Белые и жёлтые

Джек ЛОНДОН

БЕЛЫЕ И ЖЕЛТЫЕ

Залив Сан-Франциско так огромен, что штормы, которые свирепствуют, для океанского судна подчас страшнее, чем самая яростная погода на океане. Какой только рыбы нет в этом заливе, и какие только рыбачьи суденышки с командой из лихих удальцев на борту не бороздят его воды! Существует много разумных законов, призванных оберегать рыбу от этого пестрого сброда, и специальный рабочий патруль следит, чтобы эти законы неукоснительно соблюдались. Бурная и переменчивая судьба выпала на долю патрульных: часто терпят они поражение и отступают, не досчитавшись кого-нибудь из своих, но еще чаще возвращаются с победой, уложив браконьера на месте преступления там, где он незаконно закинул свои сети.

Рекомендуем почитать

Джек ЛОНДОН

УЛОВКА ЧАРЛИ

Быть может, свой самый смешной и в то же время самый опасный подвиг наш рыбачий патруль совершил в тот день, когда мы одним махом захватили целую ораву разъяренных рыбаков.

Чарли называл эту победу богатым уловом, и хотя Нейл Партингтон говорил о хитрой уловке, я думаю, Чарли не видел тут разницы, считая, что оба слова означают "выловить", "захватить". Но будь то уловка или улов, а эта схватка с рыбаками стала для них настоящим Ватерлоо, ибо то было самое тяжелое поражение, какое когда-либо нанес им рыбачий патруль, - и поделом: ведь они открыто и нагло нарушали закон.

— Конечно, не мое это дело, дружище, — сказал Чарли, — а только зря ты надумал устроить последнюю облаву. Тебе не раз доводилось попадать в опасные переплеты, иметь дело с опасными людьми, и ты остался целехонек, — вот будет обида, если с тобой под конец что стрясется.

— Но как же обойтись без последней облавы? — возразил я с юношеской самонадеянностью. — Сам знаешь, все имеет конец. А раз так, какая-нибудь из моих облав должна быть последней, тут уж ничего не поделаешь.

— Не хочу приказывать тебе, мальчуган, — сказал Чарли, — но я против того, чтобы ты принимал участие в этом последнем набеге. Ты вышел невредимым из всех тяжелых дел с грубыми парнями, и для нас будет стыдно, если с тобой что-нибудь случится под конец.

— Но как же мне не участвовать в последнем набеге? — возразил я с молодым задором. — Какой-нибудь из набегов должен же быть последним, ты сам знаешь!

Чарли скрестил ноги, откинулся назад и стал обдумывать этот вопрос.

Возможно, что самым отчаянным приключением за все время нашей службы в рыбачьем патруле была та осада большого четырехмачтового судна, которую я и Чарли Ле Грант вели в течение двух недель.

Дело это представляло нелегкую задачу; только по счастливой случайности удалось нам найти способ ее решить, приведя дело к счастливому концу.

После набега на устричных пиратов мы вернулись в Окленд. Прошло еще две недели, прежде чем жена Нейла Партингтона оказалась вне опасности и начала выздоравливать. Таким образом, мы только после месячного отсутствия повернули нос «Северного оленя» к Бенишии. Когда кошка отлучается, мыши решаются пошаливать; за четыре недели нашего отсутствия рыбаки привыкли с особенной дерзостью нарушать законы о рыбной ловле. Обогнув мыс Педро, мы заметили, что ловцы креветок работают усердно, а войдя в залив Сан-Пабло, увидели в Верхней бухте широко раскинувшуюся флотилию рыбачьих лодок. Рыбаки, завидев нас, стали торопливо вытаскивать сети и поднимать паруса.

Не нужно думать на основании моих рассказов о греческих рыбаках, что все они дурные люди. Совсем нет. Но это были люди грубые, жившие замкнуто в своих поселках и жестоко боровшиеся со стихиями за свою жизнь. Они жили вне всяких законов, не понимали их и считали всякий закон ненужным угнетением. Особенно тираническими им казались, разумеется, законы о рыбной ловле, а поэтому они смотрели и на служащих в рыбачьем патруле как на своих природных врагов.

   Большой Алек долго не попадался в руки рыбачьему патрулю. Алек хвастливо заявлял, что никто не возьмет его живым, и прибавлял при этом, что многие пытались взять его мертвым, но безуспешно. Молва поясняла, что двое патрульных, которые пытались захватить его мертвым, сами нашли свою смерть. А между тем никто так систематически и дерзко не нарушал законов о рыбной ловле, как Большой Алек.

   Его прозвали Большим Алеком за его крупную фигуру. Ростом он был шести футов трех дюймов, и в соответствии с ростом были его широкие плечи и могучая грудь. Великолепные мускулы, твердые, как сталь, дополняли его богатырскую наружность, и среди рыбаков рассказывались бесконечные истории о его необычайной силе. Он был так же дерзок и неукротим духом, как могуч телом, и благодаря этому его называли еще «королем греков».

Из всех начальников рыбачьего патруля, под командой которых нам приходилось служить в разное время, самым лучшим был Нейл Партингтон; в этом Чарли Ле Грант был, я думаю, согласен со мной.

Партингтон не был ни лгуном, ни трусом, и хотя он требовал от нас полного повиновения при исполнении его приказаний, но в то же время наши отношения были совершенно товарищескими, и он предоставлял нам такую свободу, к которой мы не всегда бывали подготовлены, как это покажет настоящий рассказ.

Другие книги автора Джек Лондон

Двое путников двигаются на юг, они бегут от холодных объятий Зимы, и от смерти которую она несёт. И когда один из путников подворачивает ногу, его сотоварищ бросает спутника на произвол судьбы.

Но бедняга твердо намерен выбраться и выжить несмотря ни на что, ведь его любовь к жизни так велика.

Рассказ, написанный Джеком Лондоном в 1903-м году.

Человека невозможно смирить.

Жажду свободы невозможно уничтожить.

Такова основная тема почти неизвестного современному отечественному читателю, но некогда необыкновенно популярного фантастического романа Джека Лондона, герой которого, объявленный сумасшедшим, в действительности обладает поразительным даром усилием воли покидать свое физическое тело и странствовать по самым отдаленным эпохам и странам.

Ему не нужна машина времени – машина времени он сам.

Бренная плоть может томиться за решеткой – но разве это важно, если свободны разум и дух?..

Перед вами книга из серии «Классика в школе», в которой собраны все произведения, изучаемые в начальной, средней школе и старших классах. Не тратьте время на поиски литературных произведений, ведь в этих книгах есть все, что необходимо прочесть по школьной программе: и для чтения в классе, и для внеклассных заданий. Избавьте своего ребенка от длительных поисков и невыполненных уроков.

Повесть Джека Лондона «Зов предков» и рассказы «Белое безмолвие», «На берегах Сакраменто» и «Любовь к жизни» входят в программу по литературе для 5–7-х классов.

Роман известного американского писателя Дж. Лондона (1876 — 1916) `Лунная долина` — это история жизни молодого рабочего, побежденого `железной пятой` промышленного города — спрута и обретающего покой и радость в близкой к природе жизни на калифорнийском ранчо.

Роман «Маленькая хозяйка Большого дома», увидевший свет в последний год жизни Д. Лондона, посвящен взаимоотношениям неординарных персонажей и является лучшим произведением писателя по силе и глубине показа тех неистовых бурь, которые вызывает в душах людей любовь.

В книгу вошел лучший роман Джека Лондона — "Мартин Иден", о трагедии художника, талантливого человека в буржуазном обществе. Эта одна из заметных проблем американской и мировой литературы на рубеже XIX–XX веков. Кроме того включены группа рассказов и повесть "Мексиканец" — лучший образец этого жанра в творчестве Лондона.

Перевод Е. Калашниковой, Н. Галь, Н. Георгиевской, И. Гуровой, А. Елеонской, Н. Банникова, Н. Дарузес, 3. Александровой, Е. Коржева, М. Лорие, Н. Ман, М. Поповой, М. Урнова.

Вступительная статья и примечания Р. Самарина.

Иллюстрации П. Пинкисевича

История превращения сан-францисского литератора и художника в золотоискателя, история настоящей дружбы и любви рассказанная легко, занимательно и с чувством юмора. Джек Лондон снова в хорошо известной среде искателей приключений, но суровая действительность уступает здесь место идеализированным, увлекательным, порой опасным, но всегда счастливо оканчивающимся приключениям.

Он был только мальчонкой, жил вместе с отцом на заброшенном руднике и присматривал за вагонетками, переправлявшими когда-то золото через ущелье.

Однажды его соседям понадобилось срочно перебраться на другую сторону. Надвигалось ненастье, отец надолго ушел из дому… Кто поможет?

Популярные книги в жанре Морские приключения

Владимир Варно

ТУНЦЫ, ТУНЦЫ!

О Владимире Варно и ею книге "Сколько у нас под килем"

Старожилы утверждали, что осень 1983 года на Камчатке была прекрасной. В ту осень необычно долго стояло тихое тепло без дождей и ветров. Мое пребывание на Камчатке подходило к концу: я уже видел камчатские реки и камчатские вулканы, и мне оставалось только сходить с рыбаками в море. Я ждал этого случая, а пока каждый день навещал Авачинскую губу и в полосе отлива за Никольской сопкой искал новых встреч с морскими звездами, которые почему-либо не отступали вместе с водой и теперь отрешенно протягивали среди мокрых зеленых камней свои оранжевые лучи.

Н.Зайцев

МОРСКОЙ ЦАРЬ С ТРЕМЯ СЕРДЦАМИ

Много это или мало - шесть тысяч часов под водой? Это - 250 суток, или 956 рабочих дней, проведенных в мире синего безмолвия, один на один не только с экзотикой, но и с опасностями, таящимися за ней. Глубины океанов и морей были и остаются средой, враждебной человеку.

И все же покорять их необходимо, эти глубины. Работа на глубине стала делом жизни полярного водолаза-глубоководника Максима Морозова, профессией увлекательной и трудной, важной и необходимой для арктического Севера.

В книге рассказывается об известных путешествиях на плотах: одиночном путешествии Уильяма Уиллиса, который дважды пересекал Тихий океан, экспедициях Тура Хейердала на «Кон-Тики» и «Ра», рекордной экспедиции на бальсовом плоту «Ла Вальса» в 1970 году и других.

Участники экспедиций, проявившие необычайную смелость и мужество, доказали свои научные идеи исторического, географического, этнографического и медицинского характера.

Когда я вспоминаю о том, что произошло с нами совсем недавно, перед глазами неизменно встает ночной Фримантл, горящие фонари на набережной и желтые блики луны, разбросанные по бархатной от мазута гавани. А еще — наш турбоход «Леонид Соболев», девятипалубный пассажирский лайнер, переполненный иностранными туристами.

* * *

Уже семь месяцев проработал «Леонид Соболев» у австралийских берегов, осваивая прежде недоступную для нас, советских моряков, пассажирскую линию. Совершал плавания к островам Тихого океана, делал рейсы в Японию и Гонконг, неизменно возвращаясь в Сидней — отправной пункт круизов.

Снаружи, где рассвет разогнал туманные клочья над водами южной части Тихого океана, море было спокойным, но тайфун бушевал в салоне 'Saucy Wench'. Больше всего грохота было доставлено капитаном Харриганом — громкое красноречие, заряженное серой, перемежаемое ударами волосатого кулака по столу, через который он осудительно и разрушительно орал на Ракель О`Шайн, которая кричала на него в ответ. Между тем они производили так много шума, что не услышали внезапные крики, раздавшиеся на палубе.

В дальних походах и кровопролитных сражениях зарождались боевые традиции российских офицеров. Под гордым Андреевским флагом они бесстрашно шли навстречу врагу, подставляли свою грудь под вражеские пули и снаряды. В тяжелейших испытаниях они создавали престиж России как Великой морской державы.

Каковы же были морские традиции Российского Императорского флота, как они складывались, как и в каких условиях формировался знаменитый русский морской характер? Какой была повседневная жизнь русских военных моряков? Об этом и многом другом рассказывает очередная книга историка Н. Манвелова.

Элиас был бедным рыбаком в Хельгеланде и жил на уединенном острове. Однажды он метнул гарпун в непростого тюленя…

«Дневник путешествия в Европу и Левант» (1856–1857), впервые переведенный на русский язык — путевые записки Г. Мелвилла, в которых читатель найдет очень сжатые и точные характеристики образа жизни, истории, географии и искусства европейских стран и Ближнего Востока тех времен, не утратившие значения и по сей день. Но не только этим ценны записки Г. Мелвилла, они вводят нас в творческую лабораторию писателя-путешественника, показывают процесс художественного осмысления мира.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джек ЛОНДОН

БОЛЕЗНЬ ОДИНОКОГО ВОЖДЯ

Эту историю рассказали мне два старика. Когда спала жара - было это в полночь, - мы сидели в дыму костра, защищавшего нас от комаров, и то и дело яростно давили тех крылатых мучителей, которые, не страшась дыма, хотели полакомиться нашей кровью. Справа от нас, футах в двадцати, у подножия рыхлого откоса, лениво журчал Юкон. Слева, над розоватым гребнем невысоких холмов, тлело дремотное солнце, которое не знало сна в эту ночь и обречено было не спать еще много ночей.

Он лежал навзничь. Его свалил такой крепкий сон, что ни топот лошадей, ни крики возчиков, доносившиеся с перекинутого через речку моста, не разбудили его. Телеги, доверху нагруженные виноградом, бесконечной вереницей тянулись по мосту, направляясь к долине, в винодельню, и каждая телега, проезжая, словно взрывом сотрясала дремотную тишину послеполуденных часов.

Но человек не просыпался. Голова его давно скатилась с газеты, заменявшей ему подушку, и в нечесаные, всклокоченные волосы набились колючки и стебельки сухого пырея и репья. Вид у него был далеко не привлекательный. Он спал с открытым ртом, и в верхней челюсти вместо передних зубов, которые ему когда-то вышибли, зияла пустота. Человек дышал хрипло, с присвистом, временами мычал, стонал, словно что-то мучило его во сне. Он метался, раскидывал руки, судорожно вздрагивал и ерзал головой по колючкам. Что его мучило? Это могли быть и душевная тревога, и солнце, бившее ему в лицо, и мухи, которые с жужжанием садились на него, ползая по носу, по щекам и векам. Да им больше и негде было ползать, потому что остальную часть лица закрывала густая, свалявшаяся в войлок борода, слегка уже тронутая сединой, выцветшая от непогоды, грязная.

У Дэвида Грифа был зоркий глаз, он сразу подмечал все необычное, обещавшее новое приключение, и всегда был готов к тому, что за ближайшей кокосовой пальмой его подстерегает какая-нибудь неожиданность, а между тем он не испытал никакого предчувствия, когда ему попался на глаза Алоизий Пенкберн. Это было на пароходике «Берта». Гриф со своей шхуны, которая должна была отойти позднее, пересел на этот пароход, желая совершить небольшую поездку от Райатеи до Папеэте. Он впервые увидел Алоизия Пенкберна, когда этот уже немного захмелевший джентльмен в одиночестве пил коктейль у буфета, помещавшегося в нижней палубе около парикмахерской. А когда через полчаса Гриф вышел от парикмахера, Алоизий Пенкберн все еще стоял у буфета и пил в одиночестве.

Как выразился один американский очеркист, сейчас сумасшедший век, век, помешавшийся на минутах и секундах, век, «первым постигнувший, насколько длинна минута, сделавший мгновение небывало емким, век, который при помощи телефона, телеграфа и печатной машины сумел осознать значение времени и сделал весь мир голосом телеграмм». Кроме того, наш век — век занятой. Никогда мир не был в такой спешке, как сейчас, никогда его думы не были так широки и глубоки, его цели и занятия так многочисленны и разнообразны. Разумеется, что те, кто продает свои идеи миру, прежде всего должны выяснить, какое действие все это оказывает на литературу сегодняшнего дня, как отражает и как должна отражать литература и газета наш современный мир. Почему упростилась конструкция и сократилась длина предложений? Почему вместе со всем старьем остался позади трехтомный роман? Почему в таком спросе вездесущий рассказ? Какое отношение имеют ответы на все эти вопросы к структуре предложения? К созданию образа? К сравнениям? К композиции? Обрисовке характеров или изображению общественной сферы? Если торговец идеями не знает, как ответить на все эти вопросы, значит, пора ему сесть и подумать! Мир знает, что ему нужно, но не дает себе труда высказаться и сообщить об этом литератору. Миру нет дела до литератора; он свое все равно получит, не от тебя, так от другого, кто уже подумал и нашел ответ.