Без крови

“БЕЗ КРОВИ” — это повествование о войне и мире, о трагедиях состоявшихся и несостоявшихся, о том, что любая ненависть не бесконечна.

Отрывок из произведения:

Окруженная полями, старая усадьба Мату Ружу выглядела слепой — и как бы изваянной из черного мрамора в лучах заката. Единственное пятно на безукоризненной глади равнины.

Четыре человека подъехали к усадьбе на старом «мерседесе». Дорога была пыльной и ухабистой — обычная проселочная дорога. Мануэль Рока увидел их через окно.

Он подошел к окну ближе. Сперва перед ним предстало облако пыли над кукурузным полем. Затем донесся звук мотора. Ни у кого больше в этих краях — Мануэль Рока знал — не было машины. «Мерседес» показался вдали и исчез за дубовой аллеей. Больше Мануэль Рока туда не смотрел.

Другие книги автора Алессандро Барикко

Роман А. Барикко «Шёлк» — один из самых ярких итальянских бестселлеров конца XX века. Место действия романа — Япония. Время действия — конец прошлого века. Так что никаких самолетов, стиральных машин и психоанализа, предупреждает нас автор. Об этом как-нибудь в другой раз. А пока — пленившая Европу и Америку, тонкая как шелк повесть о женщине-призраке и неудержимой страсти.

На обложке: фрагмент картины Клода Моне «Мадам Моне в японском костюме», 1876

Новеченто – 1900-й – это не только цифра, обозначающая год. Так зовут гениального пианиста-самоучку, родившегося на борту океанского лайнера. У него нет ни документов, ни гражданства, ни родственников, только имя, данное кочегаром, нашедшим ребенка. 1900-й никогда не покидал корабля, никогда не ступал на твердую землю. В бурю и в штиль он не отрывается от клавиш. Книга представляет собой драматический монолог, пронизанный удивительной музыкой и океанским ветром. Кажется, что Господь Бог управляет Вселенной, перебирая людские судьбы, как клавиши громадного рояля.

Перевод: Наталия Колесова

Читателям, оценившим прекрасный роман Алессандро Барикко «Мистер Гвин», будет интересно прочесть его новую книгу, названную «Трижды на заре». Но чью именно книгу Барикко или загадочного мистера Гвина? Без последнего уж точно не обошлось!

Три истории любви, увиденные и прожитые в тот миг, когда ночь сменяется днем, когда тьма умирает и небо озаряется первыми лучами солнца. Еще одна поэма Барикко, трогательная, берущая за душу. Маленький шедевр, который можно прочесть за вечер.

Жанр пока что лучшей книги А.Барикко — наиболее титулованного дебютанта 90-х годов, можно обозначить и как приключенческий роман, и как поэму в прозе, и как философскую притчу, и даже как триллер. Взыскательный читатель сам подберет ключи к прочтению этого многогранного произведения, не имеющего аналогов в родной словесности по технике письма и очарованию метафоры.

Главный персонаж нового романа Алессандро Барикко «Мистер Гвин» — писатель, причем весьма успешный. Его обожают читатели и хвалят критики; книги, вышедшие из-под его пера, немедленно раскупаются. Но вот однажды, после долгой прогулки по Риджентс-парку, он принимает решение: никогда больше не писать романы. «А чем тогда ты будешь заниматься?» — недоумевает его литературный агент. — «Писать портреты людей. Но не так, как это делают художники». Гвин намерен ПИСАТЬ ПОРТРЕТЫ СЛОВАМИ, ведь «каждый человек — это не персонаж, а особая история, и она заслуживает того, чтобы ее записали». Разумеется, для столь необычного занятия нужна особая атмосфера, особый свет, особая музыка, а главное, модель должна позировать без одежды. Несомненно, у Барикко и его alter ego Мистера Гвина возникла странная, более того — безумная идея. Следить за ее развитием безумно интересно. Читателю остается лишь понять, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться истинной.

Алессандро Барикко — итальянский писатель, журналист и музыкальный критик, лауреат престижных литературных премий Виареджо и «Палаццо аль Боско», а также знаменитой французской «Премии „Медичи“», один из самых ярких европейских романистов нашего времени. Миллионы читателей во всем мире стали поклонниками Барикко после того, как его короткие, но необыкновенно поэтичные и изысканные романы «Шёлк» и «Море-океан» (в России впервые изданы в 2001 году) были переведены на десятки языков, стали основой для множества театральных постановок и аудиоспектаклей. «Такая история» — последний из опубликованных романов Барикко. Судьба его главного героя нерасторжимо связана с европейской историей первой половины XX века и наполнена подлинной страстью — увлечением автомобилями, скоростью, поэзией дороги. Между историческим автопробегом Париж — Мадрид 1903 года, увиденным глазами ребенка, и легендарным ралли «Милле Милья» 1950-го, умещается целая жизнь: разгром итальянской армии в Первой мировой войне, переворачивающий сознание молодого человека, доля эмигранта в Америке и Англии, возвращение на родину…

Алессандро Барикко, один из самых популярных и загадочных европейских писателей наших дней, пересказывает на свои лад гомеровскую «Илиаду» – может быть, величайший и мировых литературных памятников всех времен.

«Иллиада для Баррико становится гимном войне, исполненным тем не менее неизменным стремлением к миру. Античный текст ценен для него именно потому, что способен пролить свет на загадки современной цивилизации. По признанию самою автора, он пытается «построить из гомеровских кирпичей более плотную стену» Избрав форму живого субъективного повествования, Баррико не отказывает себе в праве смело вторгнуться в созданную Гомером сложнеишую повествовательную конструкцию. Он переосмысливает заново древний сюжет о Троянской войне и отваживается проговаривать вслух оттенки смыслов, которые почти три тысячелетия оставались спрятанными между строк «Илиады».

Итальянский писатель Алессандро Барикко (р. 1958) стал знаменит после выхода в свет романов «Море-океан» и «Шелк». Барикко — лауреат многих крупных литературных премий не только в Италии, но и в других странах мира. В 1998 году на экраны вышел фильм «1900. Легенда о пианисте», в основе которого — театральный монолог Барикко, а в 2007-м появился фильм «Шелк», сразу же завоевавший популярность у зрителей. Роман «Эммаус», опубликованный в Италии в 2009 году, — тонкий, пронзительный рассказ о судьбе современных молодых итальянцев, о любви, дружбе и вере, о познании истины, о страданиях и поисках смысла жизни, о крушении надежд и обретении себя.

Популярные книги в жанре Современная проза

Олег Павлов

Яблочки от Толстого

Вольный рассказ

Дождь бился о крышу кузова, хлестал по стеклам, как по глазам. Ехали мы без света и уже без разговорцев. В темноте стремительно убывающих суток и этого одичавшего проливного дождя трасса заплыла болотно и точно растворилась. Навстречу попадались разбитые и раскуроченные машины пустые, потухшие, без людей. Пару раз движение вдруг запруживалось и объезжали свежую аварию, где слепили огни, где бегали и кричали, кого-то спасали. Могло почудиться, что мы едем в Ясную Поляну за миг от гибели. Так блуждали мы в дороге долгие часы сквозь водянистые безбрежные поля, от которых делалось еще черней. А перед самой Тулой проехали по мосту над рекой - это была Ока, и с выси увиделся стоящий под небом вровень с мостом холм могучий берега с безмолвной церковью, похожей на крепостную башню. В черту города въехали мы уже в сонливой, голодноватой тиши. Дальше дороги Басинский не знал, и мы плутали, не ведая, куда надо сворачивать, отыскивая следы дома отдыха, который назывался, как и усадьба, "Ясная Поляна". Илья Толстой ему разъяснял по телефону, что сворачивать надо сразу после Тулы у каких-то столбов, точной копии знаменитых яснополянских, однако ж доехали до неизвестной деревни, а столбов - ни тех, ни других - видно не было.

Олег Павлов

После Платонова

Я убежден, что Платонову было с т р а ш н о жить, но не из-за обстоятельств собственной судьбы - создатель "Чевенгура" мог понимать свое существование в этих обстоятельствах только как временное, отсюда и усталость в каждом платоновском взгляде, дошедшем до нас. Никакой более страшной картины невозможно представить человеку, чем картина убийства, воспаляющая ответной судорогой выживания каждый нерв и как будто на живой же плоти выжигающая свою реальность. Платонов видел смерть, которую сеяла революция в воронежских степях. Но что пробудила в нем первая увиденная картина смерти? То, что после никогда он не мог забыть - и настойчиво выписывал эту одну и ту же картину смерти: прекращение, убывание, исчезновение, отнятие жизни.

Юлия Пескова

Привет, красавица!

Несколько летних дней

Пескова Юлия Алексеевна родилась в Ленинграде в 1976 году, окончила филологический факультет МГУ. Живет в Москве. Печатается впервые.

Шарль-де-Голле была забастовка, и я прилетела в Мадрид только вечером. Пако с Лолой сразу же повезли меня в какой-то бар. Не успев опомниться с дороги, я уже пила за здоровье своих друзей, отвечала на их вопросы и рассказывала о невзгодах парижской жизни. Лола слушала и хохотала. Пако пил джин с тоником и тоже хохотал.

Юрий Петкевич

День рождения папы

Папа сделал вид, будто не замечает Сашу с девушкой, а тетя Маша не знала, что сказать, и захихикала. Саша поставил чемодан и предложил Асе сходить на речку. Они спустились с крыльца, и Саша задумался - на каждом шагу надо было задумываться, потому что, убирая в доме, тетя Маша открывала окна и ведрами выбрасывала через них мусор, и за несколько лет, как папа привел эту женщину после похорон мамы, во дворе образовалась свалка вровень с заборами, - и к речке лучше было пройти по саду.

Михаил Петров

Д О Л Г И Й П У Т Ь В С А Н - Ф Р А Н Ц И С К О

недопьеса

в четырех картинах

Действующий лица:

Андрей - ему под тридцать. На момент действия потрепан, но не жизнью, а тем, что пару-тройку дней не живет дома. Единственный предмет в его руках, достойный внимания, учебник по логике Ю.В.Ивлева.

Наталья - выглядит младше своих лет, а также лет Андрея. У таких людей не понять, где заканчивается изюминка и начинается безуминка.

Общение с манипулятором похоже на прогулку по минному полю – никогда не знаешь, где подорвешься.

Не смогли отказаться от просьбы начальника, потому что «только вы сможете справиться с этой задачей»? Терпите своего партнера, ведь «с таким характером, кроме него, вы никому не нужны»? Жертвуете собой, чтобы не упасть в глазах друзей? Если вам знакомы эти ситуации и вы часто испытываете стыд, вину и одиночество – вы подорвались на мине манипулятора.

Доктор Саймон почти 30 лет изучает проблемных личностей и знает все о методах эффективной борьбы с ними. Автор уверен, что в арсенале манипуляторов десятки приемов и тактик, с помощью которых они пользуются добротой, состраданием, любовью и надеждой жертвы, оставляя взамен страхи и сомнения. Эта книга поможет вам изучить ловушки манипулятора, чтобы никогда в них не попадаться.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Миллионы людей в мире подвергаются физическому и эмоциональному насилию. Это семейные разборки или притеснение на работе, нападение на улице или стрельба в школе. Даже если кажется, что тема насилия вас не касается, это не так. Криминалисты утверждают: лишь 1 % преступников оказывается за решеткой. Как понять, стоит ли доверять человеку из своего окружения? Не является ли он абьюзером и домашним тираном? Джо Наварро, профайлер ФБР, написал эту книгу, чтобы помочь простым людям защититься от токсичного влияния. Он разделил опасных личностей на четыре психотипа, объяснил мотивы их поступков и дал четкие описания, как вычислить таких людей и противостоять им.

Он не хочет признавать, что делает тебе больно. Для него нормально повышать голос, оскорблять или применять силу. Он ни во что не ставит твое мнение. Он не остановится, пока ты сама не прекратишь это безумие.

Советы, изложенные здесь, помогут распознать абьюзера и вооружат вас инструментами самозащиты, физической или психологической, от агрессивных и контролирующих мужчин. А также позволят скорректировать негативное поведение партнера, если он готов меняться.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Недовольный всем, что вышло из-под его пера, Алессандро Барикко погрузился в современность и освоил профессию градостроителя. Так возник «City» — роман-город, с кварталами — сюжетными линиями и улицами-персонажами. Как и полагается уважающему себя городу, в нем есть все для увлекательной жизни: боксеры, футболисты, профессора, парикмахер, генерал, гениальный подросток, девушка на первом плане. А если этого покажется мало, — за углом демонстрируют захватывающий вестерн. Барикко не изменяет своему обыкновению — приговаривать к смерти полюбившихся ему героев. Так легче расставаться с ними...

Первый по времени роман Алессандро Барикко – он же первый по качеству, если верить многочисленным критикам. Перед нами – мир сумасбродных изобретателей, страстных любовников, скоростных локомотивов и стеклянных дворцов. Странные люди в странных обстоятельствах, приходящие к странному финалу, – все это увенчано не менее необычным заглавием «Замки гнева». Полукафкианские видения, сходящиеся в одной точке, чтобы затем продолжиться в виде геометрически безупречной прямой: Барикко безошибочно избрал курс, который вывел его в число ведущих европейских авторов нашего времени.

Габриэль Барилли

Медовый месяц

Леонард Бухов, перевод с немецкого

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Кристина Ковальски

Линда Розенбаум

Барбара Венгер

Место действия: здесь

Время действия: сегодня

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

На сцене комната без дверей (мансарда). Это квартира в стадии ремонта и переезда. Посередине - рождественская елка, ожидающая, когда ее начнут наряжать. У основания елки картонные коробки с шарами, гирляндами и другими украшениями. К правой стене прислонено большое зеркало в золотой раме. Перед ним стоит Линда и танцует под музыку, звучащую из портативного приемника (Фил Коллинз "You can't hurry love"). На Линде короткое черное платье, черные чулки, высокие черные сапожки. Костюм абсолютно не рождественский. Она смотрится в зеркало, надевает клипсы, подкрашивает губы... Входит Кристина в зимнем пальто, нагруженная пакетами, и наблюдает за погруженной в свое занятие Линдой. Затем кладет пакеты, сбрасывает пальто на пол и идет в соседнюю комнату. Линда замечает движение позади нее и выключает музыку.

Евгений Баринов

ПОТОМСТВУ В ПРИМЕР

- эта надпись украшает памятник капитану Хазарскому в Севастополе, чтобы навсегда сохранилась память о его необыкновенном подвиге. Поучением потомству должна стать и смерть героя, отравленного ворами-интендантами, считает кандидат медицинских наук, судебно-медицинский эксперт Евгений Христофорович Баринов.

14 мая 1829 г. фрегат "Штандарт" и бриги "Меркурий" и "Орфей" находились в дозоре у Босфорского пролива. На подходе к нему они обнаружили выходящую турецкую эскадру численностью 18 вымпелов. Командир "Штандарта", командовавший русским отрядом, приказал кораблям уходить к Севастополю, чтобы сообщить командующему о появлении в море главных сил противника. Тихоходный "Меркурий" отстал от своих и был настигнут двумя турецкими линейными кораблями. Это были ПО-пушечный "Селемие" и 74-пушечный "Реал-Бей". 184 турецким орудиям наши моряки могли противопоставить лишь 18 пушек небольшого калибра. Капитан брига Александр Иванович Казарский собрал офицеров и сообщил им свое решение - принять бой с превосходящими силами противника. Присутствующие единодушно поддержали его. По приказанию Казарского в крюйт-камере на бочку с порохом положили заряженный пистолет. Последний из оставшихся в живых офицеров должен был взорвать бриг, чтобы он не достался врагу... Неравный бой продолжался более трех часов. Искусно маневрируя и укрываясь в пороховом дыму, Казарский стремился вывести корабль из-под турецкого огня, и все-таки "Меркурию" пришлось выдержать несколько страшных бортовых залпов неприятеля. Позже было подсчитано, что он получил 319 пробоин. При этом бриг не только уклонялся от огня противника, но и поражал его своим огнем. Такелаж "Селемие" был столь поврежден меткими выстрелами русских артиллеристов, что возникла угроза падения мачт. Турецкий флагман был вынужден убрать паруса и лечь в дрейф для устранения повреждений. Теперь перед "Меркурием" остался один противник, правда, в несколько раз превосходящий его по огневой мощи. Раненный в голову Казарский не покидал своего поста и продолжал руководить боем. На борту брига было много раненных и убитых. И тогда он решился на отчаянный поступок. Продолжая вести огонь, стал сближать "Меркурий" с "Реал-Беем". Турецкий капитан решил, что русский командир хочет взорвать оба корабля. Турки в панике начали прыгать в воду. Но когда корабли сблизились, наши артиллеристы несколькими залпами, почти в упор, перебили сразу несколько рей на "Реал-Бее". Паруса рухнули, и многопушечный корабль потерял ход. "Меркурий" же изменил курс и, никем не преследуемый, пошел в сторону родного Севастополя. Известие об удивительной победе брига облетело всю Россию. О подвиге моряков писали многие русские и зарубежные газеты. Скромный морской офицер Александр Иванович Казарский стал национальным героем. Ему посвящали стихи и поэмы. Денис Давыдов сравнивал его со спартанским царем Леонидом. На кораблях русского флота матросы пели "Казарскую" - песню, сочиненную в народе. Французский поэт СенТоме написал об этом бое оду "Меркурий". Дождь наград пролился и на команду брига. Да и сам он впервые в истории русского флота был награжден Георгиевским кормовым флагом и вымпелом. Этим же указом повелевалось всегда иметь в составе Черноморского флота корабль, носящий имя "Меркурий". Карьера Казарского резко пошла на взлет. Некоторое время он продолжал командовать разными кораблями, а после присвоения ему звания капитана 1-го ранга, император назначил его своим флигель-адъютантом. Николай 1 часто поручал дельному, способному офицеру проведение особо важных ревизий и инспекций в разных губерниях России. Весной 1833 г. Казарский был откомандирован на Черноморский флот, чтобы помочь адмиралу М.П.Лазареву организовать экспедицию на Босфор. Александр Иванович возглавил погрузку десантных войск на корабли эскадры, инспектировал тыловые конторы флота и интендантские склады в Одессе. Из Одессы Казарский переехал в Николаев для проверки интендантов. Но 16 июля 1833 г., через несколько дней после приезда в город, 36-летний флигель-адъютант внезапно умер. По Николаеву поползли темные слухи о причинах его смерти. Уже на похоронах среди провожающих капитана в последний путь слышались разговоры о том, что против Казарского был составлен целый заговор и что он был отравлен. Через полгода в Николаев прибыла следственная комиссия, которая эксгумировала тело, изъяла внутренности покойного и увезла их в Петербург. В то же самое время туда поступило письмо: николаевский купец 1-й гильдии Василий Коренев уведомлял императора, что в городе был заговор против его флигель-адъютанта. Донесение было передано в Сенат и найдено бездоказательным, о чем было сообщено Николаю 1. Несмотря на это, тот приказал шефу корпуса жандармов А.Х.Бенкендорфу назначить расследование. Выполнив поручение, Бенкендорф составил для императора подробную записку. "Дядя Казарского Моцкевич,- писал в ней граф,- умирая, оставил ему шкатулку с 70 тыс. рублей, которая при смерти разграблена при большом участии николаевского по лицмейстера Автономова. Назначено следствие, и Казарский неоднократно говорил, что постарается непременно открыть виновных. Автономов был в связи с женой капитан-командора Михайлова, женщиной распутной и предприимчивого характера, у ней главной приятельницей была некая Роза Ивановна, состоявшая в коротких отношениях с женой одного аптекаря. Казарский после обеда у Михайловой, выпивши чашку кофе, почувствовал действие яда и обратился к штаб-лекарю Петрушевскому, который объяснил, что Казарский беспрестанно плевал и оттого образовались на полу черные пятна. Когда Казарский умер, то тело его было черно, как уголь, голова и грудь необыкновенным образом раздулись, лицо обвалилось, волосы на голове облезли, глаза лопнули и ноги по ступни отвалились в гробу. Все это произошло менее, чем в двое суток. Назначенное Грейгом следствие ничего не открыло, другое следствие также ничего хорошего не сообщает, ибо Автономов ближайший родственник генерал-адъютанта Лазарева". Таким образом, было фактически официально признано, что Казарский умер насильственной смертью. Заключение же Бенкендорфа свелось к тому, что Казарский был убит с целью сокрытия другого уголовного преступления - кражи завещанных ему денег. Однако очень трудно согласиться с этим выводом. Кража шкатулки с деньгами могла случиться, но вряд ли Автономов решился бы из-за этого на убийство. Ведь если бы даже состоялся суд, обвинявший полицмейстера в краже денег, то наказание за нее было бы куда более мягким, нежели за предумышленное убийство находящегося при исполнении императорского поручения флигель-адъютанта, да еще с предварительным сговором и вовлечением в это других персон. Не удивительно, что Николая 1 не удовлетворили результаты жандармского расследования. На записку Бенкендорфа он наложил резолюцию, предписывавшую князю Меншикову, главнокомандующему вооруженными силами России на юге страны, лично во всем разобраться. Увы, расследование Меншикова также оказалось безрезультатным. Дело тянулось очень долго, интерес к нему постепенно падал, и, в конце концов, оно было сдано в архив за давностью срока. Загадка смерти капитана Казарского осталась нерешенной. И все-таки попытаемся раскрыть ее... Осенью 1886 г. в журнале "Русская старина" опубликовала свои воспоминания близкая знакомая семьи Казарских Елизавета Фаренникова. По ее мнению, Казарский стал жертвой военных чиновников-казнокрадов, имевших покровителей в высших кругах Петербурга. Александр Иванович неоднократно участвовал в различных ревизиях и инспекциях, в ходе которых он заслужил репутацию ревизора беспощадного и неподкупного, кроме того, защищенного славой национального героя и флигель-адъютантскими аксельбантами. По мнению исследователя В.В.Шигина, весной 1833 г., после совместной работы с адмиралом М.П.Лазаревым, Казарский знал всю подноготную подготовки экспедиции на Босфор, о состоянии и вооружении кораблей, тыловой базы. Беспорядки и злоупотребления, выявленные им, были столь вопиющи и грозили такими наказаниями военным сановникам, что они, зная о неподкупности дотошного ревизора, решились на крайний шаг - его физическое устранение. В воспоминаниях Фаренниковой приводится описание последней встречи с Казарским, когда он, по пути в Николаев, посетил расположенное поблизости от города ее имение. Александр Иванович находился в подавленном настроении, нервничал, был задумчив. "Не по душе мне эта поездка, предчувствия у меня недобрые",- сказал он ей. После этого попросил супругов Фаренниковых встретиться с ним в Николаеве и назначил конкретный день встречи. В тот день должно было произойти что-то очень важное и, возможно, опасное, и капитан хотел заручиться поддержкой друзей. Вероятно, владея информацией, компрометирующей многих высокопоставленных лиц, он хотел доверить ее надежным людям на случай своей смерти. Через несколько дней после последней встречи в имение Фаренниковых прискакал морской служитель с известием, что Казарский при смерти. Это случилось под утро именно в то самое число, на которое была назначена встреча. Срочно прибыв в Николаев, супруги Фаренниковы застали Казарского в очень тяжелом состоянии, начиналась агония. Перед смертью капитан смог сказать только одну фразу: "Мерзавцы меня отравили". Потом на короткий миг забылся. Через полчаса его не стало. Елизавета Фаренникова сообщает в своих мемуарах, что после похорон она с супругом попыталась восстановить картину последних дней Александра Ивановича. За отсутствием гостиницы в Николаеве, Казарский остановился в доме у некой немки, где и столовался. Перед приемом пищи требовал пробовать приготовленную для него еду. Во время визитов, которые обязан был делать, он решительно отказывался от предлагаемых пищи и напитков, но в одном генеральском доме дочь хозяина поднесла ему чашку кофе. Казарский выпил чашку, по-видимому, не желая огорчить отказом молодую девицу. Наверное, на этом и строился весь расчет злоумышленников. Уже спустя несколько минут капитан почувствовал себя плохо. Поняв причину ухудшения состояния, он вернулся домой и вызвал врача. Тот рекомендовал ему горячую ванну, из которой Казарского вынули едва живым. Фаренникова считает, что врач также был вовлечен в заговор и не оказал капитану должной помощи. В.В.Шигин, основываясь на ее воспоминаниях, высказал предположение, что Казарский был отравлен ртутью. Это предположение не лишено смысла. Казарский мучился сильными болями и кричал: "Доктор, спасайте, я отравлен!" Какого характера были боли неизвестно, но, повидимому, у него был поражен желудочно-кишечный тракт. Это очень похоже на действие деструктивного яда, то есть вещества, вызывающего дистрофические и некробиотические изменения почек, печени, миокарда, желудочно-кишечного тракта, головного мозга и др. Многие яды этой группы поражают слизистые оболочки пищеварительного тракта и способны накапливаться в организме. Ртуть и ее соединения, наряду с фосфором, мышьяком и цинком, относятся именно к деструктивным ядам. Похоже, Казарского отравили ртутью и фосфором - веществами, которые проще всего было достать в Николаеве. Хлориды ртути - сулема и каломель довольно часто применялись в то время в фармацевтике и парфюмерии; не составляло большого труда раздобыть и белый фосфор. Учитывая осторожность Казарского, вряд ли можно допустить хроническое отравление малыми дозами. Куда вероятнее, что ему поднесли сразу большую дозу. Данные яды плохо растворяются в воде, даже горячей, и Казарский мог заметить беловатый или желтоватый осадок в своей чашке, что укрепило его в убеждении- он отравлен. При приеме сулемы слизистые оболочки рта, губ, глотки приобретают сероватый оттенок, набухают, покрываются налетом. Появляется боль в области желудка, рвота с кровью, частый водянистый стул с примесью крови и слизи (ртуть вызывает сильное слабительное действие). После наблюдается нарастающая слабость, мышечные судороги, металлический вкус во рту и потеря сознания. Из записки Бенкендорфа видно: Казарский "беспрестанно плевал", и на полуобразовались черные пятна, которые было невозможно смыть. Можно полагать, что, помимо металлического вкуса во рту и усиленного слюноотделения, у Казарского развился ртутный стоматит с кровоточивостью десен. Иногда при большой дозе ртути пострадавшие ощущают лишь жжение в желудке и тошноту, а через 1 - 2 часа состояние резко ухудшается, человек теряет сознание, у него развивается острая сердечно-сосудистая недостаточность, и наступает смерть. Таким образом, в целом картина кончины Казарского соответствует симптомам отравления соединением ртути, а именно - сулемой. Яд был принят в очень большом количестве, что вызвало острое отравление и сравнительно быстрый летальный исход. Учитывая уровень науки того времени, можно с уверенностью сказать, что при правильном проведении экспертизы трупа Казарского можно было с полной достоверностью установить причину смерти капитана. Руководство по отравлениям, составленное тогдашним профессором Медико-хирургической академии Нелюбиным, долгое время считалось ценнейшим пособием по вопросам токсикологии. Современниками Казарского были такие известные судебные медики, как С.А.Громов, С.Ф.Храповицкий и И.В.Буяльский. Даже через полгода после смерти, когда была произведена эксгумация трупа и изъяты внутренние органы, можно было установить истинную причину смерти, обнаружить ртуть или другое вещество, вызвавшее отравление. Однако этого не сделали. Даже император не в силах был разорвать цепь воровской круговой поруки своих чиновников... В Севастополе на Матросском бульваре стоит памятник с лаконичной надписью: "Казарскому. Потомству в пример". Добавить к тому что-либо трудно. Всей своей короткой жизнью отважный моряк доказал правомерность этой надписи, он свято берег честь офицера русского флота, думал о благе своей Родины и могуществе русского оружия.