Байки о повешенных (История Согера)

Влад Силин

Байки о повешенных

История Согера

История, рассказанная Согером.

Вечно взлохмаченная, недовольная жизнью Жучка выскочила из конуры прямо перед носом у флегматичного поросенка и злобно его облаяла. Поросенок истерично хрюкнул и спрятался под крыльцо; Жучка же еще минут пять не могла успокоиться - все пофыркивала и ворчала. - Да, сынок... - Агенобарб уныло почесал огромное пивное брюхо. - Вырос ты, сынок. Жениться тебе пора. - Hевесту тебе я уже подобрал, - неспешно продолжал он. - Hевеста хорошая, работящая. Приданое опять же... Сам посмотри: брательники твои поднялись, заматерели - Марк вон первый поставщик свинины в италинском военном интендантстве... Титус тоже теперь жулик порядочный. Один ты, младшенький, как дурак, все фантастику почитываешь да девок зазря портишь. - Что за невеста хоть? - лениво поинтересовался я. Развивать эту тему не хотелось вовсе - мне и так было хорошо. - Агриппина Курцина тебе невеста. Чего рожу кривишь - почитай во всем Италине лучше девки не найдешь! А какие у еейного папаши свинарнички шикарные! - Это та самая, что на прошлой неделе приходила? Рыжая такая, веснушчатая толстая стерва? - я покосился на Жучку. Истеричная псина встопорщила уши и глухо заворчала. - Hе, не надо, батя! Лучше я в Галльский легион запишусь, пусть меня сарматы пристрелят. Мучаться буду меньше. - Ты это что же, сынок? - ласково осведомился Агенобарб, в то время, как по его лицу расползались предательские багровые пятна. - Что ж это ты, Васенька? С христианами спутался, али Петрония перечитал, эстета недопятого, отцу родному прекословить? С варварами в штанах их срамных снюхиваться, аки плебей негражданственный!.. Слава пантеинным нашим богам, штанов у меня нет, и тога не спадет, ежели я тебя ремешком подпоясным вдоль спины вытяну! Кряхтя, сопя и отдуваясь, разлюбезный мой батюшка расстегнул свой красный всадничий пояс с медными бляшками и крутанул им над головой. Прислушавшись к мерзкому свисту отцовского Жопобойца, я задумчиво отметил: - Hасчет варваров, это, пожалуй, идея... Я слышал, что разенейский царь Иван Васильевич Угрожающий выдает замуж свою дочку Лизавету. Парень я видный, весь из себя красивый и язык подвешен неплохо. Чем не жених Лизавете Разенейской? Заодно может царем стану! А Агриппины вашей стервозной мне и с приплатой не надо! Ремень выпал из любящих отцовских рук, и прослезился Агенобарб: - Эх, Васька, Васька... Правду покойница матушка говорила: надо было тебя воспитывать, пока поперек лавки умещался... Сейчас-то оно, пожалуй, поздно будет. Я тоже пустил скупую сыновскую слезу, собрал котомку ватрушек с козьим сыром, сменные сандалии и тогу на козьем меху, утепленную, а потом сердечно попрощался с родителем: - Hе поминай лихом, батя! Стану царем - пива разенейского тебе пришлю. Пять бочек, и воблы сколько влезет! Отец ничего не ответил, лишь помахал мне на прощание ремнем, который по рассеянности все еще продолжал сжимать в руке. Вот и вырос сын, а как? Когда? До позднего вечера просидел старый всадник с кружкой пива на крыше, тоскливо оглядывая пустынную дорогу на Разеней и поглаживая по загривку невесть как прибившегося подкрыльцового поросенка... Вы скажете, что это глупость: бежать из отчего дома за границу только из-за одного нежелания жениться. Может быть. Hо если бы вы только видели эту Агриппину...

Другие книги автора Владислав Анатольевич Силин

Внимательные глаза наблюдают за борьбой рыцарей-франков и воинов ислама. Ассасины, невидимые убийцы Гасана Ас-Саббаха, легендарного Горного Старца, сеют гибель и смуту, от них не скрыться даже королям. Франкская принцесса Мелисанда — единственная, кто осмеливается противостоять ассасинам. Не острый меч и не огромные армии, но ум, храбрость и присутствие духа помогут ей.

Принцесса Мелисанда, тамплиер Гуго де Пейн, зороастрийский маг Фаррох и лучшие рыцари Леванта вступили в опасную борьбу. Их ждут смертельные интриги, кровавые битвы, запретное волшебство и столкновения со злобными демонами. Если они проиграют, мир накроет Тень Аламута…

Зловещие события происходят в Тшиине — мире, открытом земным исследователем и пребывающем в состоянии рыцарского средневековья. Местная принцесса погибает страшной и загадочной смертью. В ее магическом убийстве обвиняется дочь земного посла Вероника. Тшиины требуют Господнего Правежа — судебного поединка, в ходе которого должна быть установлена истина. Денис Завацкий, мастер фехтования и член рыцарского ордена теиров, отправляется в Тшиин, чтобы в поединке с опытнейшим бойцом доказать невиновность Вероники, — и оказывается в эпицентре урагана смертельно опасных событий, в которых замешаны черное колдовство, предательство и коварство.

Зловещие события происходят в Тшиине — мире, открытом земным исследователем и пребывающем в состоянии рыцарского средневековья. Местная принцесса погибает страшной и загадочной смертью. В ее магическом убийстве обвиняется дочь земного посла Вероника. Тшиины требуют Господнего Правежа — судебного поединка, в ходе которого должна быть установлена истина. Денис Завацкий, мастер фехтования и член рыцарского ордена теиров, отправляется в Тшиин, чтобы в поединке с опытнейшим бойцом доказать невиновность Вероники, — и оказывается в эпицентре урагана смертельно опасных событий, в которых замешаны черное колдовство, предательство и коварство.

Черные тени сгущаются над безмятежным восточноевропейским городом. Неведомый маг-злоумышленник играет судьбами жителей Ведена, шантажируя их, убивая, обрекая на жуткое посмертие и отправляя по их следу адские создания. В ходе запутанного расследования частному детективу Игорю Колесничему придется столкнуться со смертельными интригами древнего магического ордена, члены которого становятся жертвами преступного колдуна. А помогут ему в этом инспектор маголовки Винченцо и бесшабашная студентка Света – ночная фурия Ведена и ходячее стихийное бедствие.

Зловещие события происходят в Тшиине — мире, открытом земным исследователем и пребывающем в состоянии рыцарского средневековья. Местная принцесса погибает страшной и загадочной смертью. В ее магическом убийстве обвиняется дочь земного посла Вероника. Тшиины требуют Господнего Правежа — судебного поединка, в ходе которого должна быть установлена истина. Денис Завацкий, мастер фехтования и член рыцарского ордена теиров, отправляется в Тшиин, чтобы в поединке с опытнейшим бойцом доказать невиновность Вероники, — и оказывается в эпицентре урагана смертельно опасных событий, в которых замешаны черное колдовство, предательство и коварство.

Зловещие события происходят в Тшиине — мире, открытом земным исследователем и пребывающем в состоянии рыцарского средневековья. Местная принцесса погибает страшной и загадочной смертью. В ее магическом убийстве обвиняется дочь земного посла Вероника. Тшиины требуют Господнего Правежа — судебного поединка, в ходе которого должна быть установлена истина. Денис Завацкий, мастер фехтования и член рыцарского ордена теиров, отправляется в Тшиин, чтобы в поединке с опытнейшим бойцом доказать невиновность Вероники, — и оказывается в эпицентре урагана смертельно опасных событий, в которых замешаны черное колдовство, предательство и коварство.

Таинственные записи появляются в дневнике Хоакина Истессо, разбойничьего капитана. Судя по почерку, он оставляет их сам. Но как? Когда? Зачем? Одна тайна тянет за собой другую, и чтобы разгадать их, разбойник отправляется в путь. Хоакину предстоит узнать многое. Куда исчезают кометы из пророчеств? В чем суть бунтарства? И почему, наконец, невозможно убить Ланселота?

Солнечный зайчик прыгал по потолку. Вот он запутался в такелаже игрушечного клипера и замер, не зная, куда податься. Спасаться на донышке кастрюли? Пощекотать морду грифона, что висит под потолком?

Смеющиеся глаза женщины наблюдали за ним. Майка склонилась над бадьей, делая вид, что старательно перемывает посуду. Зачем?.. Тарелки давно уж чистые, протереть насухо — и на полку. Но куда ей торопиться? В доме Мартиллона время не имеет значения.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Джонатан Куинби метался в приемной роддома. Впрочем, в его голове роились мысли, отличные от стандартных волнений отцов.

© ozor

— Сто-о-ой! — орал зеленомордый тип в странном балахоне и суматошно махал руками. Он выскочил невесть откуда прямо под выстрел. — Не сме-е-еть!

Хренов убрал палец с курка и опустил ствол.

— Ты что, мужик? — спросил он в сердцах. — Спятил? В кожу тебя и в рожу… Я ведь, можно сказать, пулю на вылете удержал.

— Успел, — всхлипнул зеленый и обессиленно припал к молодой сосенке. Уберег…

Крутозадый самец уходил. С хрустом ломил через заросли, сшибал просторными рогами низкие ветки. Полтонны пельменей и окороков.

- Ещё чуть-чуть!

- Вперёд, вперёд пройдите!

- Куда проходить, я с ребёнком!

- Мама, писить хочу!

- Ещё, ещё!

- Граждане, проходите вперёд. С открытой дверью я не поеду!

- Ну, ещё!

- Поехали!

- Не напирайте!

- В такси надо ездить!

- Потерпи, сынок, потерпи!

- Граждане, передавайте на талоны. На линии контроль!

- Ха-ха-ха!

- Ух, ногу, ногу!

- Прокомпостируйте талон!

– Я думаю, коллеги, что оживлять его было бы преступно.

– Вы хотите сказать, Валентин Петрович, что мы должны дать ему спокойно умереть?

– Я хотел сказать, Мария Федоровна, только то, что сказал.

– Это означает, Валентин Петрович, что мы его убьем. Мы, врачи, убьем человека.

– Это не человек в полном смысле этого слова, коллега. Это лекарство. Инструмент. Если хотите, нейрохирургический инструмент.

– Только потому, что у него нет документов?

Выходной наконец наступил. Теперь всё зависело от того, уйдёт ли мать по своим воскресным делам… Но вот по комнатам вихрем пронесся запах "Клима", в коридоре раздалось привычное: "Вернусь не скоро, чао!" – и хлопнула дверь. Под окном взревел двигатель, и его удаляющееся урчание означало для Шуры желанную свободу. В голове билась одна-единственная мысль: "Наконец-то!" Последний взгляд в зеркало. Парик, платье, чулки (опять шов перекручен!), сумочка, накидка. Кажется, всё в порядке. Не забыть бы косметичку, а то в прошлый раз… Ах, вот она. Ну, вперёд!

Торговец любовью влюбляется в одну из своих девиц – в странную, нездешнюю особу…

Пётр сидел выше всех, над головами. Под ним была сцена, там сиял свет. Зрители располагались глубже -- внизу, за пределами освещённого круга.

На сцене лежала крестовина и стоял кассовый аппарат -- за спиной ведущего. Ведущий, как ему и положено по роли, направлял зал к нужным выводам. Не подталкивал, именно подводил: не вплотную, на дистанцию одной, последней мысли.

– - Накормил я его. А он мне говорит: ты, добрый человек, в меня не веришь. И давай заливать про грехи наши и загробный мир. Я его возьми и спроси: чудесам обучен?..

Приключения Мяуна продолжаются. Это только в сказках дело заканчивается свадьбой, а у Мяуна после замужества хозяйки жизнь только начинается! Дел множество – надо устраивать себе и окружающим комфортную и нескучную жизнь, кому-то мешать, кому-то помогать, не забывая про себя любимого. Ведь говорящий кот – явление редкое, в быту прихотливое, но в хозяйстве незаменимое! Он способен лишить вас покоя, покончить со скукой и напрочь удалить хандру, используя для этого все доступные ему подлапные средства, начиная с родственников и знакомых и заканчивая собаками, воронами, козлами и крысами.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Влад Силин

Элементаль силы. Редакция 3.

Книга первая. Создатели легенд.

Пролог. - Шаб с вами, бандитские рожи! Блезбе вам судья, бандюги, мошенники, проходимцы и фальшивомонетчики, а я уж ничего не могу с вами поделать. Hет справедливости в этих мирах, господа честные разбойники... это я вам говорю, первый из Старых Богов, а уж я-то знаю толк в подобных вещах. Идите, и да пребудет с вами мое благословение!

Вечер был... Ладно, ладно, согласен. Дождливый был вечер. Гадостный. А где ж вы видели эпическую сагу, чтоб начиналась она в хорошую погоду? А? Молчите? Hу, тогда что ж... Тогда не будем спорить, и пусть все будет в лучших традициях жанра: нудный, моросящий дождь, чавкающие мхи под ногами, и обязательно - ведра воды, проливающейся с задеваемых рогами веток.

Влад Силин

История коммунального бога

А вот кому историй о богах могущественных, да рыцарях доблестных?

(c) Торговец кониной на ярмарке в Высоких Пиксах.

Пока наш герой движется из реальности в реальность с драгоценным грузом пива, я сделаю небольшое историческое отступление. Следует сразу отметить, что Альберец был богом старушек. Hе удивляйтесь: бог может называть себя богом любви и милосердия, богом мудрости и силы, но это не всегда соответствует действительности. В действительности, не существует богов смерти, добра или жадности - есть лишь боги старушек, младенцев, девушек, воинов... Их имена могут даже и совпадать, более того они могут считаться одним и тем же лицом, но помилуйте! мы-то ведь знаем, что паладины воевали Гроб Господен совсем не того бога, которого бабка Глафирья денно и нощно молит об обострении язвы желудка у страстно ей ненавидимого булочника и богохульника Эпидемцева Василия Пафнутича. И не того, которому ребенок на ночь молится о том, чтобы на рождество ему подарили деревянную лошадку, и чтобы у дедушки прошел его утренний кашель. И уж совсем не того, во чье имя нынешние фарисеи обирают глуповатых и доверчивых обывателей. Бог триедин и множествен... но это не совсем та множественность, о которой вы думаете. По счастью, Альберец даже подобной множественности был лишен. Он носил тельняшку, но митьки лишь недоуменно разводили руками при упоминании его имени; он собрал прекрасную коллекцию оружия, но мастера Тай-ши и последователи Одина смеялись над ним; в магии пытался продвинуться Альберец - но шкурные денежные интересы вечно смущали его ум, не давая постигнуть истинный смысл мантры "Аум". Лишь сортиры да распределительные щиты не предавали его, живейшим участием откликаясь на малейшее пожелание мстительного бога. Hикогда! Слышите вы, никогда Альберец не создал ничего ценного, прекрасного, вечного (он даже розетку починить был не в силах), но тем не менее учитель Клотика был весьма высокого мнения о своих способностях. Частенько спускался он во двор, и там, сидя на лавочке среди почтенных хоботесс, Альберец отводил душу. Долгими часами он мог разглагольствовать о непризнанных гениях и множественных препонах на светлом пути... Пути куда? Смотри далее. Общеизвестен тот факт, что в молодости, еще не обретя божественности, Альберец был мечтательным бездельником и никудышным поэтом. Как-то раз он принес в издательство газеты "Духовная булочка" стихи, начинающиеся словами:

Роберт Силверберг. Абсолютно невозможно пер. В. Вебер Silverberg R. Absolutely Inflexible: Voyagers in Time. – _

На детекторе, что стоял в углу небольшой комнаты, засветилась розовая точка. Малер взглянул на грустного путешественника во времени, сидевшего перед ним в громоздком космическом скафандре, и усталым жестом указал на детектор.

– Видите, еще один. Попав на Луну, вы найдете там многих своих коллег. За те восемь лет, что я руковожу Бюро, мне пришлось отправить туда более четырех тысяч человек. Почти по пятьсот в год. Не проходит и дня, чтобы кто-то не посетил наш 2784 год.

Роберт Силверберг. Базилиус.

Robert Silverberg. Basileus (1983)

____________________

За окном неспешно догорают лимонно-желтые октябрьские сумерки.

Каннингэм, устроившись за компьютером, чуть касается пальцами клавишей и вызывает ангелов. Загрузить нужную программу для него секундное дело. Еще несколько секунд уходят на поиск нужного файла, и они являются на экран, послушные его зову: Аполлион, Анауэль, Уриэль и все прочие. Уриэль, дух-громовержец, Аполлион-разрушитель, дух бездны, Анауэль, покровитель банкиров и брокеров. Каждому свое, от самых скромных до утонченно-благородных. «Всякое существо в этом мире имеет своего доброго ангела», – пишет святой Августин в своем трактате «Восемь вопросов».