Битте, камрад

Валентина Васильевна Чудакова

"Битте, камрад"

Ранней весной сорок третьего года после зимнего наступления встали мы в оборону на реке Осьме, на Смоленщине. Пополнение получили. Три недели день и ночь вкалывали, долбя еще не оттаявшую землю. От кайл, ломов и лопат кожа у каждого трижды с ладоней слезала. С помощью полковых саперов построили дзоты, пулеметные площадки открытые, жилые землянки, траншею с двух флангов до стыка с соседями дотянули. И зажили почти мирно. Повезло нам - не оборона, а санаторий. Тишина!.. Фашисты, можно сказать, и не стреляют. Даст миномет ихний два раза в сутки по нашей Лысой горе, а на ней - пусто, нет никого и ничего. Пулеметы МГ тоже помалкивают, а если когда и стреляют, то вроде бы неприцельно. Проверяли мы: не раз фанерные мишени из траншеи под огонь высовывали - ни одной пробоины! Стало быть, вражеские пули где-то высоко идут, как при ведении огня на самой безопасной отметке шкалы прицела. Подивились мы такому делу: с чего это, дескать, фашисты подобрели? В наступлении каждую деревушку приходилось брать с боя, да и то не с первой атаки, а тут присмирели! Впрочем, черт с ними. Раз не лезут, и мы помалкиваем - патроны экономим.

Другие книги автора Валентина Васильевна Чудакова

Валентина ЧудаковаЧижик – птичка с характеромЛениздат 1965

Прошло уже двадцать лет со дня нашей победы над фашистской Германией.

Все эти двадцать лет приходят на свидание со мною мои боевые друзья — и те, кто остался « живых, и. те, кто не дожил до радостного дня Победы, кто не успел долюбить, кто не успел докурить своей последней папиросы.

Молодые, красивые, жадные до жизни — они ведут со мною долгие задушевные разговоры, поддерживают в минуты грусти, радуются в минуты радости..

Рассказ

По подходам к переднему краю фашисты лупят без передышки. С каждым залпом мы с начфином зарываемся носом в песок и, едва пролетают горячие осколки, поднимаемся, как по команде. И опять ложимся. Вскакиваем. .Бежим. Ползем. И снова — носом в сыпучий песок. Начфин тихонечко охает, жалуется в пространство:

«Сердце...» Он дышит мне в затылок, как паровоз под парами, но не отстает. Чуть впереди отфыркивается и отплевывается наш сопровождающий — молодой боец из разведроты. В секунды затишья он вполголоса, но от всего сердца кроет Гитлера и всю его свору, да так, что меня не вовремя одолевает смех. А начфин сердится: «Ишь как тебя разбирает. Ну что смешного?» Укоряет разведчика: «Фу, срамник! Уши пухнут...»

Валентина Васильевна Чудакова

Рапорт

Была я ранена в пятый раз под Варшавой, при переправе через Вислу. Пока лечилась, моя боевая дивизия к Берлину подступила: вот-вот начнется последний штурм, а я в тылу прифронтовом застряла. Тороплюсь с выпиской, и оказалось - напрасно. Высокое начальство меня пожалело. Генералы нашего штаба фронта, вероятно, рассудили так: "Девчонка - строевой офицер - пять раз ранена, дважды контужена да семь раз простужена. Хватит!" Вот и придержали в тылу, чтоб дожила до дня Победы. Спасибо, хоть в офицерский резерв не упрятали - к делу приставили. Опять пулеметной ротой командую, но на сей раз уже не боевой, а запасной. И досадно, и обидно, что не в родном полку и не на переднем крае. А что делать? Приказ есть приказ. Его не оспоришь.

Валентина Васильевна Чудакова

Похвальное слово бане

Фронтовые бани неоднократно воспеты художественной литературой - и в поэзии, и в прозе. А только хочется и мне, бывшему пехотинцу, сказать похвальное слово солдатской бане. Да не той, что в плановом порядке подъезжала к переднему краю на машине, с дезокамерой на прицепе. Банная брезентовая палатка, с таким же предбанником, разумеется, не отапливалась, и никакого пола ни тут, ни там не было. Вот и мойся: из душевой воронки на тебя хлещет чуть ли не кипяток, а под ногами снег талый. Не столько моешься, сколько пляшешь.

Валентина Васильевна Чудакова

Рыцари неба и русалка

Хотя воевала я в пехоте, но к авиации тем не менее имела самое прямое отношение - в том смысле, что летчики не раз выручали меня из беды. В сорок первом обнаглевшие "юнкерсы", "мессеры", "фоки" и прочие стервятники плавали в нашем небе как рыба в воде - косяками. Страшно вспомнить: на каждую машину пикировали, за одним человеком, случалось, гонялись.

Однажды "мессер" прищучил меня в чистом поле - и ну гонять, как зайчишку. Я туда, я сюда - не отстает, бандит! Так и чешет из пулемета, а летчик зубы скалит - развлечение ему. Бегала я, бегала - да и дух вон. Упала лицом в траву и закрыла голову руками. "Все, - думаю, - отвоевалась. Теперь конец..."

Валентина Васильевна Чудакова

Как я боялась генералов

Повесть

Автобиографическая повесть и рассказы о событиях Великой Отечественной войны.

Посвящается светлой памяти

командарма генерал-лейтенанта

Виталия Сергеевича ПОЛЕНОВА

В первый же день войны двадцать шесть ребят из нашего восьмого "б" класса, не сговариваясь, ринулись в Дновский райвоенкомат. А там берут только десятиклассников, да и то на оборонные работы! И не всех, а по выбору: которые поздоровее. Напрасно мы доказывали, просили, требовали, клянчили - военкому не до нас было, попросту заткнул пальцами уши. А его ретивые помощники из добровольцев, не тратя лишних слов, вытолкали нас на улицу. Ну не обидно ли? И мы побежали жаловаться в райком комсомола. Там никого, кроме бестолковой сторожихи!..

Валентина Васильевна Чудакова

Командир роты

Очередная сводка Совинформбюро сообщала, что на нашем участке фронта идут бои местного значения. В натуре это выглядело несколько пародийно. Бой не бой, а так - вроде бы игра в "кто кого перехитрит". Закрепившись на промежуточном рубеже, мы притворялись, что озабочены тем, как бы удержать только что отбитые у фашистов позиции. Не наш полк отбил - другой, который мы сменили осторожно после довольно длительной передышки в ближайшем тылу. Но фрицы этого, разумеется, не знали и думали, что мы выдохлись в боях и о дальнейшем наступлении и не помышляем. Мы охотно их поддерживали в этом выгодном для нас заблуждении и в траншее с наступлением темноты поднимали деловитую, почти незамаскированную возню: нарочито активно стучали наши кайла и большие саперные лопаты - укрепляемся, дескать. А на самом деле оборонительные работы шли ни шатко ни валко - лишь бы начальство не придиралось. Мешало наступательное настроение.

Валентина Васильевна Чудакова

"Медведя поймал"

Пришло к нам пополнение, семнадцать человек. Год призыва - сорок третий. Стало быть, мои ровесники. Ровесники, да не ровня: я-то с первого дня на войне. Вот мой старшина и говорит: "Хорошо, что мы сейчас в обороне. Подучить успеем". И я думаю, что это хорошо. Да парни вроде бы неплохие - рослые, бодрые. Шестнадцать. А семнадцатый вроде меня замухрышка: ни роста, ни тела. Сашка Гурулев - слесаренок из-под Горького. Даже еще и не комсомолец. Глядит на этого недоростка старшина и невесело ухмыляется в прокуренные усы. И я усмехаюсь: как на такого заморыша двухпудовый пулеметный станок взвалишь? Спрашиваю этого самого Сашку: сам ли в пулеметчики напросился или по разнарядке направили.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

Владимир Дроздов

ДВА РАССКАЗА БЫВШЕГО КУРСАНТА

авт.сб. "Над Миусом"

1. ПУСТЬ МЕДВЕДИ ЛЕТАЮТ

Конечно, теперь чуть ли не все летчики имеют высшее образование-диплом инженера. А в тридцатых годах кое у кого за душой даже школы-семилетки не было.

Однако и тогда уже становилось ясно: одного могучего здоровья пилоту мало. И вот среди студентов-комсомольцев провели набор в летчики. Я попал в школу пилотов имени Пролетариата Донбасса с первого курса университета. Но кое-кто из моих будущих однокашников-со второго или третьего. А Чернов - в свои двадцать шесть лет-даже с четвертого курса института.

Владимир Дроздов

ВСАДНИК

авт.сб. "Над Миусом"

В начале июля сорок первого года Южный фронт еще стоял недвижимо в Молдавии. А Митя Леднев в одиночку летал из района Бельцы - вел разведку ближних тылов противника. И... никаких воздушных боев! Наоборот, надо было избегать встреч с самолетами врага - ведь данные разведки важнее всего.

Однажды ранним утром при перелете линии фронта домой осколок зенитного снаряда пробил у Митиного "ишачка" бензобак. Но попал сбоку, не в дно бака, - самолет не вспыхнул, и на остатках бензина Митя смог оттянуть поглубже в тыл. Пришлось приземлиться в голой степи, далеко от Дорог. И вот "ишачок" закончил пробег, остановился. Несколько секунд Митя еще посидел в кабине, переживая эту свою первую неудачу. А может быть, ему все же повезло? Самолет легко починить, и сам цел...

Коротко об авторе: Юрий Ильич Дружников

- прозаик и историк русской литературы

Родился в Москве (1933). В прошлом член Союза писателей, исключен за антисоветскую деятельность. Пятнадцать лет был на родине в черных списках, эмигрант; до коллапса Советского Союза его книги выходили только на Западе.

Автор документального частного расследования "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова" (Москва, 1995), романа-хроники о тайных аспектах жизни московских газетчиков "Ангелы на кончике иглы" (Москва, 1991), романа-исследования о замалчиваемых аспектах биографии Пушкина "Узник России" (Москва, 1996). В Нью-Йорке издана книга воспоминаний и эссе "Я родился в очереди"(1995), по частям опубликованная во многих российских журналах и газетах. Книга о трагедии отечественной литературы "Русские мифы" в России впервые (1999).

Юрий Дружников

Ликвидация писателя No 8552

В Москве исчез писатель, и довольно долго это оставалось незаметным. Писатель ведь - не актер, не бизнесмен и не политик. С утра до ночи он дома, за машинкой, в одиночестве. Возможно даже, не подходит к телефону. Одиночество пока все еще самое лучшее средство, чтобы писать. Исчез писатель, и читатели полагали, что он сочиняет новый роман. Наиболее циничные коллеги жалели: небось, сменил чай на водку и спивается, как все.

Юрий Дружников

Няня в венчике из роз

Няню поэта мы знаем с детства, будто не только поэта, но и нас самих она выходила. Ей принадлежит почетное место в любой биографии поэта. Стоит ли приниматься за такую банальную тему? Что нового удастся сказать? В очередной раз перебирая материалы, накопленные за долгие годы в толстой папке с ее именем, мы решили попытаться взглянуть на няню, так сказать, как на историко-литературное явление, может быть, как на одну из нерешенных загадок биографии Пушкина.

Автор с 1941 по 1946 г. работал в консульском отделе советского посольства в Токио. Неоднократно в годы войны выезжал по консульским делам в оккупированные японской армией районы Китая, в Корею н Маньчжурию. М. И. Иванову довелось посетить города Хиросима и Нагасаки вскоре после атомных бомбардировок, быть свидетелем многих драматических событий в Японии военных лет, о которых он рассказывает в книге на основе личных впечатлений.

Борис Пастернак родился 10 февраля по новому стилю, в 12 часов ночи 1890 года. Водолей по гороскопу, он должен был прожить в основном спокойную жизнь, выжить в лихолетиях и передрягах, ровно, без вспышек, почти незаметно. Так бы оно и случилось, если бы не творчество! Жажда оставить в мире знак своего существования, игру красок или нот, движение резца, строй рифм или тома «Человеческой комедии»! Ради этой жажды открывались земли, создавались и разрушались империи, а новые люди Земли, стирая прежние имена, приписывали себе заслуги прошлого. но творчество оказалось более вечным, чем людские страсти, и уцелело до нашего времени.

Все, что делает Хидео Кодзима, будь то новая игра или пост в Инстаграме, вызывает у публики неподдельный интерес и бурные дискуссии. В этой книге затронуты истоки творчества Кодзимы, его культовые игры, ставшие классикой, включая серию Metal Gear, Snatcher и Policenauts. Эти тайтлы заставили титанов игровой индустрии заговорить о талантливом разработчике, и признать, что этот гениальный парень знает толк в геймдеве.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Валентина Васильевна Чудакова

Хорошая встреча

В отделе кадров штаба армии добродушный полковник Вишняков встретил меня как старую знакомую.

- Как настроение? - спросил. - Выздоровела?

- Так точно! - отвечаю по-уставному и добавляю от себя: - Все зажило как на собаке.

- Не везет тебе, дочка, - посочувствовал он мне. - Твоя Сибирская дивизия знаешь где сейчас?

- Второй раз на войне осиротела. После первого ранения в свою часть так и не вернулась. А теперь вот опять...

Валентина Васильевна Чудакова

Майор Иванов

По сторонам прифронтовой дороги на тонких ножках стоят большие фанерные щиты. На щитах броские буквы: "Вниманию наземных войск! Начинается Сенно-Оршанский партизанский край. С дороги не сходить: мины! Майор Иванов".

Все идут, и я шагаю по обочине дороги. Возвращаясь из госпиталя, как Вася Теркин, догоняю "свой полк стрелковый, роту первую свою".

Впереди в тускло-свинцовом небе тяжело и непрерывно ворочаются артиллерийские громы. Дорога идет через партизанский лес: мокрый, угрюмый, почти непроходимый.

Валентина Васильевна Чудакова

Начфин

В августе сорок первого на Северо-Западном фронте, как и везде, шли жестокие оборонительные бои местного значения. На нашем участке фашисты со страшной силой рвались к узловой станции Дно в надежде перерезать южную железнодорожную магистраль на дальних подступах к Ленинграду.

Полки нашей кадровой дивизии держали оборону на промежуточном рубеже на реке Шелонь.

Я числилась при штабе дивизии на неопределенном положении, как несовершеннолетняя. Так себе - "девочка на побегушках": перевяжи, подбинтуй, позови, подай, помоги. Да мне-то что? Всем стараюсь угодить, лишь бы в тыл не спровадили.

Валентина Васильевна Чудакова

"Прощайте, не поминайте..."

Ранило меня в бою за Идрицу. А пока в госпитале лечилась, моя дивизия далеко вперед ушла и где-то в Латгалии бьет фрицев в хвост и в гриву.

Пробираюсь к своим по фронтовой дороге и волнуюсь: как-то там живы-здоровы мои дорогие ребята-пулеметчики?..

Вот и бывшая граница, а там шлагбаум полосатый и будка при нем. КПП, стало быть. Комендант - молоденький лейтенант - проверил мои документы, похихикал малость в кулак, дивясь, что в пехоте "бабы ротами командуют", да и спрашивает: