Бессмертник

Тот, кто пытается не просто рассказать историю, но рассказать ее как можно лучше, как это делает Павел Крусанов, поневоле оказывается в некоей группе риска.

«Литературная газета»

В переполненном вагоне метро читать его виртуозные рассказы не рекомендуется. Голова закружится, пол из-под ног уйдет…

«Неделя в Петербурге»

В своих рассказах он поет «дар бесцельного существования» и право на «отрадную праздность» – независимо от погоды за окном вечное лето царит на страницах его прозы.

«Знамя»
Отрывок из произведения:

Сменив имя сотни pаз, настоящего он, pазумеется, не помнил. Для ясности повествования назовём его Воpон, ибо воpон живёт долго.

Он pодился в хpистианской стpане, в семье гоpшечника. Счастье его детства складывалось из блаженных погpужений голых пяток в нежную жижу будущих гоpшков, из путешествий по узким улицам-помойкам, из забиваний палками жиpных кpыс в мясном pяду pынка, из забавного сцепления хвостами собак и кошек, из посещений яpмаpок, где смуглый магpибский колдун в шеpстяном плаще с баpхатными заплатами показывал невеpоятные чудеса вpоде пятиглавого и пятихвостого мышиного коpоля или удивительного человекогусеницы с веснушчатым лицом и длинным мохнатым туловищем, внутpи котоpого, казалось, катаются большие шаpы. За особую плату гусеницу pазpешалось покоpмить pыхлым кочанчиком капусты, похожим на зелёную pозу, и pасспpосить о своей судьбе.

Рекомендуем почитать

В детстве я выпиливал лобзиком, не курил и страшно не любил темноту. Полюбил я ее только лет в восемнадцать, когда начал курить, зато перестал выпиливать лобзиком. До сих пор об этом жалею.

Я помню, на нашей Прядильной улице, когда меняли булыжную мостовую, мальчишки из соседнего дома в песке отрыли авиационную бомбу. Участок улицы оцепили, жителей из ближайших домов эвакуировали к родственникам и знакомым, а мы, сопливое население, стояли вдоль веревки с флажками и ждали, когда рванет.

Главная особенность Постнова в том, что он в отношении своих диковато-уютных фантазий безупречно стерилен: он, словно пузырек воздуха, помещенный в общую воду и оттуда, изнутри этого пузырька, рассказывающий о жизни, как она ему представляется.

Андрей Левкин

Олег Постнов — один из самых удивительных авторов, пишущих сегодня по-русски…

Макс Фрай

Среди самых шумных романов 2001 года, скорее всего, окажется и «Страх» Олега Постнова.

Вячеслав Курицын

Ствол потел, и дерево было пьяное, и никто из пятерых не заметил, как из рыхлой зеленой тени вышел на свет Кишкан.

Во лбу его горела звезда – круглая шляпка гвоздя, вбитого за мусульманскую дерзость правоверным господарем Владом. Он вышел, посмотрел на прикуривающего от газовой зажигалки Зискинда, обвел взглядом замершую на дороге компанию, похмурел и выставил палец.

Все помнить забыли про мелочь утренних дел. Снятое колесо «самоедки» лежало, сжавшись до высосанного кружка лимона, и механик-водитель Пучков, задрав наморщенный лоб, шарил промасленной пятерней в пустоте между коленями и покрышкой. Цепочка из картофельной кожуры упала с ножа Анны Павловны и обвила ее божественную ступню. Анна Павловна даже не ахнула. Жданов как сидел, скрючившись, возле капота, чеша накусанный бок, так и сидел, чеша.

Замечательно – на потолке, как раз над моей головой, так безответственно положенной на жесткую гостиничную подушку, чернели пулевые отверстия.

«Здесь проживал гусар, пил водку, думал о женщинах и стрелял с тоски из лепажа», – соображение показалось здравым.

Потолок был ранен в пяти местах, не хватало двух пуль, чтобы вышла Большая Медведица. Тот, кто стрелял, верно, не думал о звездах. Или проще – в пистолете не хватило зарядов.

От пулевых норок по потолку тянулись толстые старческие морщины, расходясь, тончали, пересекаясь, ловили сеткой медленных медных мух.

Другие книги автора Павел Васильевич Крусанов

Только человек, проведший детство в Египте, способен строить такие монументальные литературные композиции. Действительно, книги Павла Крусанова по сокровенному присутствию тайны и мощности исполнения в чём-то родственники египетских пирамид, символов незыблемости и вечности.

Мистика и история, трагические судьбы людей, вписанные яркими красками в судьбу России прошлой, настоящей и будущей, миф, творящийся на глазах читателя, хаос и космос в их извечном смертельном противостоянии – вот то поле, на котором Павел Крусанов ведёт в бой своих литературных героев и одерживает победу за победой.

«Укус ангела» — огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый…

«Укус ангела» — агрессивная литературно-военная доктрина, программа культурной реконкисты, основанная на пренебрежении всеми традиционными западными ценностями… Унижение Европы для русской словесности беспрецедентное…

Как этот роман будет сосуществовать со всеми прочими текстами русской литературы? Абсолютно непонятно.

В этом мартирологе четырнадцать имен, список далеко не полон, но, делая свою работу, авторы соблюдали условие личное знакомство с героями этих очерков. Все герои этой книги — люди очень разные. Их объединяет только то, что они были деятельны и талантливы, для них все начала и концы сходились в Петербурге. Все они — порождение Петербурга, часть его жизни и остаются таковой до сих пор.

Действие нового романа П.Крусанова происходит в ближайшем будущем – 2010-2011 годах. Персонажи этого затейливого повествования, одним из которых оказывается мистификатор и выдумщик Сергей Курехин, художественным жестом, артистической провокацией преображают привычную реальность до неузнаваемости.

Культовый прозаик, автор "Укуса ангела", пересказывает своими словами главную книгу наших северных соседей. "Калевала" - мощнейшее сочинение, практически не известное русским: старые переложения читать было невозможно. Да еще и цензура вырезала из них целые куски. Версия Крусанова - легкая, динамичная, увлекательная и полная. Хочешь, наконец, узнать, о чем написано в "Калевале"?

Павел Крусанов — известный прозаик с явственным питерским акцентом: член Ленинградского рок-клуба, один из лидеров «петербургских фундаменталистов», культуртрегер, автор эпатажных романов «Укус ангела», «Американская дырка», «Бом-бом», «Мертвый язык». Его упрекали в имперских амбициях и антиамериканизме, нарекали «северным Павичем», романы Крусанова входят в шорт-листы ведущих литературных премий. «Царь головы» — книга удивительных историй, современных городских мифов и сказок сродни Апулеевым метаморфозам или рассказам Пу Сун-лина. В этом мире таможенник может обернуться собакой, а малолетний шкет вынуждает злобного сторожа автостоянки навсегда исчезнуть с лица Земли. Герои хранят свою тайну до последнего, автор предпочитает умолчание красноречию, лишая читателей безмятежности.

 Роман `Ночь внутри` - своего рода притча. Это история о братьях Зотовых, выходцах из чумных астраханских степей, - людях, несущих в себе собственную погибель. Впечатляющая образность (порой до эпатажа) и замысловатая композиция романа вполне объяснимы наложение реальности на ирреальность - извечная роковая фантасмагория российской действительности. Поэтому и ужасы, порожденные этой действительностью, по-житейски осязаемы и страшны.

ХХ век укротил чуму, сибирскую язву, холеру и еще целый ряд страшных недугов, но терроризм как социальная патология оказался ему не по зубам. К настоящему времени бациллы терроризма проникли едва ли не во все уголки планеты и очаг разросся до масштабов всемирной пандемии. Чтобы лечить болезнь, а не симптомы, надо знать ее корни, понимать тайну ее рождения. Павел Крусанов не предлагает рецептов, но делает попытку разобраться в истоках явления, нащупать порождающие его психические и социальные протуберанцы. Иконы терроризма от Шарлотты Корде и Сергея Нечаева до Че Гевары и Карлоса Шакала предстанут перед читателем на страницах этой книги во всем своем зловещем блеске.

Популярные книги в жанре Современная проза

После возвращения из моего первого самостоятельного путешествия я совсем по другому стал смотреть на окружающий меня мир.

Раньше я воспринимал его таким какой он есть. А после того как я увидел как живут собачки в других странах я понял очень многое. В моей Швеции все собачки жили очень хорошо. Их хозяева их любили, кормили всякими собачьими деликатесами и много заботились о них. В Болгарии к сожалению всё было абсолютно по другому. Многих собачкам было негде жить, нечего есть и спали они на улице. Это как я считал очень несправедливо.

Писатель Дэвид Седарис недоумевает, почему компьютеры занимают человечество больше, чем такие интересные вещи, как наркотики и борьба против живых мертвецов.

Иллюстратор Джон Хан.

Впервые материал «Перфокарты на стол» был опубликован в журнале Esquire в 2006 году

Перевод Светланы Силаковой. First published by the New Yorker and translated and published with the permission of David Sedaris © 2013 by David Sedaris.

Братья и сестры Седарисы, по часовой стрелке, начиная с девочки в левом верхнем углу: Гретхен, Лиза, Дэвид, Тиффани, Пол и Эми.

В конце прошлого мая, за несколько недель до своего пятидесятилетия, Тиффани, моя самая младшая сестра, покончила с собой. Жила она в Массачусетсе, занимала комнату в развалюхе в неприветливой части Соммервилла и, как предположил патологоанатом, не менее пяти суток пролежала мертвая, прежде чем ее обнаружили, взломав дверь. Новость добралась до меня в аэропорту Далласа: прозвучала из трубки белого «телефона вежливости»[1]

Писатель Дэвид Седарис рассказывает, как это трудно — придумывать подарки, как еще труднее их искать и как совсем невыносимо, когда они начинают с тобой разговаривать.

Перевод Светланы Силаковой. Фотограф Питер Рисет (Peter Riesett).

В данный сборник вошли мои философские и юмористические рассказы, анекдоты, стихи и размышления. Данное произведение отличается от других книг автора индивидуальным взглядом на мир, неповторимым вкусом жизни. Читайте эту книгу и получайте хорошее настроение.

Ночной самолет в Париж вылетает из Джей-эф-кей в семь вечера, а в аэропорту де Голля приземляется на следующий день, в восемь сорок пять утра по французскому времени. Между взлетом и посадкой — недолгая пародия на вечер: разносят ужин, собирают пустые подносы, а через четыре часа наступает время завтрака. Смысл в том, чтобы обмануть свой организм: внушить ему, будто ночь длилась положенный срок, жалкая неглубокая дрема была полноценным сном, ты уже отдохнул и теперь заслуживаешь своей порции омлета.

В книге отражена жизнь людей, которые делают кино, но лиц которых зрители, чаще всего, не видят. Люди это всегда – люди, независимо от специальности, профессии или внешности. Перед читателем проходят дни жизни кинооператора Васильева, молодой актрисы и певицы Наташи, их товарищей по общей работе: режиссера Светланова, директора картины Юрия Анатольевича, художника Бориса, помощника режиссера Тани и множества других персонажей, связывающих повествование и судьбу главных героев в единую мозаику.

В книге живо описаны моменты обучения в театральном институте, сложные рабочие будни и веселые праздничные часы съемочной группы, профессиональные и личные отношения между коллегами и соратниками, сцены работы над фильмом и жизнь за кулисами концертного зала, незабываемые минуты жизни на съемках в павильонах, на натуре, в операционной или в экспедиции; съемки дублей и эпизодов, секреты и нюансы, перепитии жизни героев и тонкие нюансы их существования, лирические сцены и захватывающие “кадры”жизни съемочной группы в Крыму и похищения героини керчинскими бандитами. Река позитива струится сквозь повествование и обрушится ли в конце водопадом счастливого финала, – об этом узнает только благодарный читатель.

Многим бизнесменам в сущности безразлично, чем наполнять свой бизнес. Чем выгоднее. Он может работать с нефтью, автомобилями, зерном, водкой, недвижимостью, канцтоварами и биг-маками. Суть одна: он делает деньги, сводя бизнес с прибылью. А товар, с которым он работает – лишь произвольный наполнитель клеток бизнес-структуры, в которой и суть.

Аналогичным образом обстоит дело со многими оппозиционерами. Хотя сначала следует разграничить две их разновидности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Однажды вы заснете – и ваша жизнь изменится. Однажды вы проснетесь – и окажется… что все еще спите. Тогда вы откроете дверь в Сад Сирен и сделаете шаг вперед… Но сможете ли вы вернуться?

Эзотерические опыты и мифология в загадочном романе о путешествии в мир снов – таинственный Сад Сирен.

Бог Шутник обещал народу рэка приход избавительницы — она будет править Медным Архипелагом и освободит рэка от гнета завоевателей-луаринов.

Однако никто не подозревает, что ключом к свободе станет девчонка Али Хоумвуд — совсем недавно ее звали Алианна из Пиратского Обрыва.

Рабыня?

Наследница древнего клана лазутчиков?

Она и сама не понимает, как исполнить предначертанное и почему выбор Шутника пал именно на нее…

Борьба за Меарскую Корону продолжается. Разделённое на две части войско Гвиннеда противостоит повстанцам, которые готовят ловушку Дункану Мак-Лайну, смерти которого неистово желает бывший примас Гвиннеда Лорис. В это время оставленный регентом в Ремуте принц Нигель раскрывает заговор и учится использовать могущество, оставленное Келсоном своему наследнику. Мать короля, Джеханна, вернувшаяся из монастыря ко двору, мучительно пытается разрешить противоречия между своим даром и воспитанием, полученным в детстве.

Лишь два года мирной жизни выпало Гвиннеду после победы над Венцитом Торентским. Новая угроза нависла с запада: Меара, ставшая протекторатом Гвиннеда около века назад, начала борьбу за независимость и реставрацию своей королевской династии. Туда же бежал смещенный валоретский архиепископ Эдмунд Лорис, люто ненавидящий всех Дерини вообще и короля Келсона в частности. Разногласия по поводу выборов епископа Меары становятся первым камешком, стронувшим лавину междоусобной войны…