Безумие

Безумие

Телевизионная съемочная группа во главе с Кириллом Крестовниковым отправляется в Дагестан, чтобы снять репортаж о вторжении в республику чеченских боевиков. Журналисты глазом моргнуть не успели, как оказались в заложниках, и теперь под угрозой смерти вынуждены снимать репортаж о том, как сражаются боевики. Выбора нет. Шансы остаться в живых у журналистов ничтожны. Даже если бандиты не казнят, запросто можно нарваться на «нашу» пулю или осколок «нашей» бомбы. Ведь федералы уже начали решительное наступление…

Отрывок из произведения:

Утро было трудным. Вставать не то что не хотелось — об этом невозможно было подумать. И ведь голова не болела. Просто казалось, что из меня вынули позвоночник. А тело представлялось каким-то студнем. Неприятным таким студнем. Неаппетитным. И полный паралич воли. Я казался себе земноводным, которое живет в раковине. Раковиной было одеяло. Из-под него очень не хотелось выползать во враждебный внешний мир.

Проклятое похмелье. Надо было так нарезаться. И ради чего? Ну, прилетел Женька Козлов из своей Югославии, он туда чуть ли не каждые две недели летает. Любит эту «точку». Сербы-братушки, ракия, напрокат сраный «Рено» без тормозов — и в Косово без аккредитации. А там уже не только братушки, ракия и «Рено» без тормозов, но и муслимы без тормозов. Война-стрельба, и аккредитация твоя никому не нужна, даже если у тебя ее нет. Снимай, пей, снимай, драпай — клевый сюжет минут на восемь есть. И так каждые две недели.

Рекомендуем почитать

Будущее майора медслужбы Жигарева туманно, прошлое малозначимо. А в настоящем — только чеченская война. Не ведая усталости, майор просто выполняет свой долг — вытаскивает с того света раненых, порой не разбирая, кто свой, а кто чужой. Отчаянные рейды в горы, ночные атаки боевиков, рукопашные схватки очерствят любого. Но даже в этом аду зарождается любовь, которая неожиданно наполняет смыслом жизнь майора, уже забывшего о существовании человеческого счастья. Этот роман о сильных, непреходящих чувствах, положить конец которым может только смерть.

Популярные книги в жанре Боевик

Фантастическое открытие: выделен «экстракт ужаса», превращающий люден в дрожащих от страха животных! Под угрозой не только жизнь богатейших семей Америки, но и судьбы мира. Римо, Чиун и Руби в поединке за спасение планеты и... американского доллара.

Над угрозой стоило задуматься.

Было в ней что-то такое, что превращало ее не просто в угрозу – а скорее в данное наверняка обещание.

Голос в трубке ввел в заблуждение даже секретаршу – ни дать, ни взять обычный деловой звонок, и владычица приемной Эрнеста Уолгрина без колебаний соединила звонившего с патроном.

– Вас спрашивает некий мистер Джонс.

– И что же он хочет от меня?

Чутью своей секретарши президент компании «Дейта Компьютроникс» из Миннеаполиса, штат Миннесота, доверял настолько, что при очередном деловом знакомстве он инстинктивно принимался разыскивать ее взглядом, дабы она намекнула, с кем из присутствующих надлежит поздороваться приветливо, с кем – не очень. Не то, чтобы его не устраивало собственное мнение – просто секретарша за много лет съела на этом, фигурально говоря, не одну собаку.

Немуро Нишитцу знал – однажды император умрет.

Многие японцы просто отказывались об этом думать. Почти никто уже не верил в бессмертие императора Хирохито. Считать, что нынешний император бессмертен было ничуть не логичнее, чем думать, будто бессмертен был его отец, или дед, и так далее, вплоть до легендарного Джиммо Тенну, первым из семейства взошедшего на Хрустальный Трон, и первого японского императора, отошедшего в мир иной.

В божественном происхождении императора сомневаться не приходилось.

Коррумпированная верхушка таинственного суперпроизводства оказывается под контролем Ньюича – предателя Дома Синанджу.

Америка и ее последняя надежда – Римо Уильямс попадают в смертельную ловушку, поставленную преступными заговорщиками. Все против Римо и Чиука – и древняя восточная легенда, и наемные убийцы мафии, и смертоносное искусство Ньюича...

Андрей ЩУПОВ

КОСЯК

Вечернее подуставшее солнце уже не пекло. Сняв темные очки, Линда с облегчением убедилась, что на мир можно смотреть, не прищуриваясь. Тот же песок из ослепительно белого превратился в золотистую, не обжигающую глаза россыпь, море перестало металлически плавиться и впервые за день мерцало живыми красками. Пляж постепенно заполнялся людьми.

- Линда, смотри! Папа там, среди бурунов! - маленькая Джу показывала пальчиком в сторону перекатывающихся волн. Иногда, забываясь, она называла мать по имени, за что получала нагоняй и небольшую лекцию о правилах хорошего тона. Но сейчас обычного наказания не последовало. Машинально бросив взгляд в указанном направлении, Линда побледнела и судорожно прижала руки к груди. Сердце ее на мгновение остановилось, она не могла сделать ни единого вздоха. А в следующую секунду, вскочив, Линда уже бежала к воде. Хрипло повизгивая, навстречу ей спешно выбирались две пожилые матроны. Грузные, колышущиеся, спешащие выбраться на берег, они едва не сбили Линду с ног. Кто-то помог ей, придержав за локоть. Пенные серебрящиеся буруны стремительно приближались к берегу, а следом за ними неслись серповидные плавники столь известных всем пловцам хищников. Мелководье, сколько хватало глаз, почему-то кипело от вздрагивающих рыбьих тел. Чешуйчатая масса продолжала двигаться вперед, словно собиралась выползти на сушу. Впрочем, Линда не задумывалась над странным поведением рыб. Она видела только страшные плавники и Генри, плывущего из последних сил, отца ее маленькой Джу. Он то и дело скрывался под водой, захлебываясь, вяло загребая одной рукой, - вторую Генри старался держать на весу - вздувшуюся, окровавленную.

Андрей ЩУПОВ

ТО, ЧТО ХУЖЕ ЧУМЫ

Слоппер заявился к вечеру, когда в салун уже порядком набилось народу, и воздух, помутнев от сигарного дыма, дрожал, раскачиваемый возбужденными голосами. Подвыпивший Дуг толкался среди людей, назойливо уговаривая Римму, свою новую подружку, прогуляться наверх, к комнаткам, где шныряла ухмыляющаяся прислуга и в полумраке едва проглядывали лица собеседников. Он и не заметил появления приятеля. Бесшумно растворив двери, Слоппер шагнул в салун и, высмотрев широкоплечую фигуру Дуга, стал проталкиваться через толпу танцующих. Чахлый оркестрик из трех музыкантов как раз выдавал разухабистую "Марианетту", и за столиками оставались лишь совсем захмелевшие. Не без труда Слопперу удалось одолеть всю эту перетаптывающуюся массу людей. Это было все равно, что пересекать в брод горную бурливую реку. Дуг уже поднимал девушку на руках, намереваясь унести наверх, когда Слоппер тронул его за плечо.

Андрей ЩУПОВ

ЗАБЛУДИВШИЕСЯ НА ЧЕРДАКЕ

"Дни-мальчишки,

Вы ушли, хорошие,

Мне оставили одни слова

И во сне я рыженькую лошадь

В губы мягкие расцеловал..."

Б.Корнилов

Странный у него обитал квартирант. Ежеминутно плюющийся, тощий, злой, с двумя выпуклыми макушками. Евгений Захарович втайне его побаивался и оттого ни разу еще не скрестил с ним шпаги. Он понятия не имел, откуда берутся такие соседи, но предполагал, что очень издалека. Может быть, это главным образом и пугало. Гость издалека - все равно, что чужестранец, а чужестранец - производное от "чужого". Нехитрая этимология, наводящая на нехитрые мысли. Они жили вместе, но мечтали жить врозь. Вернее, Евгений Захарович мечтал наверняка, - о тайных желаниях жильца приходилось только догадываться. А, догадавшись, пугаться...

№ 609 отель «Рузвельт» Чикаго, штат Иллинойс

Осень, 1934 год

После Бразилии погода в Чикаго показалась промозглой и неуютной. Однако номер в отеле, где я остановился, отличался своей комфортабельностью и прочими излишествами, от которых мне приходилось отказываться в Южной Америке.

В деньгах я не нуждался. Перед отъездом из Рио, где мне пришлось отработать три года редактором филиала «Дейли Ньюс», я сумел продать несколько своих рассказов в издательство «Галлимара», а мой последний криминальный роман стоял третьим в списке бестселлеров этого года.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кейт Гамильтон, брошенной мужчиной, с которым ее связывали длительные отношения, уставшей от напряженной работы, крайне необходимо наладить жизнь заново и вернуть себе самоуважение. Она уехала от ярких огней Лас-Вегаса к дикой природе Госпела, Айдахо, в поисках простых радостей провинциальной жизни. Но когда первый же привлекательный незнакомец, которому Кейт попыталась сделать откровенное предложение, не раздумывая отверг ее, она задалась вопросом, что еще может пойти не так?

Ну, для начала, Кейт быстро осознала, что «Оригинальные стихотворные чтения женушек-мастериц» ничем не хуже, чем другие развлечения пятничным вечером. Потом она столкнулась лицом к лицу с Робом Саттером, бывшим хоккеистом-громилой, владельцем магазина «Саттерс Спорт»: он же - привлекательный незнакомец, который велел Кейт отвалить, когда она сделала ему недвусмысленное предложение.

Роб однажды уже сильно обжегся. Но когда они с Кейт оказались в магазине «MС» после закрытия, в суперкомпрометирующей ситуации, то придали фразе «приберитесь в пятом ряду» совершенно новый смысл. Чем и вызвали в Госпеле множество слухов…

Я учился на факультете журналистики Ленинградского университета. После первого курса, вернувшись в Петрозаводск, зашел в редакцию газеты «Комсомолец». В редакции меня попросили сделать материал о студенческих отрядах и выписали командировку в город Пудож. Подготовив материал о студентах, решил прогуляться по городу. На окраине города увидел красивый каменный дом. На стене висела табличка:» Пудожский детский дом». Мимо детского дома я, как будущий журналист, пройти просто не мог. В результате, вместо двух дней пробыл в Пудоже больше недели. Познакомился с ребятами и воспитателями. Написал о детском доме большой очерк, который был напечатан в газете «Комсомолец». Через полгода написал повесть «Братья». Это был 1987 год, а в 2007 году выступая перед воспитанниками детских домов, с удивлением узнал, что повесть все еще читают, она интересна детям.

От автора.

Перед вами не церковная книга. Это книга светских рассказов о маленьком мальчике жившем две тысячи лет назад, о детстве величайшей личности — Иисусе Христе.

Однажды, в ночь под Рождество 1998 года, приснился мне маленький Иисус. Утром я записал увиденное во сне. В следующую ночь вновь приснился яркий цветной сон, который запомнился мне до мельчайших подробностей. Иногда за ночь снилось по два сюжета сразу. Рассказы писались удивительно легко, будто кто-то шептал их мне на ухо. Так получилась книга рассказов о детстве Иисуса Христа от рождения до четырнадцати лет. Возраст, когда Иисус ушел от мамы Марии в странствия по Земле.