Баркарола

— Отвратительно, — сказал доктор Ватсон, складывая газету.

— Ничего особенного, — заметил Холмс, обгладывая ножку холодной куропатки. — Разговоры о растрате средств — обычное ремесло газетчиков. Министерство, как всегда, отмолчится: серьёзных доказательств нет никаких. Пошумят и забудут.

— Простите меня, Холмс, за все эти годы я должен был привыкнуть к вашей проницательности, — растерянно сказал Ватсон, — но как? Вы ведь, кажется, не видели сегодняшних газет. И уж точно не могли знать, что я читал сейчас. Могу поклясться, вы даже ни разу не посмотрели в мою сторону!

Другие книги автора Михаил Юрьевич Харитонов

Жёсткая SF. Параквел к сочинениям Стругацких. Имеет смысл читать тем, кто более или менее помнит, что такое Институт Экспериментальной Истории, кто такие прогрессоры и зачем нужна позитивная реморализация.

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Юбер аллес

Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет.

Из письма новгородцев Рюрику

Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.

15 июня.

На работу Петров перестал ходить, когда подорожал автобус. Месяца через полтора ему позвонили из какой-то "ликвидационной комиссии" и посоветовали забрать с завода свою трудовую книжку. Он подумал и решил, что как-нибудь успеется. Потом он встретил на улице Пал-Егорыча, и узнал, что заводику действительно настали кранты.

Всякий русскоязычный (тьфу на это слово, но тут оно уместно) фантастический писатель должен сочинить рассказ о попаданце. Если он его не сочинил, это не фисатель-понтаст, а какое-то недоразумение. Попаданец должен быть, и, разумеется, он должен менять историю мира к лучшему. Обыкновенно он это делает посредством ускорения научно-технического прогресса, а также прогресса социального — как правило, через установление какой-нибудь "диктатуры развития". Для какой цели попаданец или приходит к власти, или каким-нибудь образом сразу оказывается вблизи неё, чтобы упростить автору жизнь. Что ж, я решил не перечить традиции и тоже сочинил соответствующий рассказ. Про попаданца, будь он неладен.

Возможно ли, что земляне — единственная разумная раса Галактики, которая ценит власть выше жизни? Какой могла бы стать альтернативная «новейшая история» России, Украины и Белоруссии — в разных вариантах? Как выглядела бы коллективизация тридцатых — не в коммунистическом, а в православном варианте?

Сергей Лукьяненко писал о повестях и рассказах Михаила Харитонова: «Это жесткая, временами жестокая, но неотрывно интересная проза».

Начав читать рассказ, уже невозможно оторваться до самой развязки — а развязок этих будет несколько. Автор владеет уникальным умением выстраивать миры и ситуации, в которые веришь… чтобы на последних страницах опровергнуть созданное, убедить в совершенно другой трактовке событий — и снова опровергнуть самого себя.

Читайте новый сборник Михаила Харитонова!

Содержание:

НАСУЩНОЕ

Драмы

Лирика

Анекдоты

БЫЛОЕ

Алексей Крижевский - Можно ли в Москве торговать честно?

Олег Александрович Керенский - Когда папа был министром

ДУМЫ

Александр Храмчихин - Конструктор красного цвета

Евгения Долгинова - Третья Россия

Павел Пряников - Еда и воля

Дмитрий Быков - Рукопись продать

Татьяна Москвина - Как Новая Россия снесла Новую Голландию

ОБРАЗЫ

Евгения Пищикова - Буровая установка позолоч.

Аркадий Ипполитов - Гений ночи

ЛИЦА

Алексей Крижевский - Свет в подвале

Павел Пряников - Удавила немцев за копейку

Квартирный вопрос философии

ЛИЦА

Анна Андреева, Наталья Пыхова - Вечные вещи

Анастасия Чеховская - Большое кочевье

ВОИНСТВО

Александр Храмчихин - Победа вне игры

СОСЕДСТВО

Дмитрий Данилов - Север и сталь

МЕЩАНСТВО

Мария Бахарева - Думайте о рекламе

Людмила Сырникова - Вор

Михаил Харитонов - Обсосанный лимон

ХУДОЖЕСТВО

Денис Горелов - Звон серебряной деньги песней входит в сердце

Аркадий Ипполитов - I love America

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Преступление и наказание

Когда Малкин пришёл в себя, перед ним сияли звёзды - крупные, как яблоки, и такие же красные.

Леонид Иосифович зажмурился, мотнул головой, и ударился затылком о какую-то трубку в гермошлеме. Затылок ответил на грубое обращение взрывом боли. Трубка хрустнула, и из неё что-то закапало.

- Казнь египетская... - проворчал Малкин, пытаясь сообразить, что там нужно делать дальше. Пожалуй, стоило бы для начала прийти в себя. Он нащупал кнопки на левой перчатке. Надавил на верхнюю. В запястье кольнуло: микрошприц впрыснул в жидкую кровь старика порцию стимуляторов. Через пару минут туман в голове рассеялся, и Леонид Иосифович решился открыть глаза ещё раз.

Что-то вроде фанфика-сиквела по роману Стругацких "Понедельник начинается в субботу". НИИЧАВО в 1989 году.

Из окна малой залы был виден стеклянный купол Верховной Рады и бодро развевающийся червоно-блакитный прапор над ним. Такой же красно-голубой флаг, только размером поменьше, украшал восточную стену залы.

Президент недовольно покосился на премьера.

— Товарищ Ющенко, это что такое? — он слегка повёл бровью. — Где союзное знамя?

Ющенко скривился.

— Вы прекрасно знаете, товарищ Кучма, — раздражённо заметил он, — тут иногда бывают люди из Москвы. Не хватало ещё и красного флага. Они и так нас подозревают.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Условимся, что дело происходит на далекой планете, чуть ли не в другой галактике. Условие легкое: читатель давно освоился со множеством миров, открытых фантастами, и вообразить их не составляет особого труда. Добавим, что цивилизация на планету занесена жителями Земли, — тоже вещь довольно обыкновенная.

Так вот. Обитателю далекой планеты стало скучно. Ему было просто нечем себя занять. Хотелось как-то убить время. То ли Он сидел в зале ожидания с видавшим виды чемоданом из кожи василиска, то ли дожидался приема в каком-нибудь межгалактическом управлении, то ли весь вечер топтался с гипербукетом квазинезабудок под неподвижным микроспутником — осветителем. Предположим последнее.

Меня зовут Джек Мелюзган, и я прибыл в Торонто пятнадцать лет назад из Бухбарахт-сити. Я приехал сюда, чтобы сообщить одному важному бизнесмену, что его престарелая матушка занемогла и хочет увидеться с ним перед тем, как покинуть земную обитель.

Я позвонил в его фирму в то же утро, когда поезд доставил меня в Торонто, я спросил: «Могу я поговорить с мистером Ступором?» Молодой женский голос ответил: «Я соединю вас с приемной мистера Ступора». «Мне не нужна ни приемная мистера Ступора, ни его стол красного дерева, ни его хрустальная пепельница. Мне нужен мистер Ступор!» – заявил я. Она соединила меня с другим молодым женским голосом, который спросил: «Кто его просит?». Я ответил: «Джек Мелюзган». Некоторое время в трубке царило молчание, а потом меня соединили еще с одним женским молодым голосом, который задан мне тот же вопрос. На этот раз я с некоторым раздражением ответил: «Конрад Аденауэр». Женский голос сказал: «Простите, мистер Аденауэр, но, к сожалению, мистер Ступор сейчас на совещании. Вы могли бы позвонить позже?».

В виду того, что выпуск веников на правительственных и частных предприятиях в настоящее время не в состоянии полностью удовлетворить спрос дворников Вавилона и других городов независимой Вавилонии на эту продукцию, особенно в отдаленных провинциях, где лицензионные веники являются ощутимым дефицитом и продаются по 7 сиклей за 1 штуку при государственной цене в 2 сикля (чем пользуются недобросовестные граждане, подпольно изготавливая и сбывая некачественные веники-подделки), а также в виду объективных причин отставания роста производства веников от роста спроса потребителей (отсутствие достаточного финансирования из международных займов, бартер, несвоевременная оплата и несогласованность в действиях поставщиков, а также нерадивость рабов и жульничество хозяев с налогами) и с учетом до сих пор отсутствующего веник-стандарта, настоящим приказом при Дворцовой Администрации Династа Ханнупарри III создается новая структура: "Вавилонская специализированная комиссия по делам изготовления веников (Васкомвеник)".

В самый разгар ночи он проснулся и движимый странной потребностью выбежал в открытое поле, усеянное таинственными столбами.

© ozor

Введите сюда краткую аннотацию

Однажды, студент Генри Блоджетт решил воспользоваться черной магией. И все только для того, чтобы сдать экзамен по геометрии…

© tevas

Джонатан Куинби метался в приемной роддома. Впрочем, в его голове роились мысли, отличные от стандартных волнений отцов.

© ozor

Шли годы, века, тысячелетия, но он оставался на своем посту. Сидел и ждал. Все это долгое время шла кровопролитная война со странными чужаками, которые начисто отвергали какую-либо дипломатию и хотели только воевать. Но он будет сражаться, хорошо сражаться, и когда-нибудь вернется домой.

© tevas

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вы никогда не думали прожить две жизни сразу? Свою и… свою? Не думали, что судьбу можно перехитрить, если чуть пристальнее посмотреть в зеркало? Каролин и Каро. Голливудская актриса и скромница Манхэттена. Их жизни совпадают и пересекаются, отвергая законы геометрии. Они не подозревают друг о друге. Обе хотят луну с неба — ничуть не меньше. И, кажется, получают ее.

Впервые на русском языке роман Мэри Шелдон, дочери писателя Сидни Шелдона.

Роман мексиканского писателя Хуана Рульфо (1918–1986) «Педро Парамо» увидел свет в 1955 году. Его герой отправляется на поиски отца в деревню под названием Комала — и попадает в царство мертвых, откуда нет возврата. Чуть раньше, в 1953-м, был напечатан сборник «Равнина в огне», состоящий из пятнадцати рассказов и как бы предваряющий роман. Вместе получилась не слишком большая книжка — однако ее автор не только безоговорочно признан крупнейшим латиноамериканским прозаиком, но и не раз назывался в числе авторов, сильнее всего повлиявших на прозу XX века. И в таких оценках нет преувеличения. Габриэль Гарсиа Маркес откровенно писал, что учился именно у Рульфо: «…не один раз перечитав его произведения, я наконец-то нашел тот путь, который так долго искал, — и тогда смог продолжить работу над собственными книгами». Позднее он сказал: «„Педро Парамо“ — это самый прекрасный из всех романов, какие когда-либо были написаны на испанском языке».

Роман мексиканского писателя Хуана Рульфо (1918–1986) «Педро Парамо» увидел свет в 1955 году. Его герой отправляется на поиски отца в деревню под названием Комала — и попадает в царство мертвых, откуда нет возврата. Чуть раньше, в 1953-м, был напечатан сборник «Равнина в огне», состоящий из пятнадцати рассказов и как бы предваряющий роман. Вместе получилась не слишком большая книжка — однако ее автор не только безоговорочно признан крупнейшим латиноамериканским прозаиком, но и не раз назывался в числе авторов, сильнее всего повлиявших на прозу XX века. И в таких оценках нет преувеличения. Габриэль Гарсиа Маркес откровенно писал, что учился именно у Рульфо: «…не один раз перечитав его произведения, я наконец-то нашел тот путь, который так долго искал, — и тогда смог продолжить работу над собственными книгами». Позднее он сказал: «„Педро Парамо“ — это самый прекрасный из всех романов, какие когда-либо были написаны на испанском языке».

Многие родители спрашивают, с какого возраста можно играть с малышом. Ответ очень простой: с самого первого дня, потому что игра для новорожденного — единственная возможность познакомиться с окружающим миром.

Наблюдая за яркими игрушками, трогая разные по фактуре предметы, пробуя их "на зубок", прислушиваясь к новым звукам, он учится думать, сопоставлять, делать выводы.

Скучно лежать в кроватке и смотреть в потолок, даже если ты сыт и переодет. Маленький человек нуждается не только в физическом комфорте, но и в ежедневном общении.