Безответная любовь

Нина Катерли

Безответная любовь

За ночь город стал другим. Это было похоже на возвращение. Через много лет, пустых и одинаковых, с длинными ожиданиями, ненужными разговорами, одинокими тусклыми вечерами, она вернулась вдруг на улицы, оставшиеся где-то далеко, в ранней юности, может быть, в детстве. На улицы, почти уже забытые и вот в это утро снова явившиеся вместе с солнцем, разбивающимся о стеклянные лбы трамваев; вместе с "классами", неровно начерченными на тротуаре и называющимися - ну, конечно же, господи, как она могла забыть! - "скачок".

Другие книги автора Нина Семеновна Катерли

Нина Катерли

Чудовище

- Лучше уж пускай бы как раньше, - сказала тетя Геля и вытерла глаза.

- Как раньше?! Благодарю вас! Хорошенькое дело: "как раньше!" - так и задохнулась Анна Львовна. - Я всю жизнь живу в этой квартире и всю жизнь варю суп в комнате на плитке, почти не пользуюсь газом. И вынуждена была до последнего буквально времени ходить в баню, хотя у нас есть ванна. Я боялась лишний раз выйти в туалет, не говоря уж о том, что моя личная жизнь...

Сборник, посвященный 70-летию одного из виднейших отечественных литературоведов Константина Марковича Азадовского, включает работы сорока авторов из разных стран. Исследователь известен прежде всего трудами о взаимоотношениях русской культуры с другими культурами (в первую очередь германской), и многие статьи в этом сборнике также посвящены сходной проблематике. Вместе с тем сюда вошли и архивные публикации, и теоретические работы, и статьи об общественной деятельности ученого. Завершается книга библиографией трудов К. М. Азадовского.

Нина Катерли

День рождения

- Мама! Да перестань, наконец, сосать воротник! И поднимись, я отодвину кресло!

Надежда Кирилловна начинает вставать. Она крепко упирается в подлокотники, и на руках сразу вспухают толстые синие вены. Теперь ухватиться за край стола, выпрямить спину. Ну, вот и все. Дочь Наталья двигает кресло в угол, смахивает с него невидимые крошки, оправляет на старухе платье.

- Все уже измято! - ворчит она. - Ничего нельзя надеть!

Нина Катерли

Нагорная, десять

В повестке, которую Влюбленный вынул как-то утром из почтового ящика, было написано следующее:

"7 апреля с.г. Вам надлежит явиться к 7 часам утра по адресу Нагорная ул., дом N_10, имея при себе ценные личные вещи. Явка строго обязательна".

"Не может быть! Это, наверно, не мне, - подумал Влюбленный, - почтальон перепутал адрес".

Но - нет. Почтальон ничего не перепутал. В верхнем левом углу повестки была четко выведена фамилия Влюбленного и даже стояли инициалы.

НИНА КАТЕРЛИ

ДНЕВНИК СЛОМАННОЙ КУКЛЫ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

"Я - Катя Синицына. Екатерина Александровна, год рождения 1979-й, русская, образование высшее незаконченное. Не замужем, что вполне естественно.

Для чего я пишу эти записки? А дело в том, что через три недели меня положат на операцию, и хоть я абсолютно уверена, что все будет в порядке, но все-таки, как говорит мой доктор Евгений Васильевич, медицина - наука не точная. То есть в принципе случиться может все, некоторые, например, не просыпаются после наркоза. Так что на всякий случай я решила исповедаться. На худой конец... А может, это станет моей пробой пера, первым сочинением, а сама я - писательницей. В моем положении (даже если операция пройдет нормально) это был бы отличный вариант.

Нина Катерли

Прохор

Прохор постучал мне в окно. Я влезла на подоконник и высунулась в форточку.

- Ты что - свободен сегодня?

- До обеда. Пошли гулять, а?

- У тебя на спине целый сугроб.

- С утра шел снег. Выходи, я тебя жду.

Я оделась и вышла во двор, захватив с собой веник. Счистила снег у него со спины и с боков, обломала с ушей сосульки.

- Как тебя отпускают в такую погоду? - сказала я. - Смотри, догуляешься до воспаления легких.

Нина Катерли

Дорога

"Дорогу осилит идущий" - так называлась вторая часть воспоминаний Василия Ивановича Ехалова, директора завода, - ну да, на заслуженном отдыхе, будь он неладен, но все равно о человеке следует судить по делу, которому отдана жизнь, а не по тому, чем он занимается, когда давно перевалило за седьмой десяток. Тут уж все вроде одинаковы... Все да не все: кто вот вспоминает для новых поколений, как прошел ее, свою единственную дорогу, думает, осмысливает, а кто киснет по поликлиникам, убивает на ерунду последние дни... А если вдуматься, в жизни - все последнее, с самого начала; что бы человек ни делал, все он делает в первый и в последний раз. Да. А молодые теперь, бывает, хуже стариков, ни о чем подумать не хотят, плывут по течению... Крякнул Василий Иванович, заворочался в кресле у письменного стола, жирной чертой подчеркнул только что выведенный заголовок. Первую часть отдал вчера соседу Галкину, тот обещал, как прочтет, отвезти в город, машинистке.

Нина Катерли

Кусок неба

Серый, неопрятный и совсем непривлекательный кусок неба оторвался откуда-то и пролез ко мне в открытую форточку. Он выбрал себе место в углу за письменным столом, как раз там, откуда я вот уже целую неделю собиралась вымести паутину, и поселился, подобрав под себя рваные края.

Вот сейчас вы скажете: "Так и есть, начинается теперь символизм, интересно знать, что она имеет в виду под этим куском неба, небось, душу там или какие-нибудь еще переживания". А вовсе нет, напрасно вы это. Речь идет об обыкновенном натуральном куске нашего осеннего ленинградского неба, довольно грязном, между прочим, закопченном и неприветливом куске, который подозрительно и злобно поглядывает на меня, устроившись между тумбочками письменного стола.

Популярные книги в жанре Современная проза

Подборка рассказов с сайта «ПРОЗА. ру».

В Интернетовской группе встретились люди с разными судьбами. Как им понять друг друга? Как найти общий язык?

В одной из повестей, которую я никогда не буду заканчивать, предполагалась маленькая реминисцентная вставка; главный герой вспоминает, как в детстве его не взяли на праздник. Теперь их этой вставки получился отдельный рассказ, никак не связанный с тем, что когда-то хотел написать. Вот он:

АНАТОЛИЙ КОЗЛОВ

ПРИМИРИТЬСЯ С ВЕТРОМ

Повесть

Тишина. Пустота в душе. Никакой карманный китайский фонарик, купленный на рынке в Ждановичах, не способен разогнать темень в глубине моей души. Там беспросветная, тяжелая, глухая ночь, хоть стальным ножом режь — не останется ни бороздки-следа, ни даже царапины...

Да вроде все как обычно. День за днем. Утренний эспрессо в чашке, сига­рета зажата в пальцах. Чистота и порядок на кухонном столе. Белая пепельница с логотипом «Fabuљ», наполненная окурками-фильтрами. И тишина, безраз­личие, тоска. Сердце в груди не стучит надрывно. Наоборот, затаилось где-то между ребрами, словно виновато в чем-то. Ждет. Чего? Что же ты, мое хоро­шее, онемело? Протестуй, толкайся, гони по венам кровь так, чтобы в ушах гул стоял, пульсируй в висках, чтобы глаза застило. Не молчи, мое верное сердце. Не бойся меня, господина, хотя — кто из нас Господин?.. Не волнуйся, мое израненное, истерзанное сердце. Переживем и это. Научились. Никто не заме­тит неладного. Нашей боли. Темная ночь светлее чужой души. И я вымучен­но, криво улыбаюсь сам себе, в никуда, в застеколье окна — в неизвестность. А сердце молчит. Не реагирует ни на крепкий кофе, ни на десяток выкуренных сигарет. Оно затаилось-схоронилось, словно напроказивший ребенок от отца. Ребенок, рассыпавший соль, целый пакет, на только вчера постеленный в зале новый ковер. Горка соли на шикарном ковре. Неизбежность наказания. Для ребенка — возможно. Только какое я имею право тебя корить, а? Ты единствен­ный свидетель моих побед и поражений, скорбных и счастливых мгновений, обманов (нас тобой обманывали) и унижений. Ты же меня учило доброте и терпению. Ты. И кажется, кое-чему я научился. Ведь если что-то болит, зна­чит, еще есть чему болеть. У меня все тело заполнено тишиной и пустотой. Я равен безграничной пустыне. Моисеевой пустыне, которую и в сорок лет не преодолеть. Моя пустыня неподвластна времени. Во что или в кого верить? В людей вообще? В конкретного человека? Нет. Я не живу иллюзиями. В себя? Сколько можно! А главное — во имя чего? Остается Всевышний. Но у Него столько хлопот, к Нему обращено столько просьб, молитв, что Ему тяжело рас­смотреть среди мириад душ мою пульсирующую точку.

НАТАЛЬЯ КОРАЛЕВСКИХ

2

НАТАЛЬЯ КОРАЛЕВСКИХ

АНТИПРИНЦ

РОМАН

МОСКВА

2013 г.

3

4

5

6

7

"АнтиПринц" : предыстория и сама идея романа

" Собственно... с чего бы начать. Начну с того, что это –

роман в письмах. Обычных и электронных, просто сообщениях

в одной из популярных соцсетей. Он сложен, соткан, как

Дети и матери. Матери, которые сами едва перешагнули порог детства и пока не знают всех тягот реальной жизни. Воображая сказку и игнорируя быль. Игнорируя боль, которую несут им отцы. Отцы их детей, вечные безответственные романтики перекати-поле, сегодня тут, а завтра там. А ведь во всем этом когда-то была любовь! Со всеми этими чужими людьми она однажды творила чудеса – красоты и понимания.

Куда уходит первая любовь? В какое чудовище она может превратиться, если ее не отпустить? На эти жесткие, как сама жизнь, вопросы и отвечает культовый прозаик Галина Шербакова в новой книге.

Судьбы ее героев и героинь вызывают в памяти прекрасное советское кино – «Москва слезам не верит», «Служебный роман», «Еще раз про любовь».

Окунитесь в стихию подлинных чувств, узнайте, что такое сила духа и слабость плоти. Примите бесценный урок сострадания к женщине – святой и грешной, вечной матери и вечной вдове мира.

Продюсер третьесортного утреннего шоу Бекки Фуллер сумела пригласить в свою программу легендарного ведущего Майка Помероя. Правда, Майк отказывается говорить о моде и погоде и сплетничать о знаменитостях. Это делает его соведущая Колин Пек, бывшая королева красоты, которая постоянно выводит Майка из себя. Пока Майк враждует со своей партнершей, у Бекки начинается роман с ее коллегой Адамом Беннеттом. Но из-за конфликта в эфире все оказывается под вопросом: судьба шоу, работа, репутация и даже личная жизнь…

«Ситуация с Зоберном уже сама по себе захватывающий литературный сюжет. Один из самых талантливых в своем поколении прозаиков, первыми же опубликованными рассказами обозначивший собственную территорию в этом жанре, никак не может остановиться в расширении границ своего дара, каждая новая его публикация — это новый Зоберн».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нина Катерли

Человек Фирфаров и трактор

Ну, чего, спрашивается, он привязался? Тащится сзади вдоль тротуара, какой-то кривобокий, неуклюжий и деревенский.

Фирфаров оглянулся по сторонам и прибавил шагу, слава еще богу, никто не встретился из знакомых, ведь просто неудобно - идет человек к себе в институт на работу, а за ним - можете себе представить? - плетется какой-то настырный урод, которому место на свалке или, по крайней мере, на селе. И надо же так влипнуть - забыл вчера запереть гараж. Украсть там, правда, нечего - "Москвича" своего накануне как раз отогнал в комиссионку - получил открытку, что подошла наконец очередь на "Жигули". А утром вышел во двор, и - будьте любезны - оказывается, ворота в гараже нараспашку. И почувствовал себя Николай Павлович этаким растяпой, охломоном, тюшей, а таких ощущений он просто не выносил и имел, между прочим, к тому веские основания.

Нина Катерли

Коллекция доктора Эмиля

1

Даже глаза открывать было тошно. Тусклый свет почему-то все время трусливо моргающей лампочки падал на пыль в углу, как раз напротив дивана, на котором он лежал вниз лицом; пыль эта сбилась комками, похожими на мертвых мышей, а сбоку на окне жухлая занавеска съежилась, брезгливо подобрав мятые края, точно противно ей было касаться грязного подоконника.

Лаптев застонал и уткнулся лицом в ковер. Запах от ковра был тоже пыльным. Все это и пружина, выпирающая прямо в живот, раздражало, а больше всего - нет, уже не раздражало, а злило ощущение собственной нелепости, никчемности, неумения ничего организовать в своей жизни. Ничего! Ладно бы еще просто не везет, так ведь эту его патологическую неудачливость чувствовали другие и, конечно, шарахались, как от больного холерой. Сегодняшний день - вовсе не исключение, и все-таки почему эта история с докладом должна была произойти именно с ним? А с кем? Если не с ним, то с кем? Не с Рыбаковым же!

Нина Катерли

Охо-хо

Дети улеглись спать. Кошка перестала бегать по коридору и гонять целлулоидный шарик. Охо-хо уютно устроился между пружинами кресла и задремал. Было тепло. Привычно пахло пылью, и громко тикал старый будильник.

Резкие голоса разбудили его. По комнате ходили, скрипели дверью, двигали мебель.

- А может быть, не надо? Можно ведь вычистить пылесосом и сделать новую обивку. Может, не надо? - говорила Дочка Хозяина.

Нина Катерли

Окно

В нашей квартире все окна выходят во двор. И зимой, и летом, и в плохую, и в солнечную погоду вижу я желтую стену, перечеркнутую водосточной трубой, вижу чужие окна и, если подойти к стеклу совсем вплотную, сверху - кусок неба. Вот по этому куску только и можно понять, какая погода. По стене тоже иногда можно - в мороз она слегка серебряная, в дождь почти черная, а когда светит солнце, еще желтее, чем всегда.

Окна мы открываем редко, только форточки. Незачем: двор у нас пыльный, деревьев там нет. Вот когда моем окна весной и осенью, тогда открываем. И все.