Белый Крокодил

Леонид Кудрявцев

Белый Крокодил

- Скука-то какая!

Белый Крокодил сидел рядом со мной и изучал расписание рейсов.

- Да, - согласился я, с отвращением листая прошлогодний журнал. - И ведь черт его знает, когда объявят этот рейс. А вам еще долго?

Минут через двадцать мы уже вполне сносно беседовали. Я пытался объяснить ему нюансы ювелирной огранки молекул фтора, он же излагал мне теорию мутирования звезд.

Мы заговорили о бессмертии.

Другие книги автора Леонид Викторович Кудрявцев

Приземистый, широкий, как шкаф, дэв, стоявший возле гостиницы и крутивший в лапах огромную дубинку, мельком взглянул на него, вяло ухмыльнулся и продолжил выписывать в воздухе своим оружием замысловатые фигуры.

Входя в гостиницу, Герхард подумал, что так должно и быть. Все правильно.

Одежда и соответствующее выражение лица сделали свое дело.

Страж порядка явно принял его за мелкого чиновника, появившегося в городе с целью сверить какие-то официальные бумажки с хранящимися в местной управе другими официальными бумажками и, потратив на эту глупую работу несколько дней, убраться восвояси.

Леонид КУДРЯВЦЕВ

И ОХОТНИК...

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Почему я решился написать этот рассказ?

Точно - не знаю. Наверное, потому, что мир самых лучших прочитанных нами книг, когда ты перелистываешь последнюю страницу, - не умирает. Он остается жить внутри нас - я имею в виду тех, кто способен получать от настоящей, хорошо написанной книги наслаждение. А потом ты сам начинаешь писать, и этот мир, он словно бы хочет, требует, чтобы ты в него хоть что-то добавил. Пусть даже какую-нибудь мелочь, безделушку. В знак уважения, в знак того, что ты о нем, этом мире, помнишь, в знак благодарности, за то, что он тебе дал.

Повести и рассказы Леонида Кудрявцева — одного из редчайших и лучших отечественных мастеров жанра. Мир воображения поистине невозможного.

Черные маги, умеющие управлять людьми с помощью нитей судьбы, захватывают город за городом. Об этом никто даже не подозревает, кроме горстки людей, способных, также как и черные маги, видеть нити судьбы. Их называют охотниками, и только они могут убиватьчерных магов. Герой романа, Хантер, убив черного мага, вдруг обнаруживает одну из запретных тайн черных магов. А это означает схватку с новым, неведомым и гораздо более страшным противником. Кроме того, у Хантера неожиданно появляется союзница – вампирша.Смертельная схватка между ними была бы неизбежна, если бы не обстоятельства. Когда на карту поставлена судьба целого мира, союзников не выбирают.

Сталкер, охотник на людей, ведьма… Зона свела их вместе и бросила навстречу тайне, способной пропеть колыбельную смерти целому отряду солдат. Их ждут чудовища, ловушки, опасные аномалии, настоящий ливень из пуль, а так же — испытание любовью и ненавистью, выбор между жизнью и смертью. Они обязаны победить, поскольку Зона отметила их, одарила необычными способностями. Правда, за них придется платить, но это отправившимся в погоню за очень могущественным контролером еще предстоит узнать.

Леонид Кудрявцев

Джинн

Фантастический рассказ

1.

Пустыня пахла сиренью. Она так и называлась - сиреневая пустыня. К вечеру запах усиливался и для обладавшего тонким нюхом крысиного короля становился почти непереносимым. Причем, те же караванщики вели себя как ни в чем не бывало. Похоже, они либо все поголовно были напрочь лишены нюха, либо настолько привыкли к запаху сирени, что перестали его замечать вовсе. Размышляя на эту тему, крысиный король склонялся к первому варианту, поскольку второй у него просто не укладывался в голове. Как можно привыкнуть к такому терпкому и сильному запаху? Еще пустыня, как и положено настоящей пустыне, была достаточно однообразна. Барханы, барханы и барханы, а также старая, местами занесенная песком караванная дорога. И ветер, и солнце и жара. А еще, временами, мелькнувший на горизонте силуэт, истощенной до последней степени химеры, да то и дело возникающая на обочине дороги фигура призрачного торговца родниковой водой, во все горло нахваливавшего свой товар и рассыпающегося в прах, стоило сделать к нему хотя бы шаг. Разговоры караванщиков, обычно, сводились к обсуждению достоинств той или иной еды, отличительных признаков самок и возможностей потратить заработанные деньги, причем, в основном на более детальное изучение первых двух предметов. Хозяин каравана отличался непомерной толщиной, обладал достаточной для занимаемого положения хитростью и житейской сметкой, но разговоры его ограничивались все тем же неизменным набором тем. Правда, рассуждал он о самках и еде с несколько утомленным видом, как бы намекая на свои большие, чем у обычных караванщиков в данных вопросах познания, однако, это не превращало беседы с ним хотя бы в некое подобие достойного общения. Еще были охранники каравана, но они разговаривать не любили, предпочитая все свое время, за исключением уделяемого сну и еде, с тревогой вглядываться в даль, очевидно ожидая от пустого горизонта какой-то каверзы, а может и в самом деле, углядывая там нечто весьма интересное, недоступное созданиям, наделенным не таким как у них острым зрением. В любом случае, разговорить их было невозможно, в чем крысиный король убедился после нескольких безуспешных попыток. Таким образом, если не считать мыслей, мечтаний и воспоминаний, единственным для него развлечением за время путешествия по сиреневой пустыне, были изредка попадавшиеся, расположенные в оазисах городки. В них караван задерживался на пару дней для отдыха и пополнения запасов провизии, а также воды. Жители городков особым умом не отличались, и это позволяло крысиному королю использовать подобные остановки на полную катушку. В данный момент, восседая на спине песчаной рыбы, слушая скрип песка, разгребаемого ее похожими на совковые лопаты плавниками, крысиный король пытался подсчитать, сколько он уже заработал своими штучками с того момента как попал в сиреневую пустыню. Получалось неплохо. И даже если учесть стоимость путешествия, если вычесть расходы, то все равно, сумма получалась немалая. Вполне возможно, к концу сиреневой пустыни он скопит достаточно денег для того чтобы миновать следующие два мира, не сильно заботясь о пропитании. Просто, будет ехать и ехать, останавливаясь лишь для ночевок, от одних ворот к другим, от одной перемычки между мирами, к следующей... Все ближе к своему родному миру... все ближе... Кстати, до него не так уж и много оставалось. Миров семь, не больше. Крысиный король вздохнул. Миров семь... Если подумать, то не так уж и мало. А во всем виноват великий маг Ангро-майнью, взявшийся неизвестно откуда водный элементал и конечно белый дракон, мерзкий, противный старикашка, сыгравший с ним не очень красивую штуку. Примерно такую же, какую он сам сотворил с белым драконом еще раньше. Но все-таки... все-таки... Может быть, ему стоило проявить большую сообразительность и настойчивость в разговоре с Ангро-майнью? Возможно, сейчас, не пришлось бы тащиться в свой родной мир по этой провонявшей сиренью пустыне? Он вздохнул еще раз. Один из охранников каравана протрубил в короткий, оправленный в серебро, рог танцующей коровы. Дав песчаной рыбе сигнал остановиться, крысиный король быстро огляделся. На горизонте висело пылевое облако, судя по величине, оставленное не менее чем отрядом всадников. Причем, облако это стремительно приближалось к каравану.

Я сидел в таверне «Кровавая Мэри», и слушал как Хоббин и Ноббин рассказывают о прелестях охоты на кротов, когда в нее заглянул Сплетник, здоровенный старикан, с большой нечесаной бородой, из которой торчали обрывки слухов.

Сплетник некоторое время топтался у двери, видимо соображая имеет ли смысл осчастливить такое скромное заведение своим посещением, а также, прикидывая не получит ли он тут по физиономии. Его взгляд обежал таверну по кругу, то и дело останавливаясь то у одного, то у другого посетителя. Возле стойки он подпрыгнул, и поводив из стороны в сторону остреньким носом, удовлетворенно кивнул.

—  ...  Именно так  мой  дедушка обманул человека,  —  сказал крысенок, которого звали Рала.

— Нет,  — промолвил крысиный король.  — Всего лишь нарушил свою клятву. Не более.

        Он  окинул внимательным взглядом расположившихся перед  ним  полукругом крысят и слегка улыбнулся.

—  А  разве обман и  нарушенная клятва не  являются одним и  тем же?  — спросил Рала.

—  Нет.  Обман  —  это  высокое искусство.  Настоящая крыса  никогда не опустится до того, чтобы нарушить свою клятву. Она её выполнит, но так...

Популярные книги в жанре Научная фантастика

— Нет, товарищ следователь, гражданином я вас называть не буду. Не виноват ни в чем и в роль подследственного входить не намерен. Да, признаю, концы с концами у меня не сошлись, вы уличили меня в путанице. Почему запутался? Потому что пытался умалчивать. Почему умалчивал? Потому что правда неправдоподобна, вы не поверили бы. Извольте, я расскажу, но вы не поверите ни за что. Да, об ответственности за заведомо ложные показания предупрежден. Можете записывать на магнитофон, можете не записывать, все равно сотрете потом. Потому что не поверите.

Едва ли другая научная теория порождала когда-либо такой страстный взрыв несогласия, недоумения и одновременно такую горячую защиту, как «одноэлектронная теория сознания» Игоря Глухарева. Она по сей день остается крайне спорной. Возможно, движение научной мысли в конце концов отвергнет ее, но и тогда вопросы, поднятые этой гипотезой, не утратят своего значения.

Кроме того, за век, прошедший с ее возникновения, теория стала негласным тестом на творческие способности. Верующие в нее (трудно назвать иначе людей, абсолютно незнакомых с теорией сознания и тем не менее яростных сторонников Глухарева) обычно оказывались авторами наиболее смелых и плодотворных идей в своей области науки.

Скромный кассир случайно оказывается единственным зрителем в странном кинотеатре. Он смотрит фильм об удивительном открытии великого ученого и видит себя на экране. Что это: странная мистификация или смелый научный эксперимент?

Я выложил банкноту на стол. Кельнер зашел за стойку и налил — не более, чем на два пальца. А еще недавно в таком же баре мне наливали стакан. Ныне на эту банкноту много не купишь. Эта банкнота — банкрот. Я выпил. Рыгнул в лицо белобрысому официанту и вышел вон. Надо было что-то предпринимать. Жить трудно. Однако есть легкий выход изо всех трудностей — негодяем стать. И тогда, уверяю вас, существовать станет значительно интересней. Судя по перманентной непрухе, негодяем я не был. Иногда приходилось, конечно, кривить душой. Жизнь не без этого. Алкоголь блокирует притязанья действительности, затрудняет ее доступ в меня. Но выпитое лишь на какой-то момент примирило меня с реальностью. А потом враждебность накатила опять. Кто-то сочтет, что это врожденная злобность. Кто-то скажет, что это зависть ко всем, кто не наг. Я же склонен валить на социальные обстоятельства.

Джон Болт со скрежетом включил четвертую скорость и сплюнул.

Космоавтобус Земля — Пояс Астероидов возвращался почти пустым. Никому не улыбалось лететь этим тихоходом с остановками у каждого мало-мальски приличного осколка, уважающие себя пассажиры предпочитали экспресс, и Джону Болту было от чего разозлиться. Живут же люди, гоняют туда-сюда нормальные ракеты — и весело, и приятно, и денежно. А у него что ни рейс убыток. Если бы не международное соглашение, компания давно прикрыла бы эту лавочку. Правда, всегда набирается по астероидам несколько пассажиров: арендаторы, искатели приключений. Только удовлетворения от такой работы никакого, ни материального, ни морального.

Студент-первокурсник химического техникума по фамилии Пугов во время практики делает грандиозное, по его мнению, ботаническое открытие — находит дерево с необычной фиолетовой древесиной. Несмотря на смешки товарищей, Пугов намерен до конца отстаивать свой приоритет в открытии, тем более, что возле дерева обнаруживаются какие-то рабочие, занятые подозрительной возней с его стволом.

Отрывок из романа «Дороги вглубь» под названием «Покорители земных недр» / Предисл. ред.; Рис. Н.Фридмана. // «Знание — сила», 1948, № 10, с. 23–26

Кажется, что жизнь Помпилио дер Даген Тура налаживается. Главный противник – повержен. Брак с женой-красавицей стал по-настоящему счастливым. Да и верный цеппель, пострадавший в последней битве, скоро должен вернуться в строй. Но разве таков наш герой, чтобы сидеть на месте? Тем более, когда в его руках оказывается удивительная звездная машина, расследование тайны которой ведет на богатую планету Тердан, которой правят весьма амбициозные люди. Да и офицеры «Пытливого амуша» не привыкли скучать и охотно вернутся к привычной, полной приключений жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Леонид КУДРЯВЦЕВ

БЕССМЕРТНЫЕ

- Скука-то какая! - воскликнул белый крокодил. Он сидел рядом со мной и изучал расписание рейсов.

- Да, - согласился я, с отвращением листая прошлогодний журнал. - И ведь, черт знает, когда его объявят, этот рейс. А вам еще долго?

Крокодил пожал плечами, зевнул, обнажая безупречные зубы, и стал жевать гаванскую сигару.

Покончив с этим делом, он целую минуту что-то обдумывал и, вздохнув, проявил интерес к состоянию погоды в поясе астероидов.

Леонид Кудрявцев

БИБЛИОГРАФИЯ МИРА-ЦЕПИ

Мир-цепь состоит из соединенных между собой узкими перемычками плоских миров. Черная стена, о истинной сущности и предназначении которой пока упомянуто вскольз, но в последующих книгах несомненно будет рассказано более подробно, разделяет мир цепи на две половины. Первые двадцать пять миров по одну ее сторону принадлежат великому магу Ангро-майнью. Вслед за ним идут миры принадлежащие Ахумуразде, а далее миры принадлежащие другим великим магам. С другой стороны черной стены находятся миры хаоса, постоянно изменяющиеся под действием вероятностных волн, разделенные туманными стенами на ячейки.

Леонид КУДРЯВЦЕВ

ФИОЛЕТОВЫЙ МИР

"Индикатор миров похож на старинные наручные

часы. В верхней части прибора имеется панель, цвет

которой показывает отличие исследуемого мира от

Земного в процентном содержании. Красный цвет

5%, оранжевый - 20%, желтый - 40%, зеленый - 60%,

голубой - 80%, синий - 100%. Фиолетовый цвет

означает совершенно невероятные миры,

существование которых до сих пор считалось

Леонид КУДРЯВЦЕВ

КАРУСЕЛЬ ПУШКИНА

Тихо гудели гипердвигатели. Стюардессы в оранжевых, похожих на ведерки для льда, шляпках разносили прохладительные напитки. Сидевший напротив меня белый крокодил потянулся к висевшей на боку плетеной джимакской сумке. Вытащив из нее гаванскую сигару, он с хрустом откусил от нее чуть ли не половину и стал задумчиво жевать.

- Гений - это всегда познание, - наконец сказал он. - Гений не может топтаться на месте, он должен все время узнавать что-то новое, впитывать в себя, перерабатывать и находить такие закономерности, какие никто другой заметить не может. Этим гений и отличается от других людей. Если же поток новой информации иссякает, он начинает экспериментировать с тем, что имеется, и тогда - жди беды!