Белый господин

Антон Лысенков

БЕЛЫЙ ГОСПОДИH

Hекоторое время назад, когда я работал в одной начинающей туристической компании, это было в то время когда большинство компаний были начинающими, пришлось мне побывать в некоторых интересных местах. Опыта ни туристического, ни жизненного ни у кого не было, поэтому зашвыривало нас порой в давольно отдаленные уголки, где любой "белый" турист c фотомыльницей на шее считался туземцами обязательно американцем и неприменно миллионером. По тогдашней студенческой жизни это временное воспарение щекотало нервы.

Популярные книги в жанре Современная проза

Михаил ВЕЛЛЕР

ИДИЛЛИЯ

Ветер нес по пляжу песок. Они долго искали укрытое место, и чтоб солнце падало правильно. Лучшие места все были заняты.

У поросшей травой дюны женщина постелила махровую простыню.

- Хорошо быть аристократом, - сказал мужчина, и женщина улыбнулась.

- Я пойду поброжу немножко, - сказала она...

- Холодно на ветру.

- Ты подожди меня. Я недолго.

- Хм, - он могласился.

Он смотрел, как она идет к берегу в своем оранжевом купальнике, потом лег на простыню и закрыл глаза.

Борис Виан

Любовь слепа

(Из сборника "Волк-оборотень")

I

Пятого августа в восемь часов город начал погружаться в туман. Он был необычно мутным, казался окрашенным в густой голубой цвет и совсем не затруднял дыхания. Он выпадал параллельными слоями: сначала, пенисто стелясь по земле, поднялся сантиметров на двадцать, скрыв от прохожих их собственные ноги. Женщина из дома № 22 по улице Сент-Бракмар никак не могла найти ключ, упавший перед входной дверью. Шесть человек, включая грудного ребенка, пришли ей на помощь - в это время осело второе покрывало: нашли ключ, но потеряли дитя, которое уползло под прикрытием шлейфа. Ему не терпелось увильнуть от рожка и познать скромные удовольствия взрослой жизни. Одна тысяча триста шестьдесят два ключа и четырнадцать собак затерялись таким образом в первое утро. Забросив бесполезные отныне поплавки, рыбаки посходили с ума и отправились на охоту.

Борис Виан

Мыслитель

(Из сборника "Волк-оборотень")

I

Уродональ Карье внезапно открыл для себя существование Бога в день своего одиннадцатилетия; не иначе как само Провидение пробудило в мальчике мыслительный дар. Если учесть, что до этого он проявлял себя везде и во всем круглым идиотом, трудно поверить, что Господь Бог не участвовал в этом мгновенном озарении.

Лицемерные по определению жители Успинель-на-Боку будут, конечно же, мне возражать; они напомнят о том, как накануне маленький Уродональ упал и ударился головой; не забудут и о девяти пинках, великодушно отпущенных ему в деньрожденное утро добряком-дядей, который был застигнут врасплох в тот момент, когда проверял, действительно ли служанка меняет нижнее белье раз в три недели, как того требовал отец. Да и вообще, весь этот городишко просто нашпигован атеистами; школьный учитель своими преступными речами потакает их греху, а кюре напивается каждую субботу, что отнюдь не прибавляет веса святому слову.

Борис Виан

Желторотая тетеря

I

За восемнадцать километров до полудня (то есть за девять минут до того, как часы пробьют двенадцать, поскольку скорость движения была сто двадцать километров в час, и это в самоходном экипаже) Фаэтон Нуитин остановился у обочины тенистой дороги, повинуясь призывному знаку поднятой руки, за которой следовало многообещающее тело.

Анаис не рассчитывала на автостоп, зная, что запчасти для тормозов дефицит. Но ничего другого ей не оставалось: хорошая обувь - тоже дефицит, с этим приходилось считаться.

Борис Виан

Золотое сердце

(Из сборника "Волк-оборотень")

I

Ольн старательно прижимался к стенам домов и на каждом шагу озирался с самым подозрительным видом. Дело сделано - он похитил золотое сердце отца Мимиля. Правда, беднягу пришлось слегка выпотрошить, вспороть садовым ножом грудную клетку; однако не следует быть слишком разборчивым в средствах, когда представляется случай заполучить золотое сердце.

Пройдя триста метров, Ольн демонстративно снял воровской картуз, швырнул его в люк водостока и надел фетровую шляпу, какие носят люди порядочные. Походка его сразу стала увереннее, мешало только золотое сердце отца Мимиля: еще тепленькое, оно противно екало в кармане. А Ольну так хотелось рассмотреть его не спеша - золотые сердца одним своим видом стимулируют жажду злодеятельности.

Урс Видмер

Тайна кавказских долгожителей

Рассказ

Перевод с немецкого Е. Колесова

Несколько лет назад я изучал народы Кавказа. Мне хотелось узнать, почему кавказцы живут дольше всех остальных людей. В чем заключается их основная ошибка? Как так получается, что целые аулы столетних старцев могут сидеть и беседовать о пробковом дубе или о ходе ледников, невзирая ни на какие эпидемии, лавины или русских. И каждый из них помнит, как свергали последнего царя и как отбивают мясо для бифштекса, подложив его под седло. У старух свой круг, в котором они вспоминают, как зачинали детей, по обычаю, прямо в седле и рожали там же. Трудно вообразить себе зрелище более оживленное, чем долгожители, демонстрирующие друг другу свои годичные кольца. Невероятно, немыслимо. Во всяком случае, тогда я не понимал их. Вообще я, видя, куда катится мир, не собирался жить долго. Вот почему мне так хотелось раскрыть их тайну. Чтобы найти другой путь.

Александр Владимирович Викорук

ХРИСТОС ПРИШЕЛ

Россия. 1991 год. Роман о смысле жизни

Я пришел. Такой же, как вы. Мою мать звали Мария, отца - Иван. Имя мне дали Елисей. Как брошенное в землю зерно, оно росло вместе со мной. От детского Лися, что еще звучит во мне нежным звуком материнского голоса, до многоликого, странного существа: тихого или грубого, истертого, тусклого, как старый пятак, или дорогого, как последняя надежда. Наступит день - я предчувствую - имя мое отделится от меня и придет иное...

Красавица Феба по праву получила прозвище «Прелестница», у ее ног весь Лондиниум. Она притягательна, опасна и оттого желанна. И пусть её презирают дамы высшего света, каждый мужчина мечтает заполучить её. Каждый, кроме Грегори Саффолда, лорда-чародея, самого могущественного человека во всем королевстве. «Расчетливая стерва» – единственный эпитет, который кажется ему подходящим для этой женщины. Он уверен, что в ее везении замешана магия, иначе как объяснить, что Прелестница всегда выигрывает, да и еще все время оказывается там, где её не ждали. И лишь лорду-чародею под силу вывести эту авантюристку на чистую воду.

Хотя… так ли все просто, как кажется на первый взгляд или Феба совсем не та, за кого себя выдает? К тому же ей благоволит сам Министр, а он никогда не ошибается в людях…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Виктор Лысенков

Мементо!

Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он - автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России

МЕМЕНТО!

(Помни!)

КНИГА СТИХОВ О РУССКОМ ЗАБЛУЖДЕНИИ И РАСПЛАТЕ ЗА ЭТО

Виктор Лысенков

Палата No 7

РАССКАЗ

Об авторе. Виктор Лысенков родился в 1936 году в г.Душанбе. Всю жизнь посвятил журналистике, литературе и искусству. Член Союза Журналистов, Союза кинематографистов, Союза театральных деятелей. Он - автор нескольких десятков документальных фильмом, получавших всесоюзные и международные призы, кинокритик, литературовед. С 1991 года живет и работает в России

Иван Федорович Монахов ехал в санаторий "Красный Октябрь" впервые. Он знал, что это - довольно престижный санаторий и согласился на путевку, которую ему предложили как персональному пенсионеру. Если сказать откровенно, особенно отдыхать в его длинной жизни не приходилось. В двадцать девятом, после окончания Сельскохозяйственной академии в Москве, он получил направление в одну из республик Средней Азии с вполне четким заданием: принять участие в выведении советских высокоурожайных сортов хлопчатника. На месте назначения ему были искренне рады: получить специалиста такого класса, когда разворачивается борьба за хлопковую независимость СССР, и селекционная работа становится делом номер один - более чем важно. Долгая история рассказывать, как он получил сортоиспытательный участок, как нащупывал путь к своему сорту, так нужному промышленности. И хотя сотрудников не хватало. Он не жаловался: все работали в те годы за троих, а то и за пятерых. Верным помощником была жена. Она преподавала русский язык в райцентровской школе, но успевала помочь ему и делала уйму черновой работы. Вплоть до калибровки семян, когда каждое хлопковое семя тщательно осматривалось, обрабатывалось и взвешивалось. И все шло хорошо вплоть до 1938 года, когда он собирался получить достаточное количество семян нужной репродукции, и опытное поле радовало обилием белых коробочек, - его арестовали. Его, верного соратника Н.И. Вавилова, обвинили в грехах, о существовании которых он даже не догадывался. Вплоть до того, что следователь, фамилию которого Иван Федорович не запомнил бы никогда, если бы не намек на некоторое соответствие фамилии и его обладателя - - Паршин, - поставил ему, Ивану Федоровичу в вину даже фамилию. "Вы насаждаете чужие нам идеалистические идеи, потому что у вас фамилия такая - дурацкая? Из попов? Отсюда вся космополитическая мистика? Хорошо - нашлись идейно зрелые товарищи, вовремя сигнализировали и помогли разоблачить такого типа, как вы. Иван Федорович тогда ему возразил: "Фамилия Монахов, наверное, пошла от какого-нибудь излишне скромного деревенского предка, а не от монахов, и попы тем более здесь ни при чем. Монахи, как известно, не женились и детей не имели". И спросил: "Вот ваша фамилия, какая?" И когда следователь впервые назвал себя (до этого он не удосужился даже представиться), Иван Федорович не стал анализировать, от какого слова произошла фамилия Паршин - один из вариантов толкования только бы усугубил его положение. Ему дали десять лет, но сидел он до лета 1953 года, а потом вернулся в южный город, где его без надежды ждала все эти долгие пятнадцать лет жена. Дети к этому времени выросли, сын, вернувшись из армии, работал шофером, а дочь заканчивала медучилище. Теперь у него и внуки есть. Совсем взрослые.

Виктор Лысенков

Тщеславие

роман

Об авторе

Виктор Лысенков родился 23 августа 1936 жил в Таджикистане, работал в газетах и на телевидении, член союзов журналистов, кинематографистов, театральных деятелей. Снял более 10 документально-публицистических фильмов, автор монжества книг и и киносценариев. С 1993 года живет и работает в России.

Глава первая.

Вы даже не представляете себе, насколько я правдив перед Вами. На это у меня есть более чем веские основания, о которых я, как Вы поймете дальше, просто не могу пока сказать. Я понимаю, быть правдивым - не только моя привилегия: многие великие были исключительно честны (и это одно из основных условий, помимо таланта, что сделало их великими: в конце концов, вам известно немалое число талантливых мерзавцев). Понимаю, - умный читатель тут же возразит мне: разве в произведении важна только правдивость? (талант - мы просто выносим за скобки, ибо о каком произведении может идти речь без оного?). Разве в сочинениях великих мы видим мало заблуждений? И, может, твоя правдивость вся исходит из ложных представлений и выводов, и нам это не нужно, мы сами уже пожили (раз книжки читаем), многое чего поняли и не надо засорять нам мозги своими псевдооткрытиями. Абсолютно согласен с вами по поводу ошибок и заблуждений великих. Больше того: никто не назовет мне ни одного имени из великих писателей - от России, до Южной Америки, и дальше, за океан - в Японии, кто бы хоть в чем-нибудь, да не заблуждался. Поверьте, - я знаю, о чем говорю: в свое время я с отличием окончил филологический факультет университета, потом еще - и литературный институт (правда, заочный), читал-перечитал сколько только мог, так что предмет мне, как говорится, знаком. А кто не верит, может заглянуть ко мне домой: вес подвал завален литературными журналами - от "Иностранной литературы", которую я начал выписывать сразу после начала ее издания в 1955 году, и "Юности", начавшей выходить в том же году, до любимого мною в те годы "Нового мира", который выписывали еще мои родители до войны и с тридцать пятого года все номера в жестком переплете (тогда "Новый мир" выходил и в жестком переплете) лежат в подвале. Мы и вынесли журналы туда, так как за год все экземпляры, что мы выписывали, повторяю, от "Нового мира" и кончая средними, что ли, по толщине журналами типа "Науки и жизни" и даже "Уральского следопыта", не считая, конечно, "Вопросов литературы" (это я все хотел доискаться той самой правды в нашей литературе), и журналов "Театр" и "Искусств кино", которые читали все - и родители, и я. Да, забыл упомянуть: от одной из бабушек нам достался чуть ли не полный комплект "Нивы" с 1900 года, когда бабушка сама начала работать и могла позволить себе выписывать этот журнал и покупать кое-какие книги. Нам повезло: все это сохранилось в доме. Так что мне многое известно из истории "сшибки" умов и мнений, и мне лично теперь это совсем ни к чему - просто вот читателя хочется успокоить, что не серый лапоть подводит окончательные выводы, хотя о многом, наверное, догадывается и мой анонимный собеседник, только вот ему не хватает мужества признать правоту истин, на которые мы натолкнулись с ним, быть может одновременно, или почти одновременно, и разница между нами только та, что он либо, как я догадываюсь - не пошел до конца в выводах, а если даже сделал их, то решил просто: все же так живут!

Владимир Лысов

Белый ромб и красные шары

Пуст, мал поселок под низким дождевым небом. Дождь будто прибил его к земле. Сопки, охватывающие его подковой, закрыты тучами, горизонта нет, и это еще усиливает ощущение одиночества, оторванности от Большой земли.

На окраине - крохотные балки, поставленные как попало. Ближе к центру хоть и деревянные, одноэтажные, но все же дома. В самом центре - современные крупноблочные здания в четыре этажа в затейливых узорах, выложенных морской галькой, вкрапленной в бетон. Эти здания на сваях, на железных ногах, упирающихся в вечную мерзлоту.