Белый шаман

 Николай Шундик семь лет работал учителем на Чукотке, жил в глубоком кочевье. Он хорошо знает жизнь и обычаи народов Севера. В своем новом романе писатель рассказывает о непростой судьбе чукчи-охотника, человека незаурядного, мудреца, правдоискателя. Не сразу и непросто принимает он новую жизнь, которую принесла Советская власть, перемены, происходящие в жизни его народа.

Автор поэтично описывает жизнь гордого, мудрого чукотского народа, природу заполярного Севера.

Отрывок из произведения:

Пойгин курил трубку и думал: почему он пригласил Ятчоля на охоту? Этот ли человек, с которым он всю жизнь враждовал, достоин его великодушия? Между тем от сочувствия к Ятчолю, от сострадания к нему даже, кажется, смягчался мороз; а он такой свирепый, что по­рой раскалывает с гулом ледяные громады морских то­росов. Прокатится гул, и снова тишина — слышно, как стучит собственное сердце. Может, это не сердце, а Мор­жовая матерь стучит головой в ледяной покров моря? Как это важно — не ошибиться, не выстрелить в Моржо­вую матерь: иначе это будет похоже на выстрел в соб­ственное сердце.

Другие книги автора Николай Елисеевич Шундик

В романе рассказывается о людях Чукотки, об огромных переменах в жизни чукотского народа, которые произошли за годы Советской власти. Дружба чукчей с русскими большевиками, их совместная борьба за новую жизнь встречает яростное сопротивление со стороны остатков местного кулачества, шаманов и замаскированных врагов советского народа. Особенно ожесточенной эта борьба становится во время войны. Передовые оленеводы Ятто, Айгинто, Майна-Воопка, Тымнэро и другие под руководством парторга Гэмаля и секретаря райкома Ковалева продолжают строить счастливую жизнь в тундре.

На черной линии горизонта, там, где кипящее море сходилось с небом, покрытым снеговыми тучами, виднелась сплошная гряда плавучих льдов. Было трудно представить, чтоб сквозь эти льды мог пробиться в бухту пароход. Но два чукотских мальчика — Кэукай и Эттай — и русский мальчик Петя с нетерпением и надеждой высматривали пароходный дым на горизонте.

— Трудно пароходу сквозь такие льды пробиться, — угрюмо сказал Эттай. — А что, если он так и не придет?..

В романе рассказывается о людях Чукотки, об огромных переменах в жизни чукотского народа, которые произошли за годы Советской власти. Дружба чукчей с русскими большевиками, их совместная борьба за новую жизнь встречает яростное сопротивление со стороны остатков местного кулачества, шаманов и замаскированных врагов советского народа. Особенно ожесточенной эта борьба становится во время войны. Передовые оленеводы Ятто, Айгинто, Майна-Воопка, Тымнэро и другие под руководством парторга Гэмаля и секретаря райкома Ковалева продолжают строить счастливую жизнь в тундре.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Сергей Семенов

ПЕТЛИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ УЗЛА

Главы из романа (журнальная публикация)

1.

В монастырском саду злобно зашипели деревья: ветер на них налетел совсем неожиданно, а старые деревья не любили ничего неожиданного; августовские сумерки ползли такие приторные, такие бархатные, - и вдруг этот ветер!

Но - ударил гром; по листве захлестали плети дождя.

Ни ветер, ни дождь, опечалившие своею внезапностью старый сад, не вызвали, казалось, никакого живого отзвука в строгом двухъэтажном здании - в глубине сада, влево от группы монастырских церквей. В течение ста сорока лет привыкло оно именоваться Большой монастырской гостиницей. Пусть же теперь жесткие, пятиминутные люди, сменившие медлительных чернецов в подрясниках и клобуках, именуют его N-ская губернская чрезвычайная комиссия... Оно и под секущими плетями дождя продолжает посматривать на старый монастырский сад все с той же неизменившейся хмурой строгостью, словно уверяя этот старый сад в вечной неоспоримости права на свое существование. В его остановившихся зрачках-окнах не замелькали встревоженные лица, ставни не захлопали, спасая человечий уют; и только часовой, стоявший у главного крыльца, отступил в глубину.

Александр Серафимович СЕРАФИМОВИЧ

ПОЛИТКОМ

Рассказ

Как из весенней земли густо и туго пробиваются молодые ростки, так из глубоко взрытого революционного чернозема дружно вырастают новые учреждения, люди, новые общественные строители и работники.

И не потому появляются, и живут, и крепнут, и развиваются, что новые учреждения вновь организуют сверху, новые должности вновь создают сверху, а потому, что в рабочей толще и в толще крестьянской бедноты произошел какой-то сдвиг, какие-то глубокие перемены, которые восприняли эти новые ростки и дали им почву.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Движения

Поэма

I

Вокруг имения и дальше на версты, на десятки верст кругом стояла эта странная, может быть даже и страшная, мягкая во всех своих изгибах, иссиня-темно-зеленая, густо пахнущая смолою, терпкая, хвойная тишина. На севере было ветреное море и холодные озера, на юге - бесконечные, всюду заселенные поля, а здесь тихо перепархивали по опушкам стаи куропаток, краснобровые тетерева мостились на голых сучьях, легко прыгали, нюхая воздух крысиными мордочками, белки, и кое-где въелись в темно-зеленое, как ржавые пятна, имения, мызы, лесопильни. Но стук топоров, шипение и фуканье лесопилок и негромкие, неторопливые звуки усадебной жизни как-то неглубоко вонзались в вязкую тишину леса и застревали в ней.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Конец света

Рассказ

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

I

Получив командировку от одной из столичных газет на рыбные заводы и промысла Крыма, Прудников поехал туда не один, а со своим восьмилетним сынишкой Костей: он решил, что и Косте полезно будет познакомиться с промыслами, с заводами рыбного треста, с осенней путиной и со всем вообще строительством, какое попадется на глаза в этой поездке.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Лесная топь

Поэма

I

Когда зашло солнце, то вода в реке стала черной, как аспидная доска, камыши сделались жесткими, серыми и большими, и ближе пододвинул лес свои сучья, похожие на лохматые лапы.

Запахло прелью с близкой топи, протяжно и жалобно пискнуло в лесу, и потом долго стояло в ушах острое, как булавка.

А под ногами и около, в сухих листьях, зашуршало, зашевелилось и потянулось дальше, вдоль берега, что-то невидное и пугливое.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Маска

Стихотворение в прозе

I

Когда поднадзорный студент второго курса Хохлов вышел из дому на улицу, то сзади него остались низкие, пахнущие самоваром комнаты и во всю ширину их открытые злые и яркие глаза отца.

И звучал сзади его голос, хриплый, задыхающийся, похожий на лай, голос человека, у которого кто-то шутя разбил тесный аквариум земного счастья, так что вытекла затхлая тинистая вода и в предсмертных судорогах забились на полу крошечные рыбки.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Мелкий собственник

К пятилетнему Кольке, сынишке ночного сторожа Савелия и прачки Феклы, который остался в это летнее ясное утро один на хозяйстве (отец еще не приходил со службы, а мать понесла белье в город), подошла четырехлетняя Надя, дочь больничной сиделки, принесла на руках, как ребенка, прекрасную куклу, укрытую ярко-красным, атласным стеганым одеяльцем, и сказала с подходу, вся лучась и сияя:

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Младенческая память

Рассказ

I

Мы сидели за вечерним чаем, и Ефим Петрович, гидротехник, которого звали почему-то "хитротехник", - должно быть, за его незлобивость и мечтательность, - человек волосатый, бородатый и кряжистый, заговорил о памяти.

Неизвестно, что такое память; известно только, что отними ее у человека - и человека нет. Иногда не верится даже: "Я ли?" Память говорит: "Ты". Она все время блюдет и сортирует, точно готовит отчет для вечности. Иногда кто-то в тебе усиленно желает забыть и не может, и это всегда бывает страшно мучительно. Иногда она подсовывает тебе то, что тебе не нужно совсем, и ты отмахиваешься с досадой: "Ну, зачем же мне это? Спрячь". Она спрячет на время, а потом вдруг неожиданно вскинет перед тобой опять - буквально подбросит перед глазами, как ворох опавших ярких желтых осенних листьев. Не закрывай глаз - все равно увидишь! И увидишь еще, что это зачем-то нужно и почему-то важно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Статья из книги "О СТАРОМ И НОВОМ" (стр.141–168)

Изд-во "АЛЕТЕЙЯ", Санкт-Петербург, 2000 г.

Добро пожаловать в Зазеркалье!

Нет, Алиса не вернулась в очередной раз в Страну Чудес. На этот раз все будет совершенно по-другому…

Знакомые персонажи, надев чужие маски, оживают на страницах мрачного сюрреалистического триллера «Время Бармаглота». Таинственный убийца и его чудовищные приспешники держат в тисках страха целый город. Но кто-то охотится и за самим убийцей и еще большой вопрос, кто же — «меньшее зло». Распутать этот клубок предстоит лучшему сыщику Зазеркалья — Джеку.

РАЗРУШИТЕЛЬНЫЙ ПОЖАР В ПОМЕСТЬЕ СПЕНСЕРОВ. ГОРОД РАККУН.

В четверг примерно во втором часу ночи жители близ озера Виктории проснулись от прогремевшего взрыва, раздавшегося с северо-западной стороны леса города Раккун. Взрыв был вызван воспламенением химикатов, хранившихся в подвале заброшенного особняка семьи Спенсеров. Местные пожарные службы не могли подобраться ни к одной из сторон территории особняка, из-за установленной полицейскими преграды вокруг леса (в связи с недавно произошедшими убийствами около леса рядом с городом Раккун). После трехчасовой борьбы с огнем тридцатилетний особняк и прилегающие служебные постройки все-таки были полностью разрушенными. Особняк был построен Лордом Озвеллом Спенсером, Европейским аристократом, одним из основателей фармацевтической компании Umbrella Inc., спроектирован известным архитектором Джорджем Тревором, как дом приемов для высокопоставленных гостей корпорации Umbrella. Особняк был закрыт вскоре после завершения отделочных работ по неизвестным причинам. По словам Аманды Витни, представителя компании Umbrella, какая-то часть здания всё ещё использовалась фирмой для хранения промышленных чистящих средств и растворителей. Во вчерашнем заявлении Витни сообщила, что компания полностью берет на себя ответственность за произошедшее, назвав это следующим образом: «Это серьезная оплошность с нашей стороны. Мы должны были ещё давно очистить поместье Спенсеров от тех химикатов. Мы искренне рады, что никто не пострадал». На данный момент причина возникновения пожара остается неизвестной, но как сообщает госпожа Витни, Umbrella готова подключить своих личных исследователей для изучения разрушений в надежде на установление причины, послужившею возникновению пожара.

За вашу и нашу свободу!

«Катынь» — страшная книга. В истории человечества было много страшных преступлений, и о них написано много книг и исторических исследований. Преступление, известное под именем «Катынь», не самое крупное в истории по количеству убитых и не самое жестокое по методам уничтожения невинных жертв. Тем не менее, это преступление занимает одно из первых мест в списке чудовищных злодеяний нашего времени.

Тысячи людей, поверивших противнику, сдавшихся на милость победителя, защищенных всевозможными международными соглашениями и конвенциями, были убиты. Убиты не в разгаре военных действий, а систематически, по плану, детально и тщательно разработанному, с соблюдением многих профессионально продуманных предосторожностей. Каждое убийство такого рода ужасно по-своему, но в данном случае имела место гибель не случайной группы, злополучно попавшей в руки преступников, а уничтожение классово отобранного, и потому по-марксистски обреченного «цвета нации». К синодику жертв коммунизма, открытому уничтожением цвета русской нации, прибавилась польская трагедия, а потом и другие, связанные между собой общностью преследовавшейся цели и применяемых методов.