Богиня

Олег Блоцкий

Богиня

Ольга появилась в бригаде ближе к обеду, когда штабная машина вернулась с аэродрома и остановилась у длинного модуля, где размещалась строевая часть.

Буквально через несколько минут слухи о новенькой, словно камень, брошенный в воду, большими возбужденными кругами разошлись по всему "пункту постоянной дислокации", который, казалось, вымер из-за непереносимой жары: "Дуканщица приехала! Молодая! Красивая!"

Другие книги автора Олег Михайлович Блоцкий

Трусость и предательство на войне, из-за которых погибали лучшие бойцы, — это моральное преступление, которое не прощается. Уж сколько лет прошло после Афгана, а бывший солдат все никак не может простить предательство своего сослуживца. Ищет его в мирной жизни, находит и вершит самосуд. Спокойно, как должное, делает то, что не смог сделать тогда, в Афгане. Справедливое возмездие вернулось к предателю из прошлого, настигло, словно давно остывшая пуля или поржавевший осколок гранаты. И все встало на свои места, и вновь воцарилась гармония и справедливость… Война никогда не отпускает тех, кто на ней побывал. Она всегда возвращается, довершая то, что живые или мертвые не успели сделать. И это та суровая правда, которую хочет донести до читателей автор книги, сам прошедший ад войны.

Олег Блоцкий

Приближение войны

Ростов-на-Дону, 24 декабря.

Вечер. Армейская гостиница. В местном буфете знакомлюсь с пилотами, которые, отвоевав в Чечне, возвращаются в свою часть. У ребят - долгожданная замена. Теперь на их машине летает другой экипаж из России.

- Нам повезло, - говорят пилоты, - думали, что задержимся на Новый год. Но командование сменило на новеньких.

Разговариваем, понятное дело, о Чечне.

Олег Блоцкий

Социалистические обязательства

Обед закончился. Рота, распаренная в душной, как хорошая русская баня, столовой, потянулась к дверям. На входе солдат перехватил замполит роты старший лейтенант Кодряков.

- Значит, так, бойцы, никуда не расползаться. Вымыть котелки, перекурить и в казарму. Сна не будет.

- А что будет? - сбились вокруг Кодрякова подчиненные.

Солдаты мечтали сейчас только об упругой холодной струе воды в умывальнике, а после - хоть недолгой тяжелой полудреме в густом тяжелом воздухе помещения, который даже вентиляторы были не в силах разогнать.

Олег Блоцкий

Штурм Грозного

Накануне я был на передовых позициях российских частей под Грозным. Разговаривал с офицерами, солдатами, прапорщиками и видел, что никто иллюзий по поводу молниеносного захвата города не питает. Однако никто из них не отказывался от выполнения приказа. Все недовольные и несогласные были уже высланы в тылы с соответствующими выводами в последующем. "Ты здесь видишь настоящих мужиков, - сказал один из контрактников. - Все подонки, "позвоночники", трусы и демократы остались в тылу".

Лейтенант Стрекозов с первых дней службы в Афганистане показал себя предельно жестким, но справедливым офицером. Однажды во время боевой операции Стрекозов заметил, как его непосредственный начальник капитан Демеев вместе с солдатами жестоко расправляется с мирными афганцами и занимается мародерством. О преступлении Стрекозов докладывает капитану Баранову, однако этот офицер оказывается сообщником Демеева, и, чтобы убрать свидетеля, Баранов посылает взвод Стрекозова на верную гибель…

Олег Блоцкий

Стукач

Рассказ

Под вечер, когда жара начинала лениво уползать в ущелья, а горы, оцепившие бригаду со всех сторон, из лиловых становились черными, в роте связи был устроен шмон.

Всех выстроили на дорожке перед расположением - выгоревшими палатками, похожими на белых птиц, распластавших в стороны свои крылья.

Взводные ходили по рядам и заставляли подчиненных выворачивать карманы, ротный заглядывал в каждую тумбочку и переворачивал матрасы, старшина настойчиво копошился в каптерке, и даже машины в парке не остались без внимания - туда тоже ушел один из офицеров.

Олег Блоцкий

Чеченский пленник

Меня зовут Сидоров Геннадий Сергеевич. Родом я с Дальнего Востока. Служил сначала дома. Потом перевели под Благовещенск. Якобы для укрепления российских границ. Потом сказали, что поеду на формирование нового полка на Урал.

Из части было нас всего двое. Привезли в Благовещенск. А там уже со всего дальнего Востока собирают людей. До конца нам не говорили - куда и что. Утверждали, что едем на Урал формировать новый полк. Сразу ясно было, куда мы поедем, потому что начали волос стричь, но не весь, а кусочками маленькими, кровь брать. Комиссия была, спросили: "Сколько родителей? Одна ли мать воспитывает? Или еще отец есть?"

Олег Михайлович Блоцкий

Последний поход

...Сижу у моря,

А там война...

И нет покоя,

И нет мне сна...

* * *

...Пока, Кабул,

Прощай, мое видение,

Придуманное искренне не мной.

Я все могу,

Но сквозь преодоление,

Я не могу никак попасть домой.

* * *

Андрей Стебелев

1.

Человек с фотоаппаратом, который висел на крепкой, широкой матерчатой ленте, похожей на автоматный ремень, но только черного цвета, протянул листочек, где черканул пару слов, и Виктор отдал взамен деньги.

Популярные книги в жанре Современная проза

У нас в институте был парень из Киева - Вадим В-в, очень милый, легкий в общении человек, лет на пять-шесть старше меня. Между прочим, большая умница, математик, точнее программист по 1-й профессии. Принадлежа к столь академической специальности, этот Вадим любил выпить, любил шумные компании, любил посидеть в этих компаниях, и потому мы с ним общались довольно мало - я-то, несмотря на свое геологическое прошлое, как всегда сидел в своей берлоге и вылезал в институт лишь от случая к случаю. Поэтому пересекались мы редко.

Арон Тамаши — один из ярких и самобытных прозаиков, лауреат государственных и литературных премий ВНР.

Рассказы, весьма разнообразные по стилистической манере и тематике, отражают 40-летний период творчества писателя.

Это эссе о человеке, чьи романы выходят под чужими именами. Он делится своим опытом... Или - антиопытом?

Огненный грохот работающих на пределе турбин. Отрыв от размытого в беге бетона. Под дрожащей алюминиевой плоскостью кружение перелесков, зеленых нив. И огромное зарево вечернего города, еще полного твоих дневных незавершенных тревог. Ты выдираешься вверх из этого гигантского города, преодолевая его притяжение.

Тревожный сон в небесах, над ночной державой, в дрожащем фюзеляже, омываемом потоками ночи. Размытые чертежи проплывающих внизу городов. И, пока ты летишь в полусне, за хвостом твоего самолета все клубятся, не отпуская тебя, голоса и лица, как лунный, туманный след.

Как выйти замуж за иностранца. Технология и психология.

«Полноценная книга рассказов, в которой к «среднерусскому» арифметическому сведены сюжеты и жанры современной социальной прозы. Открываются «истории» щедринским сказом, движутся в мистику и антиутопию, кульминируют триллером, а завершаются молитвой. Такое сведение, однако, обеспечено прочным подкладом отечественной литературной традиции. Ситуации, описанные в «историях», сегодня активно обсуждаются в прессе и на телевидении. Но литературный взгляд открывает в них ту же бездну, то же «умом не понять», которыми мучила и завораживала русская жизнь – русских классиков».

Анонс «Октябрь» №3 2010. Валерия Пустовая

"Все, что написал Логинов, отмечено его необыкновенной взыскательностью... Но, самое главное, он профессионален в описании сострадания к жизни будущего, в жизни природы, в нелегких взаимоотношениях людей. Это наш писатель и наш человек" (Сергей Есин, Ректор Литературного института).

"...интересные, оригинальные философские размышления автора о прошлом. настоящем и будущем, выраженные средствами добротной художественной прозы" (Георгий Садовников, автор сценария фильма "Большая перемена").

1.

- Ефим, сделай ему укол, опять ангина.

- Настоящий мужичок, двенадцать лет, а из задницы волоса растут.

Запах тухлого мяса, тяжелый воздух вокруг него, словно кокон. Редкие серые волосы с яркой ржавчиной. Купол затылка, веснущатая натянутая до блеска кожа. Мгновенный резкий удар иглы, рука мастера...

Я думал, он ушел. Перевалился с кровати в коляску, съезжаю в садик. Мы на даче около Таллинна, второй год после смерти Семена, моего отца.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Блоцкий

Евграфьев

Подразделение во всех отношениях было странным: стояло в Кабуле, на территории штаба армии, в полку связи, но, вроде, и на отшибе от него. Служили там обычные, как и во всей Сороковой армии, военные, но была у них какая-то тайная, вторая жизнь, которую они тщательно оберегали и никого из посторонних в нее не допускали. Ночью в машины, относящиеся к подразделению, что-то опасливо и торопливо грузили. Днем они уходили в город.

Олег Блоцкий

Как бы на войне

Война гораздо разнообразнее, чем о ней думают. Чеченская кампания - не исключение. Вот несколько историй.

Волчонок

С ульяновским спецназом Министерства юстиции (проще говоря, с офицерами, которые призваны подавлять мятежи и беспорядки в тюрьмах и колониях) едем на плановое мероприятие военных.

Речь заходит о военнопленных, и Алексей, командир, рассказывает: "Меняли мы как-то трупы убитых боевиков на тела наших солдат. К троим убитым чеченцы прибавили еще одного - живого. Поначалу мы удивились - отчего такая щедрость, а потом поняли, в чем дело. Первые несколько дней парень просто не разговаривал. В ступоре каком-то находился. Доктор нашего отряда занялся им вплотную: уколы какие-то делал, таблетками пичкал. Мы его чуть не с ложки кормили.

Олег Михайлович Блоцкий

Как рождаются герои

В армии журналистов любят. В Афганистане их любили тем более. Ну кто, скажите на милость, не хочет не только прославиться на весь огромный Советский Союз, но, глядишь, получить еще и медальку в придачу? Только вот заковыка - все журналисты предпочитали почему-то не афганскую глубинку, а ее столицу.

Нет, поначалу приезжали они полные желания исколесить всю страну, побывать в каждом ее закоулочке. Но быстренько усекали, что вляпались в истинную войну со всеми вытекающими из этого неприятностями, и моментально принимались за сбор материалов исключительно в Кабуле.

Олег Блоцкий

Мужчины без женщин

Для наших в Афгане самым большим дефицитом была ... женщина.

Советские - народ битый и тертый. Трудности для него - тьфу и растереть. Без чего-то обходились, что-то доставали, а многое сами ладили. Самогонные аппараты, например. Но даже самый дикий первач со стойким запахом резины не мог затуманить рассудок полностью. Он только сильнее воспалял острую тоску по женщинам, которые остались там, "за речкой".