Без права на трагедию

Вадим Баранов

Без права на трагедию

О современных спорах вокруг Максима Горького

Сатисфакция

СТРЕЛЬБА ПО МИШЕНИ

В ПОСЛЕДНИЕ годы имя Горького стало одной из любимых мишеней для людей, увлеченных борьбой с тоталитаризмом. В борьбе этой теряются ориентиры - их заменяют идеологические клише с противоположными знаками: плюс на минус. "А.М. Горький умер сам или его отравили? - Шестидесятилетие мрачной мистификации" - так называлась статья В.Тополянского в "ЛГ" от 12.06.96.

Другие книги автора Вадим Ильич Баранов

Документальный роман «Горький без грима» охватывает период жизни М. Горького после его возвращения из эмиграции в Советскую Россию.

Любовь и предательство, интриги и политические заговоры, фарс и трагедию — все вместили эти годы жизни, оборвавшиеся таинственной смертью…

Второе издание переработано и дополнено новыми фактами и документами, содержит большое количество фотографий, в том числе и не вошедших в предыдущее издание.

Книга рассчитана на всех, кто интересуется отечественной историей и культурой.

Вступительная статья к собранию сочинений А. Н. Толстого в 10-ти томах.

Вадим Баранов

Горький и его окрестности

Почему Иосиф Сталин симпатизировал Муре Будберг?

Сюжет

Хотелось начать эти заметки как-то иначе, - приблизившись к самому Горькому. Да вот приходится двигаться к центру с отдаленной околонаучной окраины, преодолевая всякого рода нелепости.

О ГРАНИЦАХ ДИСКУССИИ

"Литературная газета" опубликовала (29.01.97) нечто под потрясающе остроумным названием "А дустом его не пробовали?" Из первого же абзаца можно узнать следующий факт из недавней отечественной истории, богатой парадоксами. "В незабываемый день 19 августа 1991 года въехали в Москву танки с людьми в военной форме и один литературовед в штатском из города Горького - доктор филологических наук В.И. Баранов. Армия вскоре ушла, а специалист в штатском остался и осыпал прессу душераздирающими сообщениями о загадочной трагедии Максима Горького. Необыкновенную разгадку этой трагедии удалось найти только благодаря энергии горьковеда. В конце 1996 года издательство "Аграф" выпустило в свет сборник своевременных мыслей Баранова, озаглавленный "Горький без грима. Тайна смерти" (подчеркнуто мной. - В.Б.).

Популярные книги в жанре Публицистика

У фантаста, как у поэта, есть свой «черный человек». Облик его не всегда мрачен: сейчас, когда над робкой еще зеленью мая плещется яркий кумач, на лице незваного гостя простецкая улыбка своего парня, а в словах добродушный укор: «Послушай, не тем ты, брат, занят, не тем! Пишешь о небывалых мирах, куда попадают твои выдуманные герои, странствиях во времени, каких-то разумных кристаллах и тому подобной сомнительности. Да кому это надо?! Бредятина все это, ей-ей… Ты оглянись, оглянись! Кругом делается настоящее дело, варится сталь, выращивается хлеб, солнышко светит, люди заняты земным, насущным, это жизнь, а ты витаешь… Куда это годится!»

Юрий Нагибин о музыке в своей жизни. Запись выступления.

Книга обрисовывает историю войсковой части 74306, становление и развитие учебного центра связи Ракетных войск стратегического назначения,

Очерк написан сухим военным языком, поэтому читать его практически невозможно. Рекомендуется как справочник.

«Октябрьская революция 1917 года, упраздняя буржуазию, причислила к ней все свободные профессии интеллигентного труда, и в конце концов в процессе упразднения они пострадали несравнимо более, чем капиталистическая буржуазия, против которой истребительный поход пролетариата был объявлен. Смею сказать больше: по правде-то говоря, только они одни настолько пострадали. Капиталисты чашу петроградских мучений лишь пригубили, мы же выпили до дна…»

«Я такъ много писалъ, въ послѣдніе годы, по женскому вопросу, что мнѣ распространяться о своемъ отношеніи къ чаемому равноправію женщины и мужчины было бы излишне, если бы не естественное и цѣлесообразное желаніе, свойственное всякому катехизатору: лишній разъ прочитать вслухъ свой символъ вѣры. По моему глубочайшему убѣжденію, женское равноправіе – единственное лекарство противъ язвъ содіальнаго строя, разъѣдающихъ современную цивилизацію одинаково и въ хорошихъ, и въ дурныхъ политическихъ условіяхъ. Нѣтъ политическихъ строевъ, которые не ветшали бы до необходимости обновиться назрѣвшимъ соціальнымъ переворотомъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Убійство въ Царскомъ Селѣ баронессою Врангель сестры своей, Чернобаевскій процессъ въ Москвѣ и рѣчи и ходатайства женскаго конгресса въ Парижѣ заставили печать и общество снова разговориться на тему о ревности, мирно спавшую въ архивѣ чуть ли не со временъ „Крейцеровой сонаты“…»

«Привыкнув с детских лет к авторитету Александра Ивановича, как несравненного русского Демосфена, я услыхал его лично и познакомился с ним лишь в 1896 году, в Москве, в окружном суде. Он выступал в качестве гражданского истца по делу бывшего редактора „Московских ведомостей“ С. А. Петровского, обвинявшегося, не помню кем, в клевете. Говорил Урусов красиво, бойко, эффектно, с либеральным огоньком, был раза два остановлен председателем, но, в общем, я должен сознаться – речь была довольно бессодержательна и неприятно утомляла слух громкими банальностями…»

Я ничего не начинаю и ни къ чему не приступаю; собственно говоря, я продолжаю давно начатое дѣло, и потому долженъ сдѣлать это предисловіе. Читатели найдутъ здѣсь рядъ бѣглыхъ замѣтокъ, тѣхъ замѣтокъ, которыя каждый дѣлаетъ, читая современныя книги и журналы и раздумывая о современныхъ дѣлахъ. Порядка въ нихъ никакого не будетъ; за то я постараюсь, чтобы онѣ имѣли строгую, связь. Начала у нихъ нѣтъ и конца имъ быть не можетъ; но, по мѣрѣ силъ, я придамъ имъ правильное теченіе. Этими объясненіями я хотѣлъ бы заранѣе предупредить нѣкоторые упреки, которыхъ опасаюсь. Можетъ быть читатель, прочтя иную замѣтку, скажетъ: что же это какъ-то ничѣмъ не оканчивается? Отвѣчаю: я бы остался доволенъ и тѣмъ, если бы вы сказали, что это неоконченное хорошо начинается. Можетъ быть читатель въ другой разъ замѣтитъ: какъ мало сказано! Это слѣдовало бы развить и изложить обстоятельно. Отвѣчаю: я радъ, что хоть затронулъ то, что привлекаетъ ваше вниманіе, и, по вашему мнѣнію, заслуживаетъ большаго развитіи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Николоз Бараташвили

Лирика

Перевод с грузинского

Б. ПАСТЕРНАКА и М. ЛОЗИНСКОГО

СОДЕРЖАНИЕ

Л. Каландадзе. Николоз Бараташвили

СТИХОТВОРЕНИЯ

Соловей и роза

Кетевана

Сумерки на Мтацминде

Таинственный голос

Дяде Григолу

Ночь в Кабахи

Раздумья на берегу Куры

К чонгури

Моей звезде

Наполеон

Княжне Е[катери]не Ч[авчава]дзе

Серьга

Е.А.Баратынский

Из книги "Русская элегия XVIII-начала XX века"

x x x Тебе на память в книге сей Стихи пишу я с думой смутной. Увы! в обители твоей Я, может статься, гость минутный! С изнемогающей душой, На неизвестную разлуку Не раз трепещущей рукой Друзьям своим сжимал я руку. Ты помнишь милую страну, Где жизнь и радость мы узнали, Где зрели первую весну, Где первой страстию пылали? Покинул я предел родной! Так и с тобою, друг мой милый, Здесь проведу я день, другой, И, как узнать? в стране чужой Окончу я мой век унылый. А ты прибудешь в дом отцов, А ты узришь поля родные И прошлых счастливых годов Вспомянешь были золотые. Но где товарищ, где поэт, Тобой с младенчества любимый? Он совершил любви завет, Судьбы, враждебной с юных лет И до конца непримиримой! Когда ж стихи мои найдешь, Где складу нет, но чувство живо, Ты их задумчиво прочтешь. Глаза потупишь молчаливо... И тихо лист перевернешь. 1819

Е.А.БАРАТЫНСКИЙ

Сонеты

Любовь "Хотя ты малый молодой..." "Когда, дитя и страсти и сомненья..."

ЛЮБОВЬ

Мы пьем в любви отраву сладкую; Но все отраву пьем мы в ней, И платим мы за радость краткую

Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви - огонь живительный, Все говорят; но что мы зрим? Опустошает, разрушительный,

Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания,

О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости, Тебе открыл бы душу вновь.

Евгений Абрамович Баратынский

- Авроре Ш[ернваль] - Безнадежность - Больной - В своих стихах он скукой дышит... - Весна - Взгляните: свежестью младой... - Водопад - Вчера ненастливая ночь... - Дельвигу - Желанье счастия в меня вдохнули боги... - Звезда - Идиллик новый на искус... - Итак, мой милый, не шутя... - К Алине - К Креницыну - К Кюхельбекеру - К[рыло]ву - Как много ты в немного дней... - Когда неопытен я был... - Лагерь - Люблю я вас, богини пенья... - Любовь и дружба - Мила, как грация, скромна... - Молитва - Мы пьем в любви отраву сладкую... - На что вы, дни! Юдольный мир явленья... - Напрасно мы, Дельвиг... - Невесте - Незнаю? Милая Незнаю!.. - Он близок, близок день свиданья... - Очарованье красоты... - Пироскаф - Поверь, мой милый друг... - Подражание Лафару - Поэт Писцов в стихах тяжеловат... - Прощание - Размолвка - Разуверение - Расстались мы; на миг очарованьем... - Рука с рукой Веселье, Горе... - Смерть - Тебе на память в книге сей... - Тебя ль изобразить... - Уверение - Финляндия - Финским красавицам - Элегия (Нет, не бывать тому...) - Эпиграмма (Дамон! ты начал...)