эффектный бьющий трюк, и его используют люди безответственные, мало озабоченные глубиной, плодотворностью и основательностью будущего взаимопонимания освобождённой России и Европы. Но именно нас, жертв коммунистического фанатизма, уже не может привлечь ничей фанатизм никогда. Ни в каких проявлениях, ни в чьих высказываниях нынешних русских религиозных и культурных деятелей вы не найдете никакого оттенка, сходного со структурой сегодняшней религиозной мысли и власти в Иране. (В частности, автор "Архипелага" удостаивается дружных обвинений, что именно он хочет новых Архипелагов и аятолл, - такого не издумывала даже и советская пропаганда.)

Уильям Мейкпис Теккерей

"Вороново крыло"

ГЛАВА I,

которая служит всего лишь введением и в которой рассказывается о мисс

Крамп, о ее поклонниках и о ее семействе

В одном тихом и захолустном уголке некой малолюдной деревни, называемой Лондоном, быть может, по соседству с Баркли-сквер или, во всяком случае, неподалеку от Берлингтон-Гарденс, находилось некогда питейное заведение под названием "Сапожная Щетка". Владелец заведения мистер Крамп в начале своего жизненного поприща исполнял обязанности чистильщика сапог в одной гостинице, пользовавшейся еще большей известностью, чем его собственное заведение, и, нимало не стыдясь своего прошлого, - что нередко свойственно людям, достигшим благосостояния, - запечатлел воспоминание об этом прошлом на гостеприимных вратах своего трактира.

Уильям Мейкпис Теккерей

Чартистский митинг

Вчера вечером в помещении Литературного общества на Джон-стрит, Тоттенхем-Корт-роуд, состоялся при большом стечении публики чартистский митинг, на котором вернувшаяся из Парижа делегация рассказала о своей поездке во Францию, куда она ездила для вручения республиканскому правительству приветственного адреса. Только два члена этой делегации мистер Эрнст Джонс и мистер Мак-Грас - пришли на митинг, третий, мистер Харни отсутствовал, ибо, как объяснил председатель, в Париже он оказался жертвой собственного энтузиазма и заболел и потому предстать пред теми, кто возложил на него эту миссию, не может.

Уильям Мейкпис Теккерей

Доктор Роззги и его юные друзья

Записки мистера М. А. Титмарша

Доктор и его заведение

Я не считаю нужным объяснять мотивы, по которым поступил младшпм педагогом и учителем английского и французского языков, цветочных аппликаций и игры на флейтепикколо в "Академию" доктора Роззги. Добрые люди могут мне поверить: не просто так сменил я свою квартиру близ Лондона и приятное интеллигентное общество на кафедру помощника учителя в этой старой школе. Уверяю вас, скудный учительский хлеб, ежеутренние вставания в пять часов, прогулки с младшими мальчиками (которые строили мне каверзы, так и не проникнувшись ко мне должным почтением как к своему грозному и всевластному наставнику), грубости мисс Роззги, - угрюмая наглость Джека Роззги и покровительственное обращение самого старика доктора-все это весьма мало приятно. Их высокомерие, их злосчастные обеды, право же, нередко становились мне поперек горла. Ну да что там - счеты мои с их школой покончены. Надеюсь, теперь они нашли себе более умелого младшего учителя. Джек Роззги (преподобный Дж. Роззги, питомец колледжа Святого Нита в Оксфорде) вошел партнером в дело своего отца, доктора Роззги, и сам ведет некоторые предметы в школе. Не могу сказать достоверно, каковы его познания в греческом языке, но в латыни я, во всяком случае, разбираюсь лучше него. Второго такого надутого дурака (и чем чванится! - что у них живет его кузина мисс Рэйби), второго такого безмозглого самодовольного индюка я в жизни моей не видывал. Всегда кажется, что белый шейный платок его вот-вот удавит. И из-за этого крахмального укрытия он пытался смотреть на нас с Принсом, вторым учителем, как на каких-то лакеев. В школе от него проку почти что не было, - целыми днями он строчил от имени дирекции благочестивые письма родителям да сочинял нудные проповеди, которые произносил перед детьми. Человек, на котором по-настоящему держится школа, это - Принс, тоже выпускник Оксфорда, скромный, гордый и ученый; до распирания набитый греческой грамматикой и прочей бесполезной премудростью; удивительно добрый с маленькими учениками и беспощадный к дуракам и бахвалам; почитаемый всеми за честность, ученость, храбрость (был случай, когда в общей драке на пристани он так ударил одного верзилу, что и школьники и лодочники только рты разинули) и за ту скрытую силу, которую чувствует в нем каждый. Джек Роззги боялся смотреть ему в глаза. Старая мисс 3. не смела с ним важничать. Мисс Роза делала ему самый глубокий реверанс. А мисс Рэйби прямо говорила, что боится его. Добрый старый Принс! Как часто вечерами, отправив спать своих питомцев, мы сиживали с ним, бывало, в докторском каретном сарае и, отложив до завтра учительские заботы и трости, мирно курили среди развешенной по стенам сбруи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сара Смит

Когда налетает алая буря

или

История того, как благовоспитанная девушка постигает свою ПРИРОДУ

- Вы верите в вампиров? - спросил он.

Я захлопнула "Дракулу" и подсунула книжку под ковровую сумочку с забытым ришелье.

- Мистер Стокер пишет очень интересно, - сказала я. - Мне кажется, сэр, что мы незнакомы.

- Тем хуже, - сказал он и положил ладонь на спинку стула по ту сторону моего столика в кафе. Я подняла на него глаза - и подняла их еще выше. Высокий блондин в слепящем алом мундире на фоне зеленых деревьев солидного нью-гемпширского кирпича Рыночной площади. Мундир был австро-венгерский. Какой у него чин, я не поняла, но он несомненно был офицером.

Это – мир борьбы, вечной, жестокой борьбы, где каждый – либо хищник, либо добыча. Это – океан космической тьмы с редкими островками жизни – планетами Империи Тысячи Солнц. Это – мир, в котором законный наследник престола ведет жестокую войну во имя поруганной справедливости. Он должен сражаться снова и снова. Сражаться, чтобы восстановить контроль над Имперским Флотом. Сражаться, чтобы спасти отца, томящегося на страшной планете-тюрьме. Сражаться, чтобы свергнуть с Трона Феникса воцарившегося узурпатора. Он знает – война будет длиться до его победы – или гибели. Ибо власть – сила, что держит крепче цепей...

Уилбур СМИТ

СВИРЕПАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

В аэропорту "Виктория" острова Моэ, входящего в состав Сейшельской республики, на самолет Британских авиалиний село только пятнадцать человек.

Две парочки стояли тесной группой, ожидая своей очереди к таможенному досмотру. Молодые, загорелые, они казались совершенно спокойными и довольными своим пребыванием в этом островном раю. Но одна из девушек совершенно подавляла остальных своей физической привлекательностью.

Вера Смит

Происхождение центральных банков

Предисловие

Книга Веры Смит "Происхождение центральных банков" заставляет нас переоценить сложившиеся представления о нашей денежной системе и побуждает рассмотреть доводы в пользу ее реформирования. Десятилетия, прошедшие с момента появления книги в 1936 году, не уменьшили значимость предмета исследования. Созданные на базе доминирующей роли государства, денежные системы функционируют все так же плохо. Имеющийся опыт в других областях, а также работы Джеймса Бьюкэнана и школы общественного выбора (public choice school -- направление экономической мысли, в рамках которого получены значительные результаты о механизмах и последствиях правительственного вмешательства в экономику, бюрократических институтах и процедурах и др.) увеличили скептицизм относительно роли правительства вообще. Сегодня люди готовы обсуждать то, что намеревалась исследовать Вера Смит -"сравнительные преимущества монополистической централизованной банковской системы и системы конкурентных банков, имеющих одинаковые права на проведение операций". После небольшого биографического очерка жизни Веры Смит я сделаю обзор основных разделов ее книги. Затем я изложу некоторые предложения по развитию темы, обращая внимание на связь с современной практикой эмиссии денег и реформой банковской системы. Работа Веры Смит "Происхождение центральных банков" была докторской диссертацией, написанной ею под руководством Фридриха А. Хайека в Университете Лондонской школы экономики. Она поступила в Университет 1930 году, а в 1935 получила докторскую степень. В те же годы в Лондонской школе работали Хайек, Лайонел Робинс, Т. Е. Грегори, Дж. Р. Хикс и Денис Робертсон; в 1933--34 годах она работала научным ассистентом Хью Делтона. Не только факультет школы, но и группа студентов, которые, как и она сама, стали известными экономистами, позволяют назвать годы, проведенные Смит в Лондоне, золотым веком Лондонской школы. В 1936-37 годах Смит работала экономистом-ассистентом в Имперском комитете по экономике. В апреле 1937 года Смит выходит замуж за немецкого экономиста Фридриха Лутца, который в 1934--35 годах работал ассистентом Вальтера Ойкена (Walter Eucken) во Фрайбурге и был членом английского отделения Фонда Рокфеллера. В год женитьбы Фридрих Лутц получил другое место в Rockfeller Foundation, и молодая чета переезжает в Соединенные Штаты. Вернувшись через полтора года в Европу, Лутцы перед самым началом второй мировой войны вновь уезжают в Соединенные Штаты (будучи сторонником традиционного либерализма, Лутц не мог рассчитывать на академическую карьеру в нацистской Германии). Во время войны Вера Смит сначала работала в составе исследовательской группы Отдела международных финансов Принстонского университета (позже Отдел Лига Наций), находившемся в Принстоне. Здесь Вера Смит работала с такими видными экономистами, как Александр Лавдэй (Alexander Loveday), Готфрид Хаберлер (Gottfried Haberler) и Рагнар Наркс (Ragnar Nurkse). В 1939--1953 гг. Фридрих Лутц прошел путь от преподавателя до профессора Принстонского университета. В 1953 году, после года, проведенного во Фрайбургском университете (ФРГ) в качестве приглашенного профессора, он переходит в университет г. Цюриха (Швейцария), где преподает вплоть до своей отставки в 1972 году. Зиму 1962--1963 гг. он провел в Йельском университете в качестве приглашенного профессора. В 1950-1963 г.г. миссис Лутц занималась исследовательской работой в Банке Италии, Агентстве по развитию Южной Италии и в Вапса Natimale di Lavoro. В 1963--1969 гг. она часто посещает Париж для исследований по индикативному планированию во Франции. Смит никогда не занималась преподавательской деятельностью. Профессор Лутц умер в Цюрихе в 1975 г. Вера Смит (Лутц) родилась 28 апреля 1912 года в Англии в г. Фавершэм (графство Кент), умерла в Цюрихе 20 августа 1976 года. [Биографические и библиографические факты взяты в основном из статей Розарии Гусман (Rossaria Gusman) и Готгфрида Хаберлера, напечатанных в "Ente per gli Studi Monetari, Bancari e Fnanziari "Luigi Einaudi", 1984; из статьи о Фридрихе Лутце Верены Вет-Бэкман (Verena Veit-Bachmann); и из письма Бренды К. Флауер (Brenda K. Fowler), сестры Веры Смит, от 26 июля 1989 г. Я выражаю признательность миссис Флауэр за ее усилия по сбору и подготовке ценной информации.] Вера и Фридрих Лутцы были видными членами "Общества Мон Пелерин" (Mont Pelerin Society), а с 1964 по 1967 год Фридрих Лутц был его Президентом. Это Общество состоит в основном из ученых разных стран, а также небольшого числа журналистов и бизнесменов. Оно основано Ф. А. Хайеком в 1947 году и ставит своей целью противостояние идеям социализма и возрождение классического либерализма. У Веры и Фридриха Лутц было несколько совместных работ, в том числе "Денежная и валютная политика Италии" (Monetary and Foreign Exchange Policy in Italy, 1950) и "Теория инвестиций фирмы" (The Theory of Investments of the Firm, 1951). Вера Смит самостоятельно написала "Очерк об экономическом развитии Италии" (Italy, Study in Economic Development, 1962) и "Централизованное планирование рыночной экономики: анализ французской теории и практики" (Central Planning for the Market Economy, 1969). Она написала большое количество статей, посвященных деньгам, кредиту, банковскому делу, государственным финансам, теории фирмы, экономическому развитию, планированию и рынку труда. Кроме того, Вера Смит перевела с немецкого на английский работы Вильгельма Репке (Wilhelm Roepke), Оскара Моргенштерна (Oskar Morgenstern) и Фрица Махлапа (Fritz Machiup). По мнению Смит, центральный банк не является результатом естественного развития. Он создается по инициативе правительства, пользуется особыми привилегиями и имеет особые обязательства. Как правило, центральный банк выступает в роли банкира правительства и обычных банков и имеет монопольное или преимущественное право на выпуск бумажных денег. С этой привилегией связаны второстепенные функции или характеристики центрального банка: в его распоряжении находится основная часть золотого запаса страны, а его краткосрочные обязательства и депозиты составляют большую часть наличных резервов обычных банков. В связи с тем, что он берет обязательство поддерживать обмениваемость своих банкнот, он вынужден, хотя и не в такой степени, как другие банки, придерживаться золотого стандарта. Когда он не может выполнить это обязательство, он, как правило, приостанавливает платежи и отходит от золотого стандарта, а его банкноты обмениваются по принудительному курсу (одной из причин этого служит то, что гарантировать сохранность его резервов можно только в том случае, если его банкноты остаются в обращении, несмотря на отсрочку их погашения). Регулируя объем выпуска банкнот и депозитов, центральный банк имеет возможность контролировать размер денежной и банковской системы страны и общую ситуацию на рынке кредитов. Смит касается причин возникновения центральных банков и их целей. Центральный банк может вести свое происхождение от частного учреждения, имевшего целью получение прибыли. Другой причиной, не связанной с первой, является помощь в осуществлении финансирования правительства. Смит напоминает нам, что такова была причина создания Английского банка и указывает на существование таких же предпосылок во Франции и в других странах. Особые привилегии и доминирующее положение центрального банка накладывают на него обязательства, которые отодвигают на второй план цель получения прибыли. Полным подтверждением этого сегодня служат Английский банк и Федеральная резервная система США. Предполагается, что в качестве "кредитора последней руки" центральный банк приходит на помощь обычным банкам, когда те испытывают недостаток в резервных средствах и "дерутся" за наличность, предоставляя им в кредит вновь выпущенные банкноты. Считается, что, имея возможность не учитывать стесняющую цель получения прибыли, центральный банк, регулируя параметры кредитно-денежного рынка, такие как процентные ставки, служит общественным целям. Например, до 1914 года он твердо придерживался политики золотого стандарта, а в настоящее время сдерживает инфляцию и одновременно стимулирует производство и занятость (в той мере, насколько эти цели выполнимы и совместимы). По определению Смит, свободная банковская деятельность представляет собой систему, при которой банки осуществляют операции и даже выпускают банкноты, руководствуясь лишь общим законодательством о компаниях. Банку может не требоваться особого разрешения на начало деятельности, если он сможет показать перспективы прибыльного функционирования, привлечь достаточное количество капитала и завоевать доверие публики к себе и своим банкнотам. Он имеет такие же права и обязанности, как и любое другое коммерческое предприятие. Его банкноты являются "безусловным обязательством к погашению" или к обмену на основное платежное средство (для золотого стандарта это золото или другое платежное средство, способное равноценно обмениваться на золото). Как отмечает Смит, "в таких условиях трудно представить себе полный отказ от золотого стандарта". Ни один банк не смог бы выпускать в обращение не обмениваемые на золото банкноты, объявляя их законным платежным средством. Любой банк, прекращающий погашение своих банкнот, был бы объявлен банкротом и ликвидирован, а требования его кредиторов были бы удовлетворены за счет его активов. Акционеры потеряли бы все или часть своих инвестиций. Смит делает обзор истории развития банковских систем Англии, Шотландии, Франции, Германии и Соединенных Штатов. Она также рассказывает о полемике, развернувшейся в этих странах, особенно в XIX в., по вопросу о том, что предпочтительнее -- центральный банк с его особыми обязательствами и полномочиями, или наоборот, система частных банков, нерегулируемых централизованной властью (она отмечает, что в этот обзор не были включены работы по Италии и Испании). Смит подразделила авторов, участвовавших в дискуссиях, на четыре группы. Эти группы соответствуют, во-первых, принадлежности авторов денежной или банковской школе, и, во-вторых, их ориентации на централизованную или свободную банковскую систему. Первые две школы связывают главным образом с полемикой о денежной политике, развернувшейся в Англии в 1820-е гг. Денежная школа признавала количественную теорию денег и предлагала создать смешанную систему, включающую и золото, и бумажные деньги, которые обращались бы на правах полноценных золотых монет. Банковская школа базировалась на несколько вычурных понятиях "реальных векселей", концентрировалась на изменении количества денег в обращении в течение делового цикла в зависимости от изменения предполагаемых нужд торговли и на предполагаемом автоматическом оттоке из обращения излишнего количества банкнот. Смит указывает на очевидный характер противоречия между сторонниками свободной и централизованной банковской деятельностью: выдвигаемые ими аргументы появляются помимо и независимо от положений банковской и денежной школ. На этом основании Лоуренс Уайт (Lawrence White, 1984) и Анна Шварц (Anna Schwartz, 1987) свели четыре группы, приведенные Смит, в три: школа свободной банковской деятельности, денежная школа и банковская школа. Возможным объяснением этого является тот факт, что Уайт и Шварц обсуждали лишь диспут, развернувшийся в Англии, в то время как в исследование Смит вошли и континентальные страны. Немногие авторы были сторонниками одновременно и денежной, и банковской школы. Согласно Смит к ним относятся, по крайней мере, немцы Отто Микаэлис (Otto Michaelis) и Отто Хюбнер (Otto Huebner), австриец Людвиг фон Мизес (Ludwig von Mises) и француз Henry Cemuschi. Она указывает, что их позиция была вполне последовательной, по крайней мере, до тех пор, пока их целью было отслеживание колебаний денежной массы и кредита. Исторически идея централизованной банковской деятельности поддерживалась сторонниками денежной школы в большей мере, и успех этой школы воспринимался и как победа идеи централизованной банковской системы вообще. К школе свободной банковской деятельности, особенно во Франции, относились с недоверием за ее пристрастие к идеям банковской школы, включая ее объяснение инфляции, отрицание количественной теории денег и утверждений о недопустимости эмиссии избыточного количества банкнот, даже если они поступают в виде соответствующих займов. Банковская школа ошибочно придавала слишком большое значение банковским (bankable) активам. Смит неоднократно использует немецкий термин bankmaessige Deckung, видимо, полагая, что он непереводим. Дословно он означает "банковское покрытие" и связан с идеей о том, что денежные обязательства банка должны подкрепляться соответствующими активами. Согласно общеизвестной "доктрине реальных векселей" к этим активам относят в основном краткосрочные самоликвидирующиеся коммерческие и промышленные кредиты, кредиты на финансирование производства или маркетинга дополнительного выпуска продукции, выдаваемые на срок не более чем в несколько месяцев. Руководствуясь таким принципом, банковская система могла бы соответствующим образом уравновешивать количество денег в обращении и предложение поступающих на рынок товаров. Банковская школа не только не замечала софистики таких умозаключений, но и игнорировала тот факт, что даже краткосрочная обычная чрезмерная эмиссия банкнот не может быть устранена без нарушения деловой конъюнктуры. Предотвращение именно таких нарушений ставила своей целью денежная школа. Предположения о банковских активах и, особенно об автоматическом оттоке из обращения излишних банкнот, возможно, и имели бы определенный смысл в системе свободной банковской деятельности, но не в условиях централизованной банковской системы. Разница состоит в потребности конкурирующих банков в осуществлении взаимных расчетов и ограничении, связанном с пассивным сальдо расчетов по клирингу. В действительности, на централизованную эмиссию необеспеченных золотом банкнот накладываются определенные ограничения, и свободная система с конвертируемостью в золото не сильно бы отличалась от первой. Смит считает Уолтера Бейджхота (Walter Bagehot) представителем компромиссной точки зрения. Он находил банковскую систему Англии ненормальной -- не такой, какую люди сознательно выбрали бы, будь у них эта возможность. Однако она существует, и лучшее, что англичане могут сделать, это четко уяснить себе ее слабые стороны, а Английский банк должен принять на себя соответствующие обязательства и иметь резервы, достаточные для их выполнения. В заключительной главе книги Смит вновь рассматривает основные аргументы в пользу централизованной банковской системы по сравнению со свободной. Необходимость этого объясняется тем, что "преимущество централизованной банковской системы перед альтернативной системой стало догмой, которая никогда не обсуждалась и была принята без каких-либо вопросов или объяснений." Чтобы оценить большую часть этих аргументов, читатель должен взглянуть на собственные рассуждения Смит. Один из аргументов против свободной банковской деятельности состоит в том, что банкноты отдельного банка не остаются в руках людей, когда те добровольно его выбирают, беря в нем займ. В результате циркуляции этих банкнот они оказываются в руках людей, которые предпочитают золото бумажным деньгам. Следовательно, правительство должно ввести единообразную форму эмиссии банкнот. Второй аргумент касается колебаний денежной массы, ведущих к инфляции или спадам. "Любые попытки окончательно оценить относительные достоинства альтернативных банковских систем должны в первую очередь начинаться с рассмотрения тенденций их нестабильности или, более конкретно, того, насколько они влияют на циклические колебания." Противники свободной банковской деятельности (такие как Маунтифорт Лонгфилд, о котором говорится ниже) считали, что банки, активно расширяющие эмиссию, могут заставить более консервативные банки ограничить ее или даже вынудить их выйти из бизнеса. Согласно третьему аргументу центральный банк, будучи кредитором в последней инстанции, вызывает у публики большее доверие и легче преодолевает кризисные ситуации, чем банки, конкурирующие между собой. Согласно четвертому аргументу, для проведения "рациональной" кредитно-денежной политики необходима централизованная власть; согласно пятому -- центральные банки необходимы для проведения согласованной международной денежной и валютной политики. Во времена выхода книги Смит два последних аргумента считались "самыми весомыми причинами учреждения новых центральных банков." Автоматическим правилам ученые того времени предпочитали "рациональное планирование". Тот факт, что другие страны уже имели центральные банки, был, возможно, не менее значимым аргументом, например, в пользу образования Федеральной резервной системы в США, хотя в явной форме Смит об этом не говорит. Более того, видимо, разумно предположить, что сегодня значимость центральных банков связывают с выполнением ими престижной и полезной работы. Прежде чем перейти к особым проблемам денежной реформы, давайте подумаем над тем, что Смит назвала "безусловно, наиболее важным спорным вопросом в теории свободной банковской деятельности". Она связывает полемику по этому вопросу с именем Маунтифорта Лонгфилда (Mountifort Longfield), который в статье, вышедшей в феврале 1840 г., проанализировал модельную систему, состоящую из двух банков, вначале имеющих одинаковый объем деловых операций и располагающих одинаковыми резервами золота. Предположим, что один из банков начинает активно расширять свои кредиты и эмиссию банкнот. Предположим далее, что публика начинает предъявлять спрос на золото (например, требуя его в оплату экспорта после того, как расширение бумажно-денежной массы и последующая инфляция сделала дефицитным платежный баланс). При этом оказывается, что рост спроса на золото будет адресован обоим банкам, а не только банку, виновному в излишке бумажно-денежной массы. В результате золотой резерв банка, который не увеличивал количество своих банкнот в обращении, уменьшится по сравнению с этим количеством. Если этот банк с умеренной политикой денежной экспансии захочет восстановить прежнюю норму резервного покрытия, он должен будет сократить объем своих деловых операций, что, однако, даст возможность его конкуренту проводить и дальше активную денежную экспансию. Первый банк может вообще лопнуть, если в целях самообороны также не начнет расширенную эмиссию. В общем случае: страна, имеющая несколько или много банков, выпускающих банкноты, будет страдать от чередования спадов и подъемов деловой активности, высоких и низких цен. Банку будет выгодна денежная экспансия главным образом в период усиления деловой активности, а при возникновении паники он будет быстро свертывать размах своих деловых операций. Едва ли можно придумать систему более губительную для страны. Смит рассматривает этот аргумент в заключительной главе; возможно, здесь следует привести некоторые разъяснения. Согласно Смит один из недостатков аргументации Лонгфилда состоит в том, что он не учел того, что постоянная денежная экспансия одной группы банков и сокращение денежной массы другой группой приведет к увеличению оттока золота и затронет резервы банков-экспансионистов, которые будут исчерпаны до того, как банки с умеренной денежной экспансией покинут бизнес. Относительно менее значимый недостаток аргумента Лонгфилда заключался в его особом внимании к обратному потоку в банк-эспансионист его собственных банкнот и банкнот других банков в случае погашения его клиентами своих займов. Такая линия аргументации упускает из вида временной разрыв между предоставлением и погашением кредитов, период, в течение которого банкноты банка с усиленной эмиссией, тем не менее, будут использоваться для взаимных расчетов в клиринговой палате. Более того, аргумент Лонгфилда учитывает только спрос публики на обмен банкнот. Он упускает из виду, что каждый банк также предъявляет спрос на размен банкнот других банков, получаемых им от вкладчиков или заемщиков, возвращающих кредиты. В конкурентной системе ни один банк не будет за свой счет погашать банкноты банков-конкурентов. Он будет возвращать банкноты их эмитентам через систему взаимных расчетов по клирингу. Если один банк проводит денежную экспансию не одновременно с остальными, сальдо его расчетов в клиринговой палате будет пассивным и он потеряет золото, которое в процессе расчетов будет выплачивать своим конкурентам. Этот механизм работал бы на более раннем этапе, до внешнего оттока золота -- резервы банка почти сразу же стали бы уменьшаться (точка зрения Лоуренса Уайта и Джорджа Селджина приводится ниже). Это произошло бы одновременно с абсолютным снижением нормы резервов для покрытия расширенной эмиссии банкнот банка-эмитента. Обсуждение Верой Смит этой проблемы наводит на мысль о различии между двумя видами платежных средств -- банкнотами и текущими (чековыми) счетами. К любому представителю публики вне связи с его действиями и, по крайней мере, в течение какого-то периода в результате обычных трансакций будут попадать банкноты, эмитированные не его банком. Иначе обстоит дело с чековыми счетами -- клиент быстро депонирует или обналичит любые полученные чеки, которые будут тут же представлены для оплаты в банки, откуда они были взяты. Если бы платежные средства были представлены исключительно чековыми счетами (резервными и разменными средствами могли бы служить золотые слитки) и если бы все платежи осуществлялись чеками, процесс расчета по клирингу происходил бы более жестким образом. В отличие от банкнот, практически все чеки могли бы быть немедленно приняты к учету, и любой банк, проводящий денежную экспансию, которая не покрывается спросом на его депозиты, был бы сразу наказан, а пассивное сальдо расчетов по клирингу сдерживало бы его расширение. Сосуществование банкнот и банковских чеков подрывает и задерживает порядок клиринговых расчетов. Не все банкноты быстро возвращаются к своим эмитентам для погашения. Конечно, банкноты лишь частично нарушают порядок расчетов. В экономике со свободной банковской деятельностью, функционирующей иначе, чем сейчас, большая часть денег была бы представлена чековыми счетами. Розничные торговцы по-прежнему вносили бы свою денежную выручку в виде чековых расписок своих клиентов на счета своих банков, каждый из которых имел бы стимул посылать банкноты других банков в систему клиринговых расчетов. Один из основных вопросов денежного обращения -- вопрос о монетарном стандарте. Это с очевидностью прослеживается в работе Смит, а в последние годы стало важным отправным моментом возобновления интереса к свободной банковской деятельности. Многие вопросы вполне естественны: как должна определяться денежная единица? должен ли доллар иметь золотое содержание, когда все другие виды денежных средств прямо или опосредованно размениваются в золото? может ли в качестве денежной единицы выступать доллар, являющийся правительственными бумажными деньгами правительства, не обеспеченными золотом, в то время как денежная масса контролируется центральным банком, отвечающим за стабильный уровень цен? Аналогично, каким должно быть основное или преобладающее платежное средство -деньги, в которых деноминируются и на которые безотлагательно обмениваются все другие виды денег? (В США такую роль сегодня играют банкноты Федеральной резервной системы.) Нужно ли вообще какое-либо базовое денежное средство и какой-либо центральный банк, отвечающий за его выпуск и управление им? Нобелевский лауреат Ф. А. Хайек (1976, 1978, 1984) предложил разрешить эмиссию частных конкурирующих валют. Вероятно, на него оказали влияние идеи, связанные с его руководством диссертацией Смит. Книги Лоуренса Уайта (Lawrence White,1984) и Джорджа Селджина (George Selgin, 1988) содержат обзор истории и теории свободной банковской деятельности. В них предлагается разрешить банкам наряду с размещением депозитов заниматься и эмиссией банкнот, которые, вероятно, были бы деноминированы и обменивались бы либо на золото, либо на единицы правительственной монетарной базы, величина которой была бы заморожена. Семнадцатая ежегодная конференция Института Катона (Cato Institute), проходившая в Вашингтоне в феврале 1989 г., была почти полностью посвящена вопросам радикальной денежной реформы с ориентацией на частную банковскую деятельность. В сборнике материалов предыдущих конференций (Dorn и Schwartz, 1987) обсуждению аналогичных вопросов отводится большое место. Для Роберта Гринфилда (Robert Greenfield) и для меня представляется многообещающей идея об отстранении правительства от эмиссии денег или осуществления какого-либо особого контроля за денежной и банковской системой. Вместо существующей порицаемой сегодня денежной единицы, в качестве которой выступают долларовые банкноты, объявленные правительством законным платежным средством, хотя и не обмениваемым на золото, правительство может установить новую счетную единицу, используемую при котировке цен, написании контрактов, проведении расчетов и т. п. Правительство поддерживало бы новую единицу, используя ее в своих собственных операциях. Эта единица может быть обеспечена определенным количеством золота. Однако из-за вероятной нестабильности стоимости золота, денежная единица, обеспеченная некоторой обширной корзиной товаров и услуг, обладала бы более устойчивой покупательной способностью. В случае отстранения правительства от эмиссии денег, банки свободно выпускали бы банкноты и размещали депозиты, деноминированные в этой новой единице. Столкнувшись с конкуренцией, каждый банк вынужден был бы поддерживать разменность своих банкнот и депозитов. Размен, вероятно, производился бы не в реальные товары и услуги, служащие обеспечением денежной единицы, а опосредованно, в равноценную сумму какого-то удобного средства обращения, может быть, золота, может быть -- специально предназначенных для этого ценных бумаг. Установленный порядок межбанковских взаиморасчетов в клиринговой палате, так же как и арбитраж, быстро исправляли бы возникающее отклонение уровня цен от уровня, соответствующего денежной единице, обеспеченной товарной корзиной. Чтобы разобраться в деталях этой системы, обычному человеку потребовалось бы усилий не больше, чем в настоящее время нужно для понимания операций Федеральной резервной системы. Не имея недостатков бартера, подробно освещенных в учебниках, предложенная система имела бы хорошо обеспеченную единицу расчета. Снятие ограничений на стоимость необеспеченных золотом бумажных денег, которые сегодня, по-видимому, более или менее необходимы, способствовало бы потоку финансовых нововведений, что сделало бы платежную систему более удобной, чем известная нам сегодня. Рыночные силы регулировали бы объем денежной массы в зависимости от спроса на деньги при стабильном уровне цен, соответствующем деноминации денежной единицы. Эта саморегуляция объема денежной массы в значительной мере способствовала бы макроэкономическому развитию. Более подробный анализ возникающих при этом проблем выходит за рамки настоящего предисловия. Моя точка зрения состоит в том, что обсуждение радикальных идей о частных денежных институтах снова стало академически респектабельным. Со временем могут последовать более широкие обсуждения, и на повестке дня может стать политическая реализуемость. Представленные Верой Смит научный обзор и здравая оценка опыта и теории свободной и централизованной банковских систем, должны сыграть выдающуюся роль в этих дискуссиях. Лиланд Игер, профессор Институт Людвига фон Мизема, Университет Оберн, США