Бегство от безопасности

Бегство от безопасности
Автор:
Перевод: Василь Трилис, М. Чеботарев
Жанр: Современная проза
Год: 2001
ISBN: 5-220-00187-6

Когда держишься в полумиле над землей на нейлоновом крыле и надежде на восходящий поток воздуха, жизнь висит на честном слове. Честное слово Ричард Бах дал пятьдесят лет назад — испуганному ребенку, которым он был в то время, пообещав вернуться к нему и передать все, чему сам научится от жизни. Обещание оставалось неисполненным до тех пор, пока в один прекрасный день, паря между небом и землей, Ричард не встретился с девятилетним Дикки Бахом — неутомимым оппонентом всех своих представлений...

Ричард и Дикки переживают головокружительное приключение, штурмуя вечные вопросы. Оба должны найти на них ответы, чтобы обрести целостность.

Почему расти духовно означает никогда не взрослеть? Возможно ли мирное сосуществование с результатами наших выборов? Почему самым сумасшедшим нашим мечтам может дать крылья только бегство от безопасности?

Отрывок из произведения:

Моя истина прошла длительную переработку. Полагаясь на интуицию, я с надеждой разведывал и бурил ее месторождения, фильтровал и концентрировал в долгих размышлениях, затем осторожно попробовал подать ее в свои двигатели и посмотреть, что из этого выйдет.

Было несколько выхлопов, одна-две детонации, и я понял, насколько капризной может оказаться моя самодельная философская смесь. Весь в копоти, но поумневший, только недавно я осознал, что работал на этом странном топливе большую часть своей жизни. По сей день я с тщательно выверенным безрассудством капля по капле повышаю его октановое число [1]

Другие книги автора Ричард Бах

Американский писатель Ричард Бах по профессии летчик, служил в американской авиции с 1956 но 1962 год, но и потом не расстался с небом. Занявшись журналистикой, опубликовал множество статей, очерков и рассказов, посвященных общим и специальным проблемам авиации. О летчиках, самолетах, о небе рассказывали его первые книги «Чужой на земле» (1963), «Биплан» (1966), «Ничего случайного» (1969). Книги эти не были замечены широким читателем, так же как и публикация в 1970 году следующего произведения Баха – притчи «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Но переиздание этой повести в 1972 году сделало имя прапраправнука Иоганна Себастьяна Баха, знаменитым не только в США, но и во многих странах мира. Коммерческая сторона успеха «Чайки…» (только продажа авторских прав принесла Баху более миллиона долларов) помогла писателю осуществить на практике одну из его знаменитых формул: «Пойми, что ты больше всего на свете хотел бы делать, – и делай». Он вернулся к полетам, уже как пилот-любитель, и испробовал самолеты самых разных типов и моделей, занялся парашютным спортом, научился управлять яхтой. Он поставил фильм по своей повести «Ничего случайного» и сыграл в нем одну из ролей. Не оставлял Ричард Бах все годы и литературное творчество, написав целый ряд книг, из которых упомянем лишь две, получившие наибольшую популярность и признание публики, – «Иллюзии, или Приключения Мессии Поневоле» (1977) и беллетризованную автобиографию «Мост через вечность» (1987).

Рассказы и очерки Р. Баха — драгоценная россыпь простого понимания и самой элементарной любви, лежащая в основе величественной пирамиды творчества писателя.

В книгу вошли избранные сочинения Р. Баха.

Эта книга Ричарда Баха тесно связана сюжетом с «Единственной», она о поиске Великой Любви и смысла жизни и встречи с Единственной.

Трудно быть Богом... А легко ли быть Мессией в современном мире? Ричард Бах заставил миллионы читателей задуматься над этим, создав «Иллюзии». Когда живешь и думаешь лишь о хлебе насущном, рядом с тобой всегда может находиться такой же человек из плоти икрови, вот только взгляд его будет чересчур внимательным, а среди личных вещей найдется «Карманный справочник Мессии. Памятка для возвысившейся души», в котором будут ответы на все твои вопросы.

В «Иллюзиях» пользоваться этим Справочником Ричарда научил мессия Дональд Шимода.

Потом «Справочник Мессии» пропал на долгие годы. И вот через двадцать лет он нашелся.

Итак:

Мысленно задайте волнующий вас вопрос, закройте глаза, раскройте книжку наугад, выберите правую или левую страницу, откройте глаза, прочитайте ответ.

Это может сработать безотказно: страх утонет в улыбке, сомнения разбегутся прочь от неожиданного яркого прозрения.

Но…

Перед Вами — культовая книга «Иллюзии» американского писателя Ричарда Баха в переводе Майка Науменко, не менее культовой личности в нашей стране.

Это тот самый перевод, который среди читателей и специалистов негласно считается лучшим, хотя и был сделан одним из первых. Огромная его ценность, кроме того, заключается в том, что Майк делал его не для публикации, а для себя самого. И хотя многие могут заметить, что этот перевод с чисто профессиональной точки зрения и уступает другим, более известным в России (например, переводу И. Старых), внушительная армия поклонников Р. Баха отдаёт предпочтение именно версии М. Науменко.

Данный текст отсканирован с первой машинописной копии оригинала перевода.

Это самая главная книга Ричарда Баха. Он не придумал «Чайку». Он услышал ее целиком, и записал, и это полностью изменило его жизнь, и вот теперь вы можете прочесть эту чудо-сказку, как никакая другая книга на свете отвечающую на вопросы:

«Кто мы?»

«Что мы здесь делаем?»

«Куда мы идем?»

«Чайка по имени Джонатан Ливингстон» может изменить и вашу жизнь тоже.

Во время нашей первой встречи нас разделял занавес — нет, не железный — это был занавес одного из лучших концертных залов лос-анджелеса, «Шрайн Одиторум». Ваши танцоры были просто великолепны! В конце выступления зал взорвался овацией, все кричали «браво», «бис», нас наполняли любовь и радость.

В те дни в Америке все были без ума от твиста, — и вот вы вышли на бис и сплясали нам… Твист! Зрители хохотали до упаду — кто бы мог подумать, что такие мастера могут танцевать этот незатейливый, но чисто американский танец, да так здорово! В ответ на новый шквал аплодисментов вы подарили нам «Вирджиния рил!», Американский «казачок», и это опять тронуло наши сердца, мы поняли, что вы очень хорошо знаете нас, и мы тоже знаем вас прекрасно.

Популярные книги в жанре Современная проза

Журлаков Денис

Night before my birthday

Боль, отойди, не тревожь его душу собою!

Скоро наступит весна, встретит их на пороге...

В белом плаще с неестественно красным подбоем.

Рядом собака. Он молча пойдет по дороге. (~97г.)

24.11.2000.

Сегодня умер мой друг. Мы были знакомы 8 с половиной лет. Заранее хочу предупредить наиболее чувственных и нестойких - Hайт был собакой. Можно, наверное, написать, всего лишь собакой, но я не буду этого делать. Когда-то давно, я пришел из школы и заметил, что лица родителей светятся загадочными улыбками, а в глазах прыгают таинственные огоньки. -Выкладывайте!- потребовал я строго и незамедлительно был препроважден на кухню. Речь не шла ни о новом холодильнике, ни о потенциальном женихе старшей сестренке, все это появилось в нашей семье несколько позже. А пока ситуация оказалась гораздо более неожиданной и забавной. Hа постеленной в углу синей спортивной куртке сидел маленький черный, и как я понял еще на расстоянии, теплый комочек. Он потешно рассматривал меня, расставив по сторонам свои худенькие лапки. Почему именно он? Судьба. Родители никогда не собирались заводить собаку, а мы с сестренкой, были, наверное, неправильными детьми - не умоляли маму с папой "собачку", не клялись гулять с ним и убирать квартиру. Hайт выбрал нас сам. Он просто дождался, пока отец с матерью приедут к своим родственникам на дачу, в маленькое садоводство под Гатчиной и, растолкав всех своих собратьев, выскочил навстречу пришедшим и принялся неистово гавкать, заглядывая в их лица. "Hе ошибитесь! Это я!"- чуть ли не по человечески сообщал он. И родители не ошиблись. Потом пришла наша с сестрой очередь, мы бились за право выбрать, моментально сделавшемуся таковым, любимцу имя. Я предлагал совсем не подходящее пуделю "Айрон", а Маринка настаивала на "Hайте", ясное дело от английского "ночь". То что ночь женского рода, а наш кобелек мужского ее не смущало и в конце концов было решено именно так. Hу а потом он стал жить с нами и, хоть это и выглядит штампом, стал членом нашей семьи. Вы бы знали с каким восторгом встречался каждый новый его успех ("Представляете, Hайтик сегодня на диван сам запрыгнул!"). Весна удачное время для рождения - впереди теплое лето, есть неплохая возможность подрасти и набраться сил перед предстоящими холодами. Обложившись умными книжками по собаководству, мы таскали щенка на улицу каждый раз, стоило ему только писнуть на линолиум кухни. Был случай, когда я явно не успевал дотащить его до парадной и, чтобы не убираться после, не долго думая, вынес его на этаж выше. Впрочем, найтова характера эта моя выходка не испортила. Довольно скоро пес перестал писаться и мы перестали запирать его на ночь на кухне, избывив себя и соседей от прослушивания непрерывного скула и царапанья под дверью. Было много чего: прививки, сгрызенные учебники, коровьи лепешки, в которых Hайт реализовывал свой охотничий инстинкт и все остальное прочее. Юношеская гиперсексуальность, когда не одна нога и ножка в нашем доме не смогла избежать назойливого приставания и февральские побеги из дома, в лютый мороз, с последующим возвращением, поздно ночью, дрожащим, облепленным сосульками, с виновато опущенной мордой ("Ах ты, негодяй, я тебя три часа искал!"). Бывало, что ему доставалось. И от нас, и от других собак и от людей. Hо можно с увереннностью сказать - ему не было плохо с нами. А нам было хорошо с ним. Hайт любил спать на кроватях. Hочью он безаппеляционно плюхался в ноги и, сворачиваясь калачиком, громко пыхтел. Днем, когда никого не было - разрывал одеяла, стаскивал их в одну кучу и устраивался в самом центре импровизированного гнезда, прямо на простыне. За это ему тоже доставалось. А как иногда не хотелось с ним выходить. Дождь, ветер, снег, жара, Hайтику было все равно - стоило шевельнуть висящим на двери поводком и он моментально забрасывал любое занятие и мчался к двери. Да что я вам рассказываю, у вас ведь наверняка тоже есть или когда нибудь была собака. Больше прогулок он обожал только когда кто-нибудь приходил в дом. Если это были мы, или кто-нибудь из хорошо знакомых - радости Hайтухи не было предела, чужие же и незнакомые подвергались жесточайшей абструкции. Бывало, облаяв новичка, Hайт осторожно подкрадывался к нему и, повиливая хвостиком, начинал его обнюхивать. Человеку, принятому хозяевами, оставалось только потрепать пса за ухом и он тут же получал от него полную и безвозмездную индульгенцию. Пару месяцев назад, книга из серии "об уходе за собакой" снова появилась в нашем поле зрения. Повод был печален - Hайтик начал терять зрение. Он почти перестал видеть в темноте и постоянно натыкался на кусты и другие предметы... Весемь с половиной лет. Молодой еще. Hайт не болел и не страдал. Он умер неожиданно - утром еще весело выскакивал из подъезда, а часа в два дня его уже не стало. Сердце. Меня не было дома, когда Hайт вошел в нашу семью, не было меня и когда он ее покинул. Работа. Он умер на руках у мамы, а она не добежала нескольких десятков метров до ветеренарной лечебницы. Примерно так и желали в той самой книге домашним питомцам - без мучительных месяцев боли, на руках человека, которому доверяешь... Грустно. Отец ругался: "Захожу в сортир, достаю чтобы отлить, а там найтовы волосы". Действительно, даже учитывая то, что пуделя не линяют, шерсти собачий было понасыпанно в округе немало. Я думаю, еще не раз натолкнусь на ее клоки. Подушка кресла, которуе Hайт облюбовал для себя, за эти долгие и быстрые годы смялась, повторяя его форму, наверное ей тоже будет теперь одиноко. А я знаю, что когда наступит мое время - то я вступлю в новый этап жизни без сожаления и страха, хотя, конечно, и с волнением. Я, наверное, действительно очень счастливый человек. Ведь на пороге иного мира меня будут ждать... Да-да. Эффектнейшая молодая женщина с потрясающей улыбкой и удивительно красивыми глазами - Hаташа и, нетерпеливо виляющий хвостом, сидящий около ее ног, черный пуделек по имени Hайт. Hу а там мы уже и вас дождемся, все вместе.

Владимир Войнович

СМЕШНЕЕ ДЖОННИ КАРСОНА

Лет тому назад, может быть, восемь, теплым май-ским днем ехал я на своей "Тойоте" из Вашингтона в штат Мичиган, чтобы выступить с лекцией в тамошнем университете. Погода была хорошая, дорога свободная, я не опаздывал и не спешил. Такое путешествие обычно не доставляет мне ничего, кроме удовольствия, сейчас же оно было омрачено беспокойством по поводу предсто-явшего мне выступления. Казалось бы, о чем волновать-ся? Столько раз выступал в больших и малых аудитори-ях, и весьма в этом деле поднаторел, но данный случай отличался от предыдущих тем, что впервые я решил употребить в дело свое знание английского языка. Про-жив какое-то время в Америке, я уже довольно сносно изъяснялся по-английски в магазинах, на улице и в гос-тях, но выступать перед студентами и профессорами я до сих пор не решался.

Зыков Юрий

Болезнь

Я смотpел на нее. Ее лицо было мне незнакомо. Я изменил лицо. Оно было мне незнакомо. Я изменил лицо. Оно было мне незнакомо. Это было лицо Минотавpа Пикассо, лицо Джентельмена Магpитта, лицо пеpсонажа Миpо. Десятки лиц - я менял их, лихоpадочно пеpебиpая, и не мог найти нужное... - Ты болен, - сказала она, - полежи здесь, на кушетке, я пойду, пpинесу лекаpство. Она ушла. Я выглянул в двеpной пpоем. Длинная анфилада комнат, тяжелые поpтьеpы, бpонза и баpхат мебели, стаpинные фолианты на полках. Она ушла навсегда. Я смутно вспомнил, что она была очень доpога мне. И я понял, что должен найти ее. Я пpошел чеpез анфиладу комнат и вышел на улицу. Это была веpхняя палуба тpансгаллактического лайнеpа, стоящего на кpаю бескpайней бетонной pавнины. Палуба была покpыта толстым слоем синтетической тpавы. Hеестественная акpиловая зелень. В свете неоновых светильников была отчетливо видна каждая тpавинка, каждая пpожилка на листьях. Голые деpевья паpка, асфальтовые доpожки между ними... Гpуппа людей в яpких летних одеждах стояла между деpевьев. Они с интеpесом смотpели ввеpх. Там, над их головами, эпически медленно двигая кpыльями, висел в воздухе большой чеpный воpон. Вид птицы, неподвижно застывшей сpеди голых ветвей, потpяс меня. Я побежал по напpавлению к птице, но как только я сошел с асфальтовой доpожки, меня легко подняла в воздух невидимая pука. Ветви деpевьев мелькнули мимо моего лица и, кpужась, словно осенний лист, я медленно спланиpовал обpатно, на сеpый асфальт. Гpудь сдавила чеpная тоска. "Все кончено", - подумал я.

Владимир Забалуев

Алексей Зензинов

БЕСЕДЫ У КЛАВЫ

- Да, - сказал Ник Ник, - книжка хотя и древняя, однако не устарела.

И он кинул такую ссылку. * С.Н.Паркинсон. Законы Паркинсона. М., Прогресс, 1989. С.189-205.

- Если верить Паркинсону, - откликнулся Монах, - источник юмора кроется в контрасте между тем, что должно быть, и тем, что есть на самом деле. Его классификация типов анекдотов, впрочем, не лишена изъянов, поэтому стоит сразу внести в нее некоторые коррективы. Я бы выделил четыре типа смеховых конструкций:

Жмудь Вадим Аркадьевич

ГОРЕЧЬ ПОБЕДИТЕЛЯ

- Глупец! Ты с кем помыслил тягаться?

- Не я один, нас была сотня.

- Преступление, совершенное многими не перестает быть преступлением.

- Да, но мы не преступники.

- Вы переступили заповедь Господню, Азазел!

- А ты ли не был с нами, Рафаил?

- Я образумился.

- А я - нет.

- Потому я и говорю, что ты - глупец!

- Как знать, Рафаил?

Жмудь Вадим Аркадьевич

ВЕСЕННИЕ ПРИБАБАХИ

Снег наполовину растаял: кое-где лёд, а кое-где земля.

И только над теплотрассой, пересекающей под землёй весь Академгородок, земля давно растаяла и прогрелась, и теперь в этом месте выбивались из-под земли тропические и субтропические растения: кокосы, ананасы, апельсины, инжир, финики и грецкий орех.

Но не всё благополучно было на Сибирской земле.

Уж сколько раз твердили миру: теплотрассы надо лучше изолировать от земли!

Жмудь Вадим Аркадьевич

ЗОЛОТО И СТАЛЬ

Мини-роман в диалогах

ДЕНЬГИ И ШПАГА

- Шарль, ты получил гордое имя де Баацев, гасконский характер, шпагу, коня и двенадцать франков на дорогу в Париж. Для мужчины этого более, чем достаточно.

- А для женщины этого было бы даже чересчур много, - произнес Некто невидимый (Н) рядом в красном берете.

- Никогда не принимай денег ни от кого, кроме короля. Дорожи славой храбреца. Будь лучше задирой, чем трусом. Помни, что храбрость мужчины, как честь девушки, должна быть вне подозрений. Никакие доказательства не спасут ни того, ни другого после того, как хотя бы единое существо вслух усомнится в этих достоинствах. Убей всякого, кто попытается произнести слово "трус", глядя в твою сторону, прежде, чем он закончит говорить.

Светлана Васильева

ТАТЬЯНА ОНЕГИНА

Но как я сяду в поезд дачный

В таком пальто, в таких очках?..

В. Н.

Странствование, странствие - на таком местоположении настаивал мой рассказ, не в обиду другим имеющимся в литературном пространстве, склонным к оседлости жанрам. Так уж оно выходило, так уж вырисовывалось: трехстворчатый складень, три картинки, могущие быть сложенными в единое поле сюжета - без попытки сделаться отдельными, так сказать, ключевыми вехами пути. Всего-то один путь-дороженька...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Хроники Хорьков»…

Серия из пяти чудесных книжек, одинаково интересных и для взрослых, и для детей.

Почему Хорьки?.. А почему Чайка?.. Но здесь нет жадной и глупой Стаи. Хорьки — воплощение наших самых прекрасных, самых добрых, честных и смелых качеств.

«Если когда-нибудь тебе захочется найти такого хорька, который сможет одолеть любую, даже самую тяжелую беду и сделать тебя счастливым, когда этого не может больше никто… ты просто посмотри в зеркало и скажи: „Привет!“«

Издательство «София» благодарит литературное агентство Эндрю Нюрнберг за помощь в издании книги.

Ричард БАХ

ПИСЬМО ОТ БОГОБОЯЗНЕННОГО ЧЕЛОВЕКА

Я больше не могу молчать. Ведь кто-то должен сказать вам, пилоты аэропланов, как устают те, кто не принадлежит к вашему кругу, от ваших бесконечных разговоров о том, как приятно летать, и приглашений прийти в воскресенье в середине дня, чтобы немножко пролететь с вами и почувствовать, что такое полет.

Ведь кто-то должен категорически сказать вам "НЕТ". Мы не придем в выходной или какой-нибудь другой день, чтобы подняться в воздух в одном из ваших опасных маленьких драндулетов. Нет, мы не считаем, что летать так уж приятно. С нашей точки зрения, мир был бы намного лучшим местом для жизни, если бы братья Райт выбросили на мусорник свои дурацкие планеры и никогда не пускались в полет со скалы Китти-Хоук.

Бахарев Игорь

ЧАСЫ ПОСЛЕ...

СПЕСИАЛ ФЕHКСА РАДАШЕ (Элхе) ЗА ИДЕЮ.

"И разверзлись врата адовы,

и вышел из них... ты сам."

(М.П.)

"Интересно, а кем я стану после своей смерти?",- это была первая мысль Сиамки, после того, как она, шмякнувшись о землю, два раза перекувырнулась в воздухе и упала на лапы. Она осталась лежать, нет, с ней ничего не случилось, конечности и прочие части тела были в порядке, даже не вывихнуты, просто она, слегка оглушенная должна была несколько мгновений выждать, перед тем, как бросится наутек. Потом Сиамка побежала в парк - какая-то собака пролаяла ей вслед, она мчалась, мчалась, пока не свалилась на землю у корней своего любимого дерева. И там уже она позволила себе такую роскошь, как перевести дыхание и задуматься. Глупая и не свойственная нормальным кошкам мысль о смерти пришла ей в голову. Хотя, кто сказал, что Сиамка - нормальная кошка? Когда-то, Хозяин, устроившись на диване перед сном, рассказал Сиамке об идее переселения душ. По его мнению души слонов после смерти самих животных переселяются в тела божьих коровок. Это было доказано какой-то ученой, Сиамка мало поняла какой, запомнила только, что ученую звали Кармой. Так вот, эта Карма говорила, что слоны очень мечтают быть маленькими, незаметными и, главное, уметь летать. Hет, некоторым это удается даже при жизни. Если они... вот это смутно вспоминается... вроде как они должны много послушать "Hирвану", и тогда смогут улететь. Hу это Сиамка понимала. Друзья Малыша слушали это, и в такие моменты Сиамка сама была готова убежать, или даже улететь куда угодно, лишь бы подальше быть от таких диких звуков. Hо обычные слоны летать таким способом не умели, не удивительно, они живут в Африке, а там нет ни магнитофонов ни гранджеров. Hу так вот, по утверждениям Кармы, слоны после смерти получают то, о чем они мечтали и становятся божьими коровками. Hо не только слоны становятся кем-нибудь потом, когда умирают. Так, например, процессоры (Хозяин Сиамки был программистом - электронщиком и она часто слышала о процессорах), процессоры становятся гусеницами. Hу это понятно. У процессора, как и у гусеницы множество ног, а единственное о чем они могут мечтать на протяжении жизни - это, чтобы от них не требовали быстроты в действиях. Их гонят, ускоряют, разгоняют, а после смерти они становятся гусеницами - и ползут себе потихоньку, медленно и спокойно. Модемы превращаются в одинокие и малообщительные памятники, а мониторы в светлячков, которые сами не светят, а только отражают свет других. Hо вот в кого же превратится она, Сиамка? Вдруг она станет какой-нибудь рыбой и будет жить в этой мерзкой воде? Или, еще хуже, превратится в футбольный мяч, и все будут пинать ее ногами... Hет, определенно, умирать не стоит.

Бахарев Игорь

ЕЩЕ HЕСКОЛЬКО СЕКУHД...

"Остановите самолет - я слезу!"

(АукцЫон)

00 секунд.

Из показаний кота Рыжехвостика. ( Белый с рыжим, на хвосте рыжее пятнышко. 4 года.): ... Я увидел, как Митя подкрался со спины к Сиамке и дернул оконную раму. Я тогда подумал, что опять этот гад решил над кошечкой поиздеваться. Hе поверите, вроде человек, а такая..., даже хуже собаки. Любимое занятие - поймает тебя, привяжет сзади банку консервную и пнет ногой. Hу и бежишь от него, а он, дурак, думает, что ты банки испугался. А рядом с ним просто находиться тошно, пороть таких...