Бизнес-блюз

"Кризис среднего бизнеса и кризис среднего возраста — все как-то сразу навалилось на удачливого бизнесмена, причем перед самым Новым Годом.

Забрав дочь, от него уходит жена, и нет сомнений, что она изменяет ему с другом семьи. На работе тоже неприятности: сгорает склад готовой продукции, коррумпированный чиновник пытается отобрать офисное помещение. В фирме совершенно случайно выявляются расхитители. А вокруг начинают загадочно гибнуть люди. Невидимая опасность подобралась совсем близко, и теперь остается только одно — вычислить преступника и спасти себя и своих близких от, казалось бы, неминуемой гибели...

Отрывок из произведения:

Пес хотел есть. Он прилег на обрывок холщового мешка, валявшегося перед будкой, положил голову на передние лапы и стал тихонько выть. О нем, определенно, опять забыли.

В последнее время такое случается довольно часто. Иногда приходится мучиться голодом целый день, пока Федорыч не пойдет с обходом и не увидит его жалобную морду.

– Опять я забыл о тебе, кобелина вонючая, – говорит в таких случаях хозяин и, наконец, наполняет миску.

Понятно, если напомнить о себе, или хотя бы погреметь цепью, сторож может и спохватиться, но Сфинкс – собака старая, не какой-нибудь там пустобрех, он хорошо знает правила. Шуметь без повода нельзя. Мало того, что это некрасиво, можно еще и по носу схлопотать, если хозяин поймет, что его потревожили зря.

Другие книги автора Дмитрий Геннадьевич Новоселов

ВНИМАНИЕ! "Увидеть небо" и "Форс-мажор" одна и та же книга! Просто как "Увидеть небо" она публиковалась на сайте вагриуса, а как "Форс мажор" вышла в АСТ в бумажном виде.

За МКАДом жизни нет? В провинции вечная спячка? Бред! Там есть все - манагеры, офисы, кредиты и, конечно, бизнесмены - "олигархи", у которых не все так гладко! Пока ты мечтал о покупке, на худой конец "Манчестер Юнайтед", друг убит, а ты - главный подозреваемый. Неприятная ситуация, надо как всегда разбираться самому, тем более, что в деле всплывает пропавший миллион!..

Командировка в город юности с самого начала обещала стать для столичного бренд-менеджера крайне неудачной.

А началось все с нелепой случайности: машинально захватив забытый попутчиком журнал, он обрек себя на целую череду неприятностей, среди которых покушение на него самого могло показаться детской забавой...

Снега не было совсем. Вместо сугробов на газонах ежились комья привезенного гумуса, усыпанного новогодним мусором, которому некуда было прятаться на черном фоне.

Это все город виноват. Город-нарыв, город-мутант, город-шизофреник.

Анна Дмитриевна шла от метро в сторону нового супер-гипер-маркета и сердилась. Поводов было предостаточно. Она вела за руку внука Павлика под шаг которого никак не могла подстроиться. Павлик двигался вприпрыжку, часто останавливался, то ускорялся, то притормаживал, чем причинял Анне Дмитриевне неудобства. Она успела устать еще по пути от дома до подземки и сейчас, едва пройдя метров семьдесят, уже запыхалась. Ее больные суставы противились частым сменам ритма.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Если вы беретесь расследовать преступление – готовьтесь к сюрпризам. Возможно, вам придется изображать иностранца, выйти с нунчаками в руках против пистолета или отправиться в погоню прямо в цирковом гриме. Кто, как не рыжий клоун по имени Артем, владеет этими искусствами в совершенстве?

Герои повести «Секунданты» – люди творческие, но им приходится расследовать историю загадочного самоубийства молодого поэта. «Секунданты» начинаются как детектив из жизни богемы конца 1980-х – начала 1990-х годов. Не сразу выясняется, что действие повести происходит в мире, где А. С. Пушкин принял деятельное участие в декабристском восстании, был сослан в Сибирь и так и не стал великим писателем...

Книги Д. Трускиновской захватывают превосходным сочетанием напряженной интриги, парадоксального построения и особого, нетрадиционного способа изложения. Интересные характеры, необычные обстоятельства действий, юмор и наблюдательность автора доставят читателю немало приятных минут.

Кража редкой Библии XVI века, исчезновение лондонской актрисы, отсеченная человеческая рука, приколоченная к входной двери дома каноника, — во всем этом предстоит разобраться профессиональному драматургу, детективу-любителю Огастасу Мальтрейверсу. «Милосердие Латимера» — превосходный дебют писателя.

Что может таить в себе хрупкое, нежное создание? Таить до случая, до верной возможности переменить незадавшуюся жизнь…

Рассказ опубликован в киевском журнале "Детектив+" (№ 2-2006)

Жизнь отставного подполковника ФСБ Аркадия Лавренцова рушится на глазах: умер отец, развалился бизнес, ушла жена, появилось пристрастие к алкоголю. К тому же подоспело известие об убийстве лучшего друга… Поднимая когда-то свой бизнес, Аркадий сделал доброе дело для врача-психотерапевта Фролова, и тот при случае обещал отблагодарить. Отчаявшись, бывший контрразведчик звонит ему и… скоро осознает, что все предыдущие беды были пустяком по сравнению с новым кошмаром. Что это — череда странных совпадений или эксперимент гениального Фролова, разработавшего "теорию брутальной реанимации"?

Повесть вышла в изд-ве «Эксмо» в 2002 году. Авторское название повести «Теория брутальной реанимации»

«Боже мой, когда же наконец этот идиот издохнет?» – подумала я, имея в виду Дрюню Мурашова, безжизненно повисшего на моем плече, и тут же одернула себя, взмолившись: «Господи, прости, что это я? Чего я ему желаю? Да не про него будь сказано!»

Дрюня, почувствовавший, видимо, что я раскаялась, совершенно обнаглел.

– Дрюня! – чуть не плача обратилась я к нему в пятидесятый, наверное, раз, – ты хоть ноги-то переставлять можешь?

– М-могу! – утвердительно махнул головой Дрюня и сделал это так старательно, что уронил ее на мое плечо. Лучше бы он не махал.

Из спальни, где находился Сергей Васильевич, по всей квартире разносился мощный переливчатый храп, заглушая хриплый голос Рэя Чарльза. Мария, на которой из одежды были только белые кружевные чулки, поддерживаемые поясом, и кремовые туфли на высоком каблуке, вышла из туалета. На вешалке в прихожей висел ее темно-розовый плащ. Телохранитель Сергея Васильевича часа полтора назад был выпровожен шефом, и теперь кроме Марии и хозяина в доме никого не было.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Данила Давыдов (р. 1977) — человек молодой, но автор уже весьма интересный. Он опубликовал два сборника стихов (“Сферы дополнительного наблюдения” и “Кузнечик”), повесть в журнале “Новая “Юность”, публиковался в других журналах и альманахах. “Опыты бессердечия” — первый сборник рассказов.

Название несколько эпатажное, но в нем есть серьезный смысл. Это не о жестокости и не о бессердечии в обыденном смысле слова. Скорее, об особых, новых отношениях автора и мира. Проступает в мире особое качество, которое Давыдов условно назвал бессердечием. Необратимое новое состояние — назад уже не вернуться. Мир рассказов Давыдова — такой, что в нем не имеет значения, сочувствует автор героям или нет. Герои — такие же люди, как и он, презирать их невозможно. Но они связаны друг с другом не сочувствием, а какими-то загадочными силовыми линиями, которые то существуют, то нет и непонятны автору еще больше, чем героям.

Илья Кукулин

Повесть классика современной американской литературы, по которой Тони Скотом снят знаменитый фильм с Кевином Костнером и Энтони Куином в главных ролях. Гаррисон может писать о кровавом любовном треугольнике с участием могущественного наркобарона и бывшего военного летчика или виртуозно упаковывать в сотню страниц лиричную семейную сагу, но его герои всегда ищут справедливости в непоправимо изменившемся мире и с трудом выдерживают напор страстей, которым все возрасты покорны.

Бёлль был убежден, что ответственность за преступления нацизма и за военную катастрофу, постигшую страну, лежит не только нз тех, кого судили в Нюрнберге, но и на миллионах немцев, которые шли за нацистами или им повиновались. Именно этот мотив коллективной вины и ответственности определяет структуру романа «Где ты был, Адам?». В нем нет композиционной стройности, слаженности, которой отмечены лучшие крупные вещи Бёлля,– туг скорее серия разрозненных военных сцен. Но в сюжетной разбросанности романа есть и свой смысл, возможно, и свой умысел. Наперекор лживой идейке «фронтового товарищества», которая насаждалась в течение десятилетий немецкой националистической литературой, Бёлль показал вермахт как сборище людей, чужих и равнодушных друг к другу.

Роман «Женщины у берега Рейна» был опубликован четыре недели спустя после смерти автора. В этом романе, как и в последних крупных прозаических произведениях Генриха Бёлля, его дар видеть в частной судьбе отражение судеб эпохи, его «репортажный» стиль, его безупречная точность в характеристиках проявляются в наглядной, почти классической, полноте.