Без любви жизнь не зовется жизнью

Единственная книга прозы знаменитейшего испанского кинорежиссера современности!

Эротические похождения безбашенной души богемного Мадрида! Поп-арт как норма жизни!

Плюс: избранные статьи Альмодовара о своем мастерстве!

Впервые на русском языке.

Отрывок из произведения:

Были времена, когда мы могли говорить только об оборотной стороне вещей (то есть с помощью сложных оборотов) в надежде, что сквозь решку все-таки проступит и орел. По счастью, эти времена миновали; изъясняться шифрами смысла не имеет. Пришла пора называть вещи своими именами — особенно некоторые из вещей. Кроме того что это современно, это, как выясняется, намного более просто.

Чтобы ходить вокруг да около, нужно иметь китайский характер (китайцы никогда не приступают прямо к сути, потому что полагают, что прямой путь избирает дьявол, а когда ходишь вокруг да около, дьявол оказывается посрамлен) или иметь таланта втрое.

Другие книги автора Педро Альмодовар

Единственная книга прозы знаменитого испанского режиссера. Эротические похождения безбашенной души богемного Мадрида! Поп-арт как норма жизни! Героиня этой книги Патти Дифуса называет себя сексуальным символом испанской богемы и выступает нашим гидом по самым злачным местам художественного Мадрида.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — и тоже, как правило, в ироничном ключе.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — и тоже, как правило, в ироничном ключе.

Единственная книга прозы знаменитейшего испанского кинорежиссера современности!

Эротические похождения безбашенной души богемного Мадрида! Поп-арт как норма жизни!

Плюс: избранные статьи Альмодовара о своем мастерстве!

Впервые на русском языке.

Единственная книга прозы знаменитейшего испанского кинорежиссера современности!

Эротические похождения безбашенной души богемного Мадрида! Поп-арт как норма жизни!

Плюс: избранные статьи Альмодовара о своем мастерстве!

Впервые на русском языке.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — как правило, в ироническом ключе.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — как правило, в ироническом ключе.

В сборник входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — как правило, в ироническом ключе.

Популярные книги в жанре Публицистика

Александр Проханов

18 сентября 2014 105

Политика Война

В Донбассе перемирие под свисты пуль. Но, слава Богу, перестали грохотать установки залпового огня, которые вырывали квартал за кварталом из Донецка и Луганска. Перестали плюхаться тяжелые снаряды дальнобойных гаубиц в дома престарелых, превращая обитателей в кровавые кляксы. Начался обмен военнопленных. Изнуренные, истомленные, раненные, волоча кровавые бинты, люди покидают места своего пленения.

Александр Проханов

20 ноября 2014 12

Политика Общество

Вы слышите, как хрустят континенты, как колышутся материки? Человечество меняет кожу, выдирается из мертвого хитина, куда его заточили сильные мира сего. Американский "град на холме" - символ американского мессианства и превосходства над миром, этот град колеблется, и похоже, что в нем завелись мыши. Американский храм золотого тельца, из которого Америка управляет своей мировой империей, начинает осыпаться, в долларе появляются трещины. Американская вавилонская башня, чудовищный инструмент, с помощью которого Америка стремится вершить мировую историю, повелевать историческим временем, эта башня, коснувшись неба, начинает шататься. И скоро появится новый Брейгель, который нарисует её разрушение.

Александр Проханов

27 ноября 2014 30

Политика Общество Экономика

Недавно прошел съезд Общероссийского народного фронта. А до этого - Форум православной молодежи. А до этого - Всемирный русский народный собор. И еще множество форумов, на которых обсуждался самый насущный вопрос - экономика, ее развитие.

Сегодня российская экономика страдает. Ее рост практически равен нулю, а где-то и переходит эту красную отметку, спускается ниже ноля. Экономические маги уверяют нас, что, используя классические рыночные технологии, мы добьемся стабильности. Стабильности ноля? Стабильности неуклонного спада? Реальность, в которой мы пребываем, далека от классической. Нас затолкали в углеводородный угол и лишили возможности иметь технологии, с помощью которых строятся самолеты, ракеты, космические группировки.

«Единственный знакомый мне здесь, в Италии, японец говорит и пишет по русски не хуже многих кровных русских. Человек высоко образованный, по профессии, как подобает японцу в Европе, инженер-наблюдатель, а по натуре, тоже как европеизированному японцу полагается, эстет. Большой любитель, даже знаток русской литературы и восторженный обожатель Пушкина. Превозносить «Солнце русской поэзии» едва ли не выше всех поэтических солнц, когда-либо где-либо светивших миру…»

«Предсвяточное событие Белокаменной – смерть Захарьина. Когда я увидел это неожиданное известие в „Московских ведомостях“, я, право, не поверил своим глазам и даже протер их:

– Как же это? Захарьин, сам Захарьин – и вдруг умер?!.»

«В «Киевской мысли» появилась статья г. Л. Войтоловского «Шлиссельбургское последействие», написанная на основании записок бывших шлиссельбургских узников М. Фроленко и М. Новорусского о выходе их на свободу. Статья г. Войтоловского, воспевающая величие коллективного инстинкта, пользуется трагическим примером шлиссельбуржцев для показания, как изоляция личности от коллектива толпы приводит даже «богатые и тонко одаренные натуры» к «оскоплению души». Не нахожу вообще удобным выставлять еще живых и здравствующих шлиссельбургских мучеников перед толпою в качестве субъектов, в которых будто бы «смерть коллективного инстинкта опустошила сознание». Но сверх того, обобщение в этом смысле, которое делает г. Л. Войтоловский, глубоко несправедливо…»

«Поѣздъ мчался. Въ тѣсномъ задверномъ углу третьекласснаго вагона, съ промерзлымъ добѣла окномъ, было холодно, тускло, слѣпо. Фонарь безпокойно мигалъ оплывшею стеариновою свѣчею, въ вентиляторѣ пѣла вьюга. Я лежалъ на жесткой скамьѣ, вытянувшись навзничь, руки за голову, въ дорожномъ отупѣніи очень далеко и по скучному дѣлу ѣдущаго человѣка, безъ мыслей, безъ вниманія. Бываетъ такое милое состояніе души и тѣла, когда не ты управляешь своими пятью чувствами, a они управляютъ тобою, и глядишь, и видишь ты передъ собою не потому, что есть воля и охота смотрѣть, a только потому, что глаза во лбу есть, зрительный аппаратъ работаетъ; слышишь не то, что интересъ велитъ слушать, но что само въ уши лѣзетъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Не знаю, почему, – должно быть, под впечатлением бурной полемики о Горьком, – видел во сне… Адолия Роде!

Как, не помню, но в личности уверен…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — как правило, в ироническом ключе.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — и тоже, как правило, в ироничном ключе.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — и тоже, как правило, в ироничном ключе.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — и тоже, как правило, в ироничном ключе.