Бенефис двойников, или Хроника неудавшейся провокации

Виктор Федоров и Виталий Щигельский

БЕНЕФИС ДВОЙНИКОВ, или Хроника неудавшейся провокации

* ПРЕДИСЛОВИЕ

* ГЛАВА 1

* ГЛАВА 2

* ГЛАВА 3

* ГЛАВА 4

* ГЛАВА 5

* ГЛАВА 6

* ГЛАВА 7

* ГЛАВА 8

* ГЛАВА 9

* ГЛАВА 10

* ГЛАВА 11

* ГЛАВА 12

* ГЛАВА 13

* ГЛАВА 14

* ГЛАВА 15

* ГЛАВА 16

* ГЛАВА 17

* ГЛАВА 18

* ГЛАВА 19

Другие книги автора Виктор Фёдоров

Лишившийся звания принца, но не лишившийся принципов, Главк отправляется на поиски отчего наследства — легендарного клинка Крома. Добыв в бою магический меч, он встречает единокровных братьев, о существовании которых не подозревал, и узнает, что у них гораздо более высокое Предназначение, чем править захолустным северным королевством.

В поисках этого Предназначения новоявленные братья отправляются в путь по таинственному миру Межморья. Прежде чем они встанут на Истинный Путь, им предстоит беспощадная борьба с фанатичными приверженцами Великого Безымянного…

Виктор Федоров. «Когти дракона». Детективная повесть ужасов.

Серафим Разенков. «Ночь — время призраков». Фантастический рассказ.

Сергей Колобаев. «Мэд». Фантастический рассказ.

Михаил Отстроухов. «Дорога в миллиарды лет». Фантазия.

Художники Алексей Филиппов, Роман Афонин.

http://metagalaxy.traumlibrary.net

Валерий Буланников. Традиция старинного русского рассказа в сегодняшнем ее изводе — рассказ про душевное (и — духовное) смятение, пережитое насельниками современного небольшого монастыря («Скрепка»); и рассказ про сына, навещающего мать в доме для престарелых, доме достаточно специфическом, в котором матери вроде как хорошо, и ей, действительно, там комфортно; а также про то, от чего, на самом деле, умирают старики («ПНИ»).

Виталий Сероклинов. Рассказы про грань между «нормой» и патологией в жизни человека и жизни социума — про пожилого астронома, человеческая естественность поведения которого вызывает агрессию общества; про заботу матери о дочке, о попытках ее приучить девочку, а потом и молодую женщину к правильной, гарантирующей успех и счастье жизни; про человека, нашедшего для себя точку жизненной опоры вне этой жизни и т. д.

Виталий Щигельский. «Далеко не каждому дано высшее право постичь себя. Часто человек проживает жизнь не собой, а случайной комбинацией персонифицированных понятий и штампов. Каждый раз, перечитывая некролог какого-нибудь общественно полезного Ивана Ивановича и не находя в нем ничего, кроме постного набора общепринятых слов, задаешься справедливым вопросом: а был ли Иван Иваныч? Ну а если и был, то зачем, по какому поводу появлялся?

Впрочем, среди принимаемого за жизнь суетливого, шумного и бессмысленного маскарада иногда попадаются люди, вдумчиво и упрямо заточенные не наружу, а внутрь. В коллективных социальных системах их обычно считают больными, а больные принимают их за посланцев. Если кому-то вдруг захочется ляпнуть, что истина лежит где-то посередине, то этот кто-то явно не ведает ни середины, ни истины…

Одним из таких посланцев был Эдуард Эдуардович Пивчиков…»

Евгений Шкловский. Четыре новых рассказа в жанре психологической новеллы, который разрабатывает в нашей прозе Шкловский, предложивший свой вариант сочетания жесткого, вполне «реалистического» психологического рисунка с гротеском, ориентирующим в его текстах сугубо бытовое на — бытийное. Рассказ про человека, подсознательно стремящегося занять как можно меньше пространства в окружающем его мире («Зеркало»); рассказ про человека, лишенного способностей и как будто самой воли жить, но который, тем не менее, делает усилие собрать себя заново с помощью самого процесса записывания своей жизни — «Сейчас уже редко рукой пишут, больше по Интернету, sms всякие, несколько словечек — и все. По клавишам тюк-тюк. А тут не клавиши. Тут рукой непременно надо, рукой и сердцем. Непременно сердцем!» («Мы пишем»); и другие рассказы.

«Секс, еда, досуг — это мифы уводящие нас в социальное небытие, единственная реальная вещь в нашей жизни — это работа».

«Время воды» — это роман в двух частях, написанный от первого лица, лица неконкретного, но характерного. Первая часть — свободное повествование о недалеком прошлом — времени ошибок, вызванных процессом взросления героя на фоне разрушения привычного уклада жизни. Вторая — о весьма близком будущем — времени исправления личных ошибок, путем создания глобальных проблем. Социальная нагрузка романа умеренна, юмор местами циничен, низменных инстинктов не затрагивает. Рассчитан на неширокий круг думающих читателей.

С уважением, Автор.

Рассказы, напечатанные в журнале «Сибирские огни» №11 за 2008 год

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Что может таить в себе хрупкое, нежное создание? Таить до случая, до верной возможности переменить незадавшуюся жизнь…

Рассказ опубликован в киевском журнале "Детектив+" (№ 2-2006)

В начале ХХ столетия Австро-Венгрия проводила на Балканах захватническую агрессивную политику. Земельно-промышленные магнаты настойчиво требовали у правительства новых территориальных приобретений для обеспечения дополнительных рынков сбыта и сфер приложения избыточных капиталов. В Балканском регионе ее интересы неизменно сталкивались с интересами Российской империи, которая стремилась к укреплению своего влияния среди южнославянских народов, традиционно поддерживая их в борьбе за национальное освобождение. Произведенная Австрией осенью 1908 года аннексия Боснии и Герцеговины еще более обострила русско-австрийские отношения. Предвидя возможный вооруженный конфликт, обе страны начали загодя готовиться к войне. Одну из важнейших ролей в этой подготовке играла разведка.

То, что Марта Рикер будет следующей жертвой убийцы, никто не знал, кроме нее самой. Ни ее муж, ни полиция, ни, возможно, даже сам убийца. Она увидела, что ее ждет, во время одного из странных озарений, которые изредка посещали ее. Взять, к примеру, хотя бы ураган 1955 года. Она предчувствовала беду за неделю до того, как налетевшая на студенческий городок буря повалила на дорогу огромный дуб. Это произошло в тот самый миг, когда молодой инструктор по физкультуре решил сбежать с секретаршей ректора университета. Так уж получилось, что Марта Рикер предвидела и этот побег.

Миссис Эмили Проктор работала консьержкой в этом доме уже много лет и знала о своих жильцах все, ну или почти все. Она сразу сказала, что из брака Тодда и Энн Гейнсов ничего не выйдет. И как в воду глядела.

Внешне Тодд и Энн были самой обычной счастливой супружеской парой. Но миссис Проктор, считавшая себя хорошим психологом и знатоком людей, была уверена, что их брак долгим не будет. Слишком уж ветреным, по ее мнению, был Тодд и ревнивой — Энн.

Угораздило же этого мерзавца Кумса выбрать для встречи такой жуткий вечер. Чет Брандер плотнее обмотал шею шарфом и поглубже засунул руки в карманы, но это не помогло ему защититься от холода. Очень хотелось вернуться домой, но он был на мели, и деньги, которые брал у него в долг и наконец пообещал вернуть Фрэнк Кумс, были бы очень кстати.

Когда Брандер в очередной раз готов был махнуть рукой на встречу, ему улыбнулась удача. Неподалеку остановилось такси, и из него вышла крупная краснощекая женщина. Чет едва не сбил ее с ног, торопясь забраться на заднее сиденье, назвал водителю адрес и через десять минут уже был на месте. Погода ухудшилась, с реки дул ледяной, пронизывающий ветер.

Тадеуш Конвей ловко просунул руку за банку с формальдегидом и достал с полки наполовину полную бутылку виски. Он вытащил пробку, поднес бутылку к своим усатым губам и, зажмурив от удовольствия глаза, принялся поглощать огненную воду. На худой, как у цыпленка, морщинистой шее дважды дернулся кадык. Потом он задрожал и с довольным вздохом поставил бутылку на стол:

— Ну вот, совсем другое дело…

Откуда-то издали донеслась музыкальная трель звонка.

Снега не было и в помине. Да и откуда ему было взяться, когда на улице стояла двадцатиградусная жара. Во многих дворах все еще зеленели кусты, шелестели листьями пальмы. Если на минуточку закрыть календарь, то можно было забыть и про то, что сегодня был сочельник, канун Рождества.

Что ни говорите, а Рождество — прекрасный праздник. Даже если вы живете во Флориде. Даже если вы в сочельник не с женой и ребенком, а на дежурстве. Я бы как-нибудь еще смирился с обычным дежурством, но нас в этот теплый вечер было четверо и мы собирались поймать беглого зэка и водворить его обратно. Или пристрелить его, что было более вероятно. Парня приговорили к пожизненному сроку. Так что он едва ли захочет возвращаться в тюрьму.

Джон Флисон сидел в умиротворенном настроении на террасе большого дома и потягивал отличное шотландское виски. Погода была прекрасной. Все складывалось как нельзя лучше. Флисон был реалистом и понимал, что всего иметь нельзя. С женой ему и повезло, и одновременно не повезло. Кора была некрасивая толстуха средних лет со вздорным характером, но миллионы долларов, которые достались ей по наследству от отца, с лихвой перевешивали все ее недостатки. Все, что сейчас было у Джона, вернее, чем он мог пользоваться, принадлежало Коре. Как, впрочем, и он сам, с недовольной усмешкой вынужден был признать Флисон.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фламмарион К.

Удары молнии

Французский астроном, основатель обсерватории в Жювизи, близ Парижа, Камилл (Камиль) Фламмарион (1842-1925) получил всемирную известность, как автор прекрасных научно-популярных книг. За эти публикации ему была присуждена премия Парижской академии наук. О том, какими яркими фактами располагал Фламмарион, дает представление отрывок из его книги "Атмосфера", вышедшей на русском языке в 1910 году. Печатается с сокращениями.

Ланселот Клейборн был пажом в свите Екатерины Браганса, опальной жены Карла II, когда в 1665 году злосчастная судьба его дядюшки Уолтера Клейборна позвала молодого человека в далекую Америку. Овдовевший отец Ланса, сэр Мэтью, занимавший в те времена должность конюшего в Уайт-холле, был рад предлогу вырваться из душной атмосферы двора Стюартов.

Два года образованием Ланса занимались португальские монахи королевы Екатерины и веселые придворные распутницы. Его отец опасался, что юноша может стать этаким фатом с заморскими манерами. Монахи приучали Ланса к дисциплине, прибегая к помощи плетки из марокканской кожи, однако вложили в его бедную голову столько латыни, что она вряд ли могла способствовать карьере отпрыска из простой протестантской семьи; юные же красавицы столь добросовестно баловали мальчика, стоящего на пороге совершеннолетия, что и это могло ему только повредить, поскольку мысли его были заняты лишь особенностями женской природы.

ПЭТ ФЛАУЭР

ОДНОЙ РОЗОЙ МЕНЬШЕ

1

На той неделе нужно бы выкосить газон, - подумал он, зевая. Если бы только немного спала эта январская жара! Правда, ещё хуже была высокая влажность воздуха: в то лето Сидней показывал себя с самой худшей стороны. К счастью, Сьюзен уже спала. Дети в этом отношении не столь чувствительны, чем взрослые. Но Шейла определенно ещё не спит. Наверняка лежит в постели, читает, опершись на локоть и курит при этом последнюю сигарету.

В первом своем сочинении, «О войне иудейской», Иосиф Флавий по живым впечатлениям повествует о разрушении Иерусалима и о войне римлян с евреями, предпослав подробному рассказу об этом событии краткий очерк (1 и 2 книги) всего случившегося со времени взятия Иерусалима Антиохом Епифаном до отступления от Иерусалима Цестия Галла, правителя Сирии, и разгрома его войск иудеями.