Без названия

Константин Кныш

- Hy вот ты и попалась! - пpоизнес чyть хpипловатый мyжской голос.

Я так и оцепенел лежа в кpовати. Hе подyмайте, что я такой пyгливый, но согласитесь - не каждый день тебя неожиданно бyдит чей-то незнакомый голос. Если вспомнить, то это впеpвые. В следyющий pаз не надо ложиться спать днем...

- Hе пpитвоpяйся спящей, не поможет! - голос пpодолжал pазговаpивать со мной.

"Со мной?!!", я пpиоткpыл глаза от yдивления. В лицо мне смотpел yгpожающего вида пистолет стpанной констpyкции. Дyло было зловеще шиpоким.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

С первыми аккордами оркестрового tutti началось интенсивное растирание промежности. Локальная психическая станция отслеживала реакцию массажируемого, и когда у Густава Эшера, плававшего в состоянии полудремы внутри музажного («массаж плюс музыка») кокона, столь назойливое воздействие вызвало дискомфорт, чувствительная часть тела тут же была оставлена в покое, оркестр убавил пыл, а проецировавшиеся в мозг возбуждающие картины сменились пасторальными.

Неокончено. Да и незачем, как теперь кажется. Написано плохо, неинтересно. Разве что как ностальгические воспоминания.

Значит так. Кто не знает, сие является продолжением «Чужого добра» и завязано на нем гораздо сильней, чем я изначально планировала. Ну и кратенькая АННОТАЦИЯ. Если что-то неумолимо тянет тебя к черту на рога без видимых на то причин — ляг, полежи, авось пройдет. Ну или потом не жалуйся, что не удержался и поехал. Иди теперь до конца, раз уж вляпался. Никогда бы не подумал, что призраки могут настолько раздражать? Жизнь полна открытий. Как вернешься домой, первым делом упразднишь должность шута? Твоё право. Не, отбрыкиваться бесполезно, верные друзья всё равно за тобой увяжутся, ты и сам знаешь. Ну и что, что ты против? Когда они тебя слушались? Я ж говорю, жаловаться бесполезно.

Автор этого рассказа стал лауреатом специальной премии журнала "Наука и жизнь" на конвенте (встрече) писателей-фантастов "Фант ОР-2009", состоявшемся в июне 2009 года в Санкт-Петербурге.

Доктор Силач окружен целой толпой супер-героев и супер-злодеев. Он борется со злом, но это ему уже порядком надоело… Пародия на комиксы.

Вдохновлено "Легендой о героях галактики", писано на фест "Любимый герой жив", и живы вообще все поголовно, кто попал в лапы автора этого безобразия. Короче, пустячок, а приятно.

ВСЕ ПЕРСОНАЖИ И ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА, ЗАИМСТВОВАННЫЕ АВТОРОМ ИЗ ДРУГИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ, — ЭТО ПРОСТО ЕДИНИЦЫ ИНФОРМАЦИИ, ЗАВИСАЮЩИЕ ГДЕ-ТО В НЕОБЪЯТНЫХ ГЛУБИНАХ ИНФОРМАЦИОННОГО ПРОСТРАНСТВА, СОЗДАННОГО КОЛЛЕКТИВНЫМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ СОЗНАНИЕМ. ТАК ИХ И СЛЕДУЕТ ВОСПРИНИМАТЬ, А ВОВСЕ НЕ В КАЧЕСТВЕ ПРОДУКТА НАГЛОГО ПЛАГИАТА СО СТОРОНЫ АВТОРА. СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!

MY NAME IS JOHN DEBRY AND I AM A COP,

MY WORK IS CATCHING CATS AT MOONNIGHTS

Удивительный день сегодня. У моей канарейки по имени Ксана появились наконец птенцы. Маленькие, прожорливые, тихонько попискивающие. Стоя в укромном уголке оранжереи, я смотрел и не мог насмотреться на счастливое семейство, на гордую мою любимицу. А тут еще радостным перезвоном завелась мелодия государственного гимна, а означает это, что я снова у дел, снова миллионы ждут моего слова и решения, снова обо мне вспомнили. Когда же в последний раз слышал я эту божественную музыку? Неужели пятьдесят лет назад? Давно, давным-давно это было. Интересно, парни, что вы успели без меня, старика, натворить.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей Кнышев

Рейтинг 200 удовольствий

(ближайшее выступление: 20 февраля 2003 в ЦДХ)

ВСТУПЛЕНИЕ.

(восстановлено по стенограмме доклада).

В последнее время, лежа на диване и осмысляя пережитое, я стал более чутко прислушиваться к различным сигналам, которые посылает мне организм: ко всевозможным покалываниям, урчаниям, позывам, нервным тикам, метеоризмам и пр.

И среди них особо выделил такую группу ощущений, как УДОВОЛЬСТВИЯ, - т. е. всевозможные приятности бытия, радости и наслаждения нашего подлунного существования.

Кобяков Евгений

Велопоход по КавМинВодам

Поход проходил с 30 апреля по 6-е мая. Было нас два человека, оба из Ставрополя. У меня (Евгений Кобяков)-Rock Machine Blizzard у Друга (Черных Андрей)-Merida Kalahari 570sx. Больше в Ставрополе велотуристов пока нет, хотя на байках катает человек 20. Проехано и пройдено в общей сложности 350км. Возникли небольшие проблемы со Спорткомитетом, поэтому мы не зарегистрировались и маршрут категорийным назвать нельзя (хотя на первую категорию онспокойно тянет).

Евгений Коблик

Родился 1 августа 1963 года, в 1986 году окончил географический факультет Московского государственного педагогического института. По основной специальности -орнитолог (т.е. занимается птицами, что, конечно же, не могло не найти отражения в песнях), работает в Зоомузее МГУ.

Последние 8 лет находится в постоянном цейтноте и песни пишет урывками, постоянно отвлекаясь на другие мелкие дела -семью, дописывание (уже в течение трех лет) диссертации, иллюстрирование книг про животных, участие в конгрессах и экспедициях, а также преподавание этнографии, биогеографии и еще Бог знает чего в различных школьных и внешкольных учреждениях.

Кирилл Кобрин

Прошлым летом в Мариенбаде

Рассказ

Г. Д.

Он стоял у фонтанчика с лечебной водой и ждал жену. Она опаздывала, но это не раздражало его. Он уже несколько лет не раздражался из-за ее опозданий, ее берлинских мещанских ухваток, ее деловитого сионизма. Он оставался хладнокровным даже когда она с сочным хрустом впивалась в бифштекс золотыми зубищами. Последние два-три года он с осторожностью и последовательностью ученого законника отделил ее от себя и поместил в специальную комнату в дальнем коридоре своей жизни. Там она и обитала, не высовывая носа за дверь; его тело иногда нехотя погружалось в ее, но даже в эти постыдные моменты его мысли пребывали то на очередной комиссии по разрешению трудовых споров, то в одном из недавних мучительно-сюжетных снов, длинных и омерзительных, как кольчатые черви. Да, он уважал и ценил ее, в конце концов, она спасла ему жизнь, женив - уже харкающего кровью - на себе, а потом вылечила, даже выходила в той волшебной швейцарской санатории. Да-да, она просидела рядом с ним, рука в руке, полгода на санаторном балконе: эти клетчатые пледы и деревянные шезлонги, эти развеселые голоса туберкулезных барышень в столовой, эти гробы, тайком, под покровом тьмы, выносившиеся из больничного корпуса, он запомнит навсегда. Или забудет, какая разница. Он уже многое забыл, даже то, чем жил долгие годы, назойливых друзей, жалкую графоманию, даже многолетние привычки, вроде молчаливых прогулок на зеленый холм, осененный приземистой копией Эйфелевой башни. Осталось совсем немного, сны, например. Они не то чтобы не ушли, наоборот, они каждую ночь распускали бесконечные нити, опутывая его измученное, полуоглохшее, полуослепшее сознание; утром он выныривал обессиленный, задыхающийся - в огромной супружеской кровати, большая голова жены покоилась рядом, за окном бойко кричали птицы, служанка уже гремела посудой на кухне, что же, пора вставать, пить чай, идти на службу. На работе, диктуя секретарше письмо с изложением несчастного случая на производстве в Нимбурке, он закрывал глаза и погружался в сохраненные картинки самого свежего сна: вот какие-то люди деловито протаскивают его сквозь четырехэтажный дом на Виноградах, на уровне третьего этажа у него отрываются руки, а к подвалу в руках у супостатов остается лишь его голова, при этом он оживленно беседует с мучителями и даже извиняется, что забрызгал кровью их серые костюмы. Это ничего, отвечают они, мы по такому случаю специально надели фартуки. Ну и хорошо, говорит он им, закрывает глаза и погружается в следующий сон, в котором его призывают в армию и заставляют как самого образованного - писать за неграмотных солдат письма домой. Он с рвением принимается за дело, но оказывается перед непреодолимым препятствием - в его батальоне служат хорваты, венгры и поляки, а он не знает их языков. Он предлагает писать письма на немецком, а потом отдавать их переводчикам; пожилой усатый лейтенант, похожий на покойного императора Франца-Иосифа, хвалит его изобретательность и назначает начальником специального письменного подразделения. Он сочиняет письма с утра до ночи, рядом усердно трудятся несколько рядовых, переводя их на языки подданных империи; подчиненные работают так быстро, что он не успевает писать послания и потому начинает их просто надиктовывать. Тут он открывает глаза и оказывается в своем директорском кабинете, залитом майским солнцем, секретарша барабанит по клавишам пишущей машинки, на дворе май 1923 года, империя не воевала уже пятьдесят пять лет, сейчас он закончит диктовку и отправится в вегетарианский ресторан обедать. Вечером они с женой идут в оперу.