Бассейн

Эндрю Бенедикт

БАССЕЙН

пер. В.Полищук

Джордж Реймон откручивал болты, которыми хромированная стальная лестница крепилась к кафельному борту бассейна. Бассейн был очень глубокий, но к этому моменту вода уже спустилась настолько, что показалась последняя ступенька короткой, длиной в два фута, лестницы. Вторую лестницу, с противоположного борта бассейна, Джордж уже снял и отнес в гараж.

- Эти ребята - сущие варвары, - сказал он Бет. - Берут или ломают все, что попадется на глаза. Просто так, для развлечения. Поэтому я и постараюсь оставить им поменьше соблазнов.

Другие книги автора Эндрю Бенедикт

Коллекция детективных рассказов, опубликованных в газете «Совершенно СЕКРЕТНО» с декабря 1997 года по декабрь 2012 года включительно.

Эндрю Бенедикт

Могила от стены до стены или Прогулка к смерти

Гужов Е., перевод.

"Бывают преступления похуже убийства", сказал невысокий человечек в сером костюме. "И бывают наказания похуже электрического стула."

Я не знаю, почему люди вечно рассказывают мне истории, но они делают это - в барах, в поездах, в ресторанах. Этот невысокий человечек казался скорее одиноким, чем общительным, и он едва ли принадлежал к тому типу людей, кто затевает разговор с незнакомцем. Его седая бородка скрывала слабый рот, а глаза были слегка дальнозорки за толстыми очками. Он сидел в баре, а я ни с кем еще не перекинулся даже словом. Я просто заказал еще пива, когда общая дискуссия у телевизора обратилась к теме смертной казни, и кто-то сказал, что она недостойна нашей цивилизации.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Виктор ПРОНИН

ПОЛГОДА СПУСТЯ...

А в этом маленьком городке, который так и не назван здесь, как не названы своими именами преступник и его жертвы, мне довелось побывать полгода спустя после мартовского пожара. Да, тот озаренный красным пожарищем март был, казалось, куда как далек. Стояла мягкая теплая осень, шелестели падающие листья, несмелый осенний дождь прибивал их к земле, а далекие горизонты были голубыми от легкой, прозрачной дымки. Леса и речушки казались нетронутыми, будто и не проносилось над ними суетное, безжалостное время с тех пор, как эти горизонты озарялись красными пожарищами от татарских поджогов. Тогда местные жители проявили столь удивительную отвагу, самоотверженность и силу духа, что их подвиг дошел до нас почти через восемь веков и до сих пор тревожит людей, вызывая в душе саднящее, невыполнимое , желание вмешаться в те давние трагические события, помочь, спасти, предостеречь. И почему-то кажется, что подвиг отважных предков должен и поныне влиять на жизнь здешних людей, ронять в душу что-то святое, достойное, чистое...

"Я сплю", – подумала Нора и была права, хотя это не имело значения.

Сон был совсем как явь, даже на лезвии ножа в руке долговязого майяского жреца играли блики. Жрец стоял лицом к Норе в тесной каморке, расположенной, насколько ей было известно, у основания храмовой пирамиды. Она не отводила глаз от каменного ножа, но почему-то одновременно отмечала точность всех деталей костюма жреца и убранства кельи – крошечного помещения с каменными стенами и кровлей из душистого сухого тростника. На мантии жреца колыхались стилизованные изображения колибри и канюков.

Между каналом и Темзой простиралась болотистая бухта. На берегу ее высилась странная старая деревянная постройка на сваях. Шлюзы в конце канала отделяли заплесневевшую бухту от остальной водной глади. Дом на сваях производил печальное впечатление: казалось, что с течением времени он все более и более оседал, уходя в болото. Когда-то этот дом был окрашен в белое, но его долгие годы не ремонтировали и ныне он принял грязно-серую окраску. Эта постройка хорошо бы гармонировала с местностью, не будь возле нее с одной стороны громады складского помещения, а с другой — здания каких-то мастерских.

Владимир Ефимович Рощинский страдал тучностью. При росте ста семидесяти сантиметров он весил почти полтора центнера, что по мнению соседа делало его похожим на империалиста Черчилля. Не хватало только сигары.

Он родился накануне Пасхи и цыганка, гадавшая матери, предсказала, что ее сын будет знаменитым и богатым.

Он жил в зеленом деревянном домике, погруженный в неистребимую апатию, молчаливо, без надежды когда-либо изменить свое однообразное существование. Но с ним он уже давно свыкся и, как будто назло всему миру, нес свою персону по жизни с неподражаемым достоинством, что опять же тому же соседу дало повод прозвать его толстопузым павианом.

По календарю была еще зима, а люди ходили, распахнув полы плащей. Солнце заливало морскую даль ослепительным светом, и даже горы, окаймлявшие бухту, дымились от этого, совсем не зимнего, зноя. Между горами, где был вход в бухту, стояло сплошное прожекторное сияние, словно там было не море, а огромное, до небес, зеркало.

Подполковник Сорокин снял фуражку, вытер ладонью вспотевший лоб и так пошел с непокрытой головой вдоль длинного парапета набережной.

Рассказ свидетельницы.

— Леша? — прозвучал в трубке знакомый голос.

— Да. Слушаю. — стараясь сдержать нахлынувшие вдруг эмоции, ответил Леха.

— Это Лена… Извини, я тебя не отвлекаю?

— Нет-нет. — поспешил заверить девушку Лешка, — Слушаю тебя.

— Еще раз прости, если я не вовремя. — продолжила девушка, — Но мне нужно повидаться с тобой…

— А что случилось? — спросил Леха, вспоминая, как каких-нибудь полгода тому назад он звонил Лене и просил о встречах, а она неизменно оказывалась занятой.

— Стас!

— А?

— Там у ворот клиент ожидает — по твоей части.

— Щас гляну!..

Стасис отложил отвертку, недоразобранный стартер со всеми отделенными уже частями сунул в коробку, толкнул в дальний угол стола и отправился мыть руки. По пути бросил взгляд на часы: «Половина четвертого. Недурно! Еще часок — и в дамки; то бишь — домой».

У ворот его ждал серебристый «Форд-Скорпио». За распахнутой дверцей, облокотившись на крышу кабины, стоял молодой парень с холеным, почти детским личиком, разодетый, может, и не во всем по последнему «писку», зато по максимуму ЕЕК [1]

— У-у-у, собака два нога! — красочно хэкая, пробасил Степан Тимофеевич, хмуро глянул на упрятанные в замасленную ладонь кости. — Чтоб ты посинел да свалился! — пожелал он соседу и земляку-приятелю Алексею Николаевичу, превратившему расклад на столе в крайне для него неудобоваримый. «Голышкявичуса» ставлю!

Степан Тимофеевич с маху треснул костью по столу, немного неловко пристроил ее к короткой пока ветке и втянул глубоко в легкие терпкий дымок «Примы». Он относился к тем редким людям, которые, будучи трезвыми, ни в коем случае не курили. И появление в узловатых пальцах «отстрелянной» у кого-нибудь сигареты служило верным признаком того, что он заглотил пару сотен граммов и «пошел на взлет».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В два часа ночи в дверь позвонили.

Роман Сергеевич Лопухин открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел в темноту, пытаясь понять, где находится источник этого мерзкого дребезжания. Потом он понял и, скинув одеяло на пол, поднялся.

Со стороны двери доносились уже скрежещущие металлические звуки — видимо, замок пытались открыть отмычкой. Роман Сергеевич включил в прихожей свет и откинул задвижку.

Дверь тотчас же распахнулась, появились высокие черные фигуры, запахло кожей, заскрипели сапоги. Романа Сергеевича крепко взяли за локти и чуть завернув их за спину, провели в гостиную. Там его посадили за большой круглый стол (миллион лет назад за этим столом собиралась вся семья Лопухиных), двое в коже встали за спиной, один, очень высокий, худой и бритый, сел напротив и, глядя безумными неподвижными глазами прямо в переносицу Роману Сергеевичу, спросил:

В. Г. БЕНЕДИКТОВ

Сонеты

Сонеты: I. Природа. II. Комета. III. Вулкан. IV. Гроза. V. Цветок. VI. Слеза и улыбка. VII. Жемчужина Переводы Адам Мицкевич. "Ханжа нас бранит, а шалун в легкокрылом..." Стрелок Извинение Подражания сонетам Шекспира 1. "Однажды крепко спал Амур - любви божок..." 2. "Однажды Купидон, склонясь венком кудрей..." 3. "Есть люди честные, а низкими слывут..." 4. "Я жизнью утомлен, и смерть - моя мечта..." 5. "С дороги - бух в постель, а сон все мимо, мимо..." 6. "Могу ль я быть здоров, спокойствие сгубя?.." 7. "Душа моя! О Дух! чистый в сфере грешной!.." 8. "Когда из хроники былых времен порою..." 9. "Коль правда, что ничто не ново, все обычно..." 10. "Во мне перед собой ты видишь время снега..." 11. "Свет, может быть, тебе вопрос бы предложил..." 12. "Когда мой час пробьет и в положенный срок..." Сонет святой Терезы

Грегори БЕНФОРД

ЛЕВИАФАН

За ними что-то гналось.

Бет это ничуть не беспокоило.

- Рикки, - лениво поинтересовалась она, - что ты чуешь?

Рикки обмотал ветку цепким хвостом, и, невольно продемонстрировав свою силу, подтянулся на нем, приподнявшись над беседкой из приторно пахнущих ветвей, в которой они укрывались.

- Мускус. Горечь. Пот.

- Воздушный паук?

- Хуже. Не знаю что.

Рикки оттолкнулся, высоко взмыл вверх, воспользовавшись слабой гравитацией, ловко перевернулся и приземлился всеми шестью ногами на колючую ветку.

Перед вами — роман, удостоенный высочайшей награды научной фантастики. Награды «Небьюла» (Nebula 1980), присуждаемой писателям собратьями по перу...

Это должно было стать самым невероятным экспериментом столетия. Экспериментом, цель которого — установить контакт между прошлым и будущим. Но — между каким прошлым и каким будущим? Сколько имен у будущего? Сколько у прошлого? И если попробовать переписать историю прошлого заново — в какой момент будущее изменится, отклонится от намеченного временем пути?..