Бобер-людоед

Алексей Василевский

Бобер-людоед

Hесетевой человек попросил меня послать в конференцию свой труд, что я, после мучительных колебаний и делаю.

Соломон Hафферт.

============================================ 1. Полное имя: Алексей Василевский 2. Литературные псевдонимы: --- 3. Адрес в ФИДО: ---- 4. E-mail: посылать Hафферту, он передаст 5. Дата рождения: 1976 6. Место рождения: Россия 7. Что закончил? Школа(ы), ВУЗ, специализация: Университет, Историк 8. Ученая степень, звание: увы 9. Хобби, увлечения, вторые и третьи занятия: музыка 10. Окололитературная деятельность (критика, иллюстративная работа,

Популярные книги в жанре Ужасы

Утром 5 января 1976 года, ровно в 17.15, Чарли Старкуэзеру явился Господь Бог.

Чарли был не последним винтиком в престижном рекламном агентстве Пирса, Траста, Хэка и Клоббера, и Богу пришлось здорово попотеть, чтобы попасть к нему на прием. В наш век, когда у каждого в бумажнике есть водительские права и дюжина кредитных карточек. Господь Бог оказался в аховом положении: у Него не было даже свидетельства о рождении. Горький опыт научил Его не называть Себя по имени – сами знаете, какое нынче отношение к религиозным фанатикам. Правда, есть эффектные приемы, надежно служившие в прошлом, но сейчас огненное облако или столб пламени ничего не дадут, кроме неприятностей с пожарными.

Рыжов сидел в своем кабинете и пытался работать, вот только никак не мог, по выражению Борсиной, «собрать мысли в кучку». Когда Самохина и Раздвигин вернулись из лагерей, Рыжов начал ходить по кабинетам, обзванивать тех, в ком еще оставался уверен, просил, даже немного шантажировал, разумеется, в той мере, в какой это было позволено при нынешних обстоятельствах, и в какой позволяла его собственная щепетильность, чтобы их вернули на прежнее место работы, в его аналитическую группу, получившую за глаза название «Темных папок» еще в далеком двадцатом году.

...Его жизнь изменилась после того, как он начал слушать «Радио ада».

Анаксемандр Кокли обрел мировое могущество благодаря своему изобретению – увлекательному электронному Шоу, превращающему зрителей в послушных зомби. Но нашлись непокорные, которых не устраивает такое положение вещей. Они помогли суперзвезде Шоу, Майку Джоргове, вырваться из лап магната. Джоргова готов на все, чтобы спасти свою любимую и сломить мировое господство концерна Кокли, держащего сознание миллионов в плену грез.

В сборник вошли новеллы: «Голос», «Сгоревший» и «Бабуля».

Вон тот господин — доктор Йорре.

У него есть своё техническое бюро и ни одного близкого человека.

Ровно в час он всегда обедает в вокзальном ресторане, и, как только он входит, официант приносит ему «Политику».

Доктор Йорре всегда садится на газету, не потому что хочет продемонстрировать к ней своё презрение, а для того чтобы в любой момент иметь её под рукой, так как читает её урывками за едой.

Он вообще своеобразный человек, это автомат, который никогда не спешит, ни с кем не раскланивается и делает только то, что сам хочет.

— Вы видели молнию? Должно быть, что-то стряслось на центральной электростанции. Вон там, над теми домами.

Несколько человек остановилось, обернувшись в ту же сторону. Над городом неподвижно висели тяжёлые тучи, чёрной крышкой накрывшие всю долину, — чад, поднимавшийся от крыш и не дававший звёздам позабавиться, глядя на человеческие глупости.

Снова что-то сверкнуло — от вершины холма до самого неба — и пропало.

Бог знает, что это могло быть; только что молния вспыхнула слева и вот опять уже с другой стороны?! Никак это пруссаки, — предположил кто-то.

Ученики ощупью, мелкими шажками, поднимались по винтовой лестнице.

В обсерватории набухала темнота, а возле блестящих латунных телескопов тонкими холодными лучами-струйками падал в круглый зал звёздный свет.

Если медленно поворачиваться из стороны в сторону, позволив глазам свободно блуждать по комнате, можно было увидеть, как разлетаются брызги света, разбиваясь о металлические маятники, свисающие с потолка. Мрак пола заглатывал сверкавшие капли, сбегавшие по гладким, блестящим приборам вниз.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Борис Василевский

Череп и молния

Из юношеских тетрадей.

Тетрадь ЧЕТВЕРТАЯ

Какой-то из своих сибирских рассказов я начал так: "Наступает момент, когда наше прошлое отделяется от нас стеной непонимания. Мы помним наши поступки, но не можем их объяснить. Тогда мы становимся для себя людьми как бы посторонними и вспоминать о себе начинаем как о посторонних. В 57-м году в Братске я еще не знал этого, а потому мне и в голову не приходило вести дневник или просто стараться запомнить, как мы жили тогда на поляне..." Действительно, вспоминаешь как о постороннем. А насчет дневника я лукавил дневник был. Но мне понадобилось в том рассказе изобразить процесс припоминания. Однако и не лукавил, потому что - что это был за дневник? В нем нет почти никаких реалий той жизни. Из Москвы в Сибирь я потащил здоровый и тяжеленный чемодан, набитый целиком книгами, с этими книгами в основном и разбирался. Доучивался и переучивался после школы. Моя сибирская тетрадь открывается стихами Сергея Чекмарева "Размышление на станции Карталы" - был такой молодой поэт, погиб в начале 30-х годов где-то в зауральских степях. Или замерз, или убили. "Кулацкие недобитки"... О нем вспомнили в середине 50-х, его жизнеутверждающий пафос, его пример безвестного трудового героизма и самоотверженности очень совпали с нашими тогдашними настроениями и порывами. Начинались целина и великие стройки. "Я знаю: я нужен степи до зарезу, / Здесь идут пятилетки года..." Еще тетрадь полна всякими прочими выписками - например, из "Диалектики природы" Энгельса, из "Тропической природы" Альфреда Уоллеса, был такой единомышленник Дарвина. И посреди Сибири, в окружении тайги, в каком-нибудь хлипком, шатающемся от ветра строительном вагончике, ночью, при свече мне очень зачем-то понадобилось узнавать про тропическую природу... Из Плеханова - о Толстом. Из самого Толстого. Прочитав "Казаков" и проанализировав, я пришел к выводу, что эта повесть "по художественному исполнению выше "Войны и мира". Конечно, еще стихи: Пушкин, Лермонтов, Блок. Уитмен - "Песнь Большой дороги". И свои собственные пробивались вдруг - довольно мрачные, безысходные, надо сказать. "Я давно уж не тот, что полгода назад / Спустился легко с подножки вагона. / Как я был тогда солнцу весеннему рад, / Сколько песен сложил я о соснах зеленых. / Но проносятся дни, / Как ночные огни / Пассажирского Лена - Москва. / Под осенним дождем / Ничего мы не ждем / И иные шепчем слова..." И т. п.

Алексей Васин ([email protected])

Узу-узень - Кокозка - Бельбек (Юго-Западный Крым)

кто: Алексей Васин и Максим Евтефеев (Харьков) когда: 23 - 26 марта 2001 года лодки: две байдарки "Щука-2" с одним гребцом в каждой

Общая характеристика района и попытка технического описания

Маршрут проходит по одному из самых живописных районов Крыма: стены и водопады Большого Каньона сменяются красивейшими скальными вершинами Сююрю-Каи и г.Орлиного Залета, по стенам которых проходят маршруты 5Б к.с. В среднем течении реки Бельбек Вас окружат менее высокие, но не менее красивые выходы скальных пород. Удобный подъезд и разнообразие тактических решений делают этот район Крыма весьма превлекательным, не говоря о том, что цены в близлежащих селах приятно радуют даже людей среднего украинского достатка.

НАУКА НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ

МИХАИЛ ВАСИН

Известные незнакомцы

Несколько лет назад я побывал в удивительном и странном мире. Здесь все сотворено человеком; небо - прозрачные плоские корытца, заполненные проточной водой; солнце - зеркальные электролампы, свет которых, пронизывая воду, отдает излишнее тепло; земная твердь - железные этажерки с гидропонными грядками-полками. Лишь обитатели этого мира сельскохозяйственные растения - были вполне обычными.

Евфросиния Куличок, или Фло, как зовут ее друзья и близкие, — врач-психиатр. Когда-то у нее был бурный роман с коллегой Кириллом Ланским. Потом Кира уехал из Москвы, а вскоре Фло узнала, что ее возлюбленный скончался. Но спустя несколько лет Евфросиния вновь встречается с Кириллом. А после общения с одним из его пациентов Фло узнает страшную тайну: Ланский, оказывается, заключил с ним договор Смерти. Бывший ученый когда-то занимался сверхсекретными разработками, за которые кое-кто готов отвалить астрономическую сумму. Разочаровавшись в жизни, он готов покончить с собой. Но при одном условии: на счет его лаборатории должны быть перечислены триста тысяч долларов — тогда он предоставит Ланскому, как посреднику, все необходимые бумаги… Однако тот ли это Ланский, которого она знала и любила, задается вопросом Фло; или самозванец, толкающий людей в бездну?..