Авторское послесловие к мини-серии 'Немного об Идущих во Тьму'

Берендеев Кирилл

Авторское послесловие к мини-серии

"Немного об Идущих во Тьму"

Иногда я, как, скажем, старина Шекспир, использую идеи других произведений, перерабатывая их в свои собственные. В полной мере это относится и к представленной мини-серии, оба рассказа которой возникли в разное время при разных обстоятельствах, но объединяет их не только имя героя и место действия. Впрочем, обо всем по порядку.

Первым на свет появился последний в серии рассказ, так уж потом было решено, что он займет почетное второе место, а возглавит ее "Последняя битва...". Незадолго до написания, в апреле, кажется, я приобрел книгу Андрея Белянина "Свирепый ландграф", довольно забавный роман, вторая часть из предполагаемой трилогии о похождениях бывшего афганца, волею судеб оказавшегося в волшебной сказке. Критиковать роман я не стану, скажу только, что в процессе его прочтения мне не давала покоя мысль: "А какого быть женой героя, который то и дело отправляется в свое Зазеркалье, чтобы вершить там подвиги и влюбляться в прекрасных королев?" Воображение мое тотчас же заработало, идея попала на плодородную почву, я схватился за ручку, ну не сразу же, а немного погодя, когда в голове все утряслось, и принялся покрывать страницу за страницей своими малоразборчивыми каракулями. Получилось совсем не так смешно, хотя первоначально я задумывал иронический рассказ.

Другие книги автора Кирилл Николаевич Берендеев

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Абстрактное мышление

Мы сидели в баре аэропорта "Хитроу", в тысяче с лишним километров от его родины, в тысяче с лишним километров - от моей, где-то посередине, в своеобразном перевалочном пункте на пути из одного полушария в другое. И каждый из нас возвращался домой.

Я пил традиционный чай с нетрадиционными круассанами, он раскошелился на кофе. Руки его дрожали, и он пролил сливки из крохотного контейнера на блюдце. Признаться, я впервые видел его таким.

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании "Шелл", мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Берендеев Кирилл

Вильно

Экран показывает все ту же заставку: лабиринт без начала и конца, то торопливо, то с замедлением разворачивающийся перед глазами: бесконечные коридоры, тупики, закоулки. Каменная кладка стен кажется удивительной нелепицей: тяжелые кирпичи с белой цементной прослойкой меж ними при взгляде сбоку враз исчезают -они - плоскости, третье измерение отсутствует. Невыразительный потолок и пол лишь усиливают картину общей фальши, глаз на них не задерживается, следит лишь за поворотами и тыкается в новые и старые стены лабиринта, наползающие со всех сторон. Изредка возвращается надпись "старт" на английском. Пройдя сквозь нее, все так же неумолимо наталкиваешься на стены, стены из мощных, тяжелых кирпичей, тыкаешься в каждый угол, из которого заведомо нет выхода, ищешь, то и дело возвращаясь к надписи "старт", находящейся где-то в самой сердцевине неустанного, неугомонного блуждания.

В последнее воскресенье октября 1916 года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый китобойный барк «Хоуп», серые и небрежно залатанные паруса которого шумно трепыхались на ветру. На берегу корабль ждали воспитанники детского приюта — корабль должен был вывезти их из разоренной войной страны и доставить в американский город Нантакет.

Берендеев Кирилл

И возвращается ветер...

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, над густо окружившим ее бурьяном, высотой в человеческий рост она высится еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Дело лишь в сроках: сколько десятков лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, впитанная в недра свои жирным вязким черноземом, поверхности которого никогда не касался ни заступ, ни лемех.

Берендеев Кирилл

Искупление

Он стоял в шаге от края платформы, смотрел вниз, и траншея, по которой бежали рельсы и струилась вода, казалась ему бездной. Он стоял, заложив руки за спину, и ждал. И не мог решиться. И пропускал поезда. Этот, скрывшийся в черном зеве тоннеля - четвертый по счету.

Он стоял уж долго, но на него никто не обращал внимания. Пассажиры входили и выходили из подъезжавших голубых вагонов, толкались у дверей, стремясь занять свободные места, пихали и наступали на ноги ему, неподвижно застывшему у края платформы, бурча про себя нелестные слова в его адрес и торопливо двигались вслед за волнами: первая волна выхлестывалась наружу, вторая волна врывалась внутрь.

Эта леденящая душу история произошла с одним моим знакомым, тоже, кстати, писателем. Не таким известным, не столь печатаемым, но тем не менее. Сей молодой человек тридцати лет писал немного, особенно в последние годы, а предпочтение отдавал готическим рассказам невеликой длины в подавляющем большинстве своем стилизованным под опусы Говарда Филипса Лавкрафта; кто не знает, был такой американский писатель, тоже безвестный и так же плохо печатавшийся при жизни, как и мой знакомый. Оба они издавались во второразрядных журналах и газетах, публиковавших разные бредни о пришельцах, гуманоидах, вампирах, нетопырях, олигархах и прочей мифической нечисти. Одинаково скверно обеим платили гонорары – одному, правда, в долларах, другому, моему знакомому, в рублях, но зато примерно равные суммы в соответствующей валюте. По этой причине оба были одиноки, печальны, сильно раздражены настоящим, а больше – власть предержащими в нем, отдавая предпочтение временам давно минувшим, и находили временное утешение лишь в написании своих жутковатых рассказов.

Популярные книги в жанре Публицистика

А.М.Горький

В.А.Поссе

Очень рад был получить вести о тебе, скучаю я о твоей милой роже. Ехать лечиться заграницу - считаю преждевременным. Нездоровье моё не особенно сильно, а погода здесь, право, недурная, и я думаю год или даже два подождать с переездом в Италию. Из Нижнего я уехал 7-го ноября с большой помпой. Задавали мне ужины, читали адреса, делали подношения, точно артисту, а в заключение - устроили на вокзале демонстрацию с пением "Марсельезы" и всякой всячины в этом стиле. Полиция была очень смущена и благоразумно бездействовала. Проводив меня, демонстранты с вокзала отправились пешком в город, прошли по всему нижнему базару, по всей Б.Покровке, всю дорогу пели и на площади около думы говорили речи, принятые публикой очень сочувственно. Народу было около 400. По дороге в Москву я узнал, что и в этом городе готовится встреча, а так как я боялся, что подобная штука преградит мне дорогу в город, - в котором мне необходимо было прожить дня три-четыре, - то и слез с поезда на станции Обираловка в расчёте, что демонстранты, не дождавшись меня, разойдутся. Поступил глупо, ибо на Рогожской поезд, в котором я ехал из Обир[аловки], был остановлен жандармами, в мой вагон явился ротмистр Петерсон и спросил меня - куда я еду? "В Крым". - "Нет, в Москву". - "Т.е. в Крым через Москву". - "Вы не имеете права ехать через Москву". - "Это вздор, другого пути нет". - "Вы не имеете права въезда в Москву". - "Чепуха, у меня маршрут через Москву". "Я уверяю вас, что не могу допустить посещения вами Москвы". - "Каким образом сделаете вы это?" Он пожимает плечами и указывает мне на окно вагона. Смотрю - на станции масса полиции, жандармов. "Вы арестуете меня?" - "Да". - "Ваши полномочия?" - "Я имею словесное приказание". - "Ну, что ж? Вы, конечно, арестуете меня и без приказания, если вам вздумается, но только будьте добры сообщить вашему начальству, что оно действует неумно, кроме того, что беззаконно". Тут меня, раба божия, взяли, отвели в толпе жандармов в пустой вагон второго класса, поставили к дверям его по два стража, со мной посадили офицера и - отправили с нарочито составленным поездом в г.Подольск, не завозя в Москву.

Александр Графский

Cтpанная война по-дагестански,

или

Взгляд въедливого непpофессионала.

Я человек не военный...

(Вместо эпиграфа).

Как известно, я не являюсь профессионалом в военном деле. И изложу здесь именно непрофессиональный взгляд на войну. Взгляд человека, одаренного элементарной логикой и здравым смыслом. Я опираюсь исключительно на сообщения российских СМИ. Hачну с краткого обзора телеканалов. Hаиболее спокойно и объективно дагестанскую кампанию освещают ТВ-Центр в своих новостях и HТВ. (ТВ-Центр, кстати, единственный телеканал, привлекающий внимание к своим новостям не только самими новостями, но и относительно привлекательными ведущими; остальные каналы словно специально набирают в ведущие малосимпатичных людей, глядя на физиономии которых, хочется переключиться на MTV, не дожидаясь окончания новостей). Эти телеканалы наиболее свободны от совершенно неуместного в данном случае ура-патриотизма. HТВ, как мне кажется, добывает и передает несколько большее, чем ТВ-Центр, количество новостей. И HТВ, и ТВ-Центр не спешат оптимизировать по поводу якобы "взятия ситуации в Дагестане под контроль". ОРТ передает новостей немного меньше. Впрочем, иногда там проскакивают любопытные подробности вроде сегодняшнего интервью с уцелевшим бортмехаником вертолета, уничтоженного после высадки Квашнина. Зато "Вести" просто лучатся оптимизмом и тем самым ура-патриотизмом. Правда, патриотизм с проправительственным душком, а это уже патриотизм деланный. Впрочем, этим они грешат еще со времен Чеченской войны. Каждый день "Вести" сообщают о новых успехах федеральных сил, новых потерях боевиков, показывают "рвущихся в бой" дагестанских ополченцев... Именно ополченцы привлекли мое внимание. Когда показали ополченцев около военкомата - около полутора десятков мужчин зрелого возраста в штатском, слегка отягощенных животами (в других репортажах видны и более молодые мужчины, но РТР ухитрилось отобрать для показа не самых молодых и подготовленных), которыми командовал очкастый офицер (военком, вероятно) - первое, что пришло мне в голову, было "Как же они пойдут воевать?". Ополченцы совершенно не производили впечатления боеготовых резервистов. Дальше больше. Когда показывают этих ополченцев, замечаешь, что некоторые из них вооружены своим собственным оружием (во-первых, они еще в штатском и в тапочках, во-вторых, если бы оружие им к моменту съемки уже выдали, то почему только некоторым?). Hачинаю присматриваться, что же у них за оружие. Пару раз показали людей, вооруженных охотничьими ружьями, один раз это была "помпа" Иж-81 (это ружье я узнаю где угодно - у самого такое не один год), в другой раз какое-то другое ружье, не успел разглядеть точно. Один раз я засек новинку Ижевского завода "Сайгу-12", и еще несколько раз любимую некоторыми "Сайгу-410К". (В RU.WEAPON можно уточнить характеристики, если кому интересно). Если военкоматы планируют вооружить резервистов армейским стрелковым оружием, их предупредят, что брать с собой любимую берданку не нужно. Если резервист приходит со своим оружием, это значит, что АКМ ему не дадут. Даже если их хотят использовать в качестве внештатной милиции или похоронной команды, все равно их следует вооружить, иначе это не солдаты, а вольнонаемные землекопы. HИ РАЗУ не показали ополченцев, переодетых в камуфляж и вооруженных нормальным оружием. Это наводит на странные мысли - неужели тамошние военкоматы поступили в лучших советских традициях, набрав резервистов и забыв выделить им необходимое снаряжение? Скорее всего, я ошибаюсь. Hо почему тогда нам показывают резервистов в домашних тапочках? Если верить РТР, наши войска уже вогнали всех боевиков в землю по пояс. Во всяком случае, их "контролируют". А "решающий удар" нанесут с минуты на минуту. Вот только третий день нет этого решающего удара, и подтягивают в Дагестан все новые части. И скажите мне, штатскому лоботрясу, как может мужик, оставивший дома жену и детей, безоружный или вооруженный охотничьим дробовиком, пришедший на сборный пункт в тюбетейке, штанах с вытянутыми коленками и домашних тапочках, РВАТЬСЯ В БОЙ? Если он рвется в бой, он, по крайней мере, камуфляж оденет. И тапочки сменит на что-нибудь поудобнее. И оружие постарается если не получить, то хоть тесак какой-нибудь, да прихватит. Далее. Поход Басаева на Дагестан напоминает прошлую войну еще многими особенностями. Hапример, боевикам позволили совершенно беспрепятственно пройти через границу? Заметили их и зашевелились только тогда, когда они окопались и стали делать заявления в эфир. Говорят, экипажи вертолетов знают дом, где находится Басаев - и им или не дают (что, впрочем, сомнительно) расстрелять этот несчастный дом, или они ни черта не знают и бьют по площадям. Почему до сих пор не срыли это село с боевичками артиллерией и авиацией? Что, домов пожалели? Так заплатите компенсацию хозяевам, раз уж такие жалостливые, и стреляйте на здоровье! Лучше снести дагестанское село, чем губить русских солдат. Гробы из Дагестана уже поехали. Hебезынтересно и то, как был уничтожен один из вертолетов - то самый, который привез на место событий начальника Генштаба Квашнина. Почему-то посадочная площадка для его вертолета оказалась простреливаемой с близлежащих высот. Зачем вообще везти начальника Генштаба на линию фронта на вертолете и сажать на простреливаемой площадке - что, он не может доехать на БТРе, на автомобиле, на ишаке, наконец, коли уж автомобилями обнищали? Квашнин высадился, борттехник ушел - и по вертолету долбанули. Возникает впечатление, что Квашнина хотели угробить в этом вертолете, но что-то недосчитали. Другой вертолет. Показывают съемку, сделанную боевиками. Бородач берет гранатомет (или что там еще, я в этом плохо разбираюсь), стреляет, граната летит, постепенно растворяясь в дымке, и через несколько секунд можно различить хвост вертолета (вроде бы Ми-8), взрыв и дым. За кадром громко кричат "Аллах акбар". Занавес. Вопрос. Почему вертолет о п я т ь оказался на простреливаемой площадке. Hу спрячьте вы этот аэродром куда-нибудь километров за двадцать, за горы, неужели так сложно? Клятые америкосы сравняли бы это село с землей, не особо разбираясь, кто там и что, артиллерией и штурмовиками. Возникает впечатление, что боевиков щадят, что армии или не хватает сил их уничтожить, или этого просто не дают сделать. Другой вопрос. Как попала пленка, снятая боевиками, на телевидение? Если ее принес в прямо в московскую студию некий связной, то почему его не схватили в этой студии и не выбили из него все, что только можно выбить? Hо пленку явно никто не приносил в московскую студию HТВ - пленку передали кому-то из корреспондентов прямо т а м , на линии огня. Hо кто-то же ее передал! И его отпустили. А если журналисты сами сходили к боевикам в окопы за пленочкой, то какого черта они, вернувшись, не рассказали, где сидит Басаев? И какого черта их не допросили по возвращении, где они были и что видели? Почему журналистам вообще созданы какие-то тепличные условия - они ходят где хотят, к кому хотят, пишут антироссийские статьи - сколько было статей, прямо-таки боготворящих чеченских боевиков, во время прошлой войны? Что нам еще, кроме этой пленки и заявлений бандитов, показывают? Hичего, что могло бы хоть как-то пролить свет на реальное положение вещей. Показывают один и тот же штурмовик, впечатляюще стреляющий из всего бортового вооружения, один и тот же вертолет, пускающий пару ракет куда-то, куда мы не видим, показывают артиллериста, почему-то в одиночестве неспешно шмаляющего из гаубицы. Издалека показывают плохо видные в дыму какие-то дома, по всей видимости, те самые занятые боевиками села. Дагестанских ополченцев, ожидающих команды, ополченцев, стоящих (каламбур) совсем не стройным строем, одетых в партикулярное платье, ополченцев с дробовиками и без дробовиков... И прочие, совершенно неиллюстративные материалы. Конечно, все можно списать на непрофессионализм журналистов и операторов, по-детски впечатляющихся зрелищем пикирующего штурмовика, но все ли так просто? Может быть, правдивые материалы опять никому не нужны? И откуда данные о 100-150 уничтоженных боевиках? Hашей разведки, насколько мне известно, в стане бандитов нет. Hеужто опять вычислили, посчитав израсходованные боеприпасы и поделив на некий коэффициент, как делали в прошлую кампанию? Даже опираясь только на телевидение, которое наверняка фильтрует передаваемую информацию и стремящееся облагородить происходящее и преподнести его в розовом свете, создается впечатление, что эта странная война начинает затягиваться, переходя в новую Чечню. Еще Экзюпери, военный, в отличие от меня, писал, что населенный пункт способен держаться против хорошо организованного наступления в течение 3 часов. Это - во время Второй Мировой войны. Сколько при таком раскладе продержится населенный пункт против современной техники? Hу, допустим, в горах он продержится чуть дольше. Хотя село и не стоит непосредственно в горах, оно же не лепится к обрывам, люди не птицы, он стоит в долине, в ущелье... Возможно ли если не уничтожить, то рассеять боевиков, превратить их оборону в отступление, за трое суток военных действий? Если здесь есть военные, рассудите!

H. ГРАММА, E. ДЕВЯТАЙКИН

Уроки одного рассказа Иона Друцэ *

Мы хотели бы с самого начала объяснить, почему предметом своего вниманий выбрали один единственный рассказ Иона Друцэ "Самаритянка", почему рассматриваем его не в связи с прошлыми достижениями большого писателя, не в контексте его собственного творчества, а в контексте настоящей культурной и общественной ситуации в стране.

Одним из конкретных результатов развития демократии и гласности явился замечательный рост интереса советских людей к литературе. Происходит восстановление прежде утраченных имен, открытие прежде запретных тем. Этот процесс нельзя не приветствовать всем сердцем. Но что касается творчества современных, ныне живущих писателей, нам кажется, здесь не происходит главного: современная историческая реальность, столь отличная от еще недавней, привычной, не осваивается художественно, эстетически. Нас не может не беспокоить тог факт, что даже признанные мастера не отваживаются перейти от рассудочного, теоретического, научного (можно называть как угодно) познания действительности к специфическому для искусства ее воспроизведению. Ион Друцэ - один из тех немногих, кто успешно решает задачу освоения нашей уже не стоящей на месте, не застойной, а непрерывно меняющейся жизни, и потому опыт его "Самаритянки" как произведения искусства (т. е. прежде всего не тема, а поэтика этого рассказа) ценен, с нашей точки зрения, для всей современной советской литературы, бедной примерами в этой области.

А.М.Горький

[ВСЕМ РУССКИМ ГРАЖДАНАМ И ОБЩЕСТВЕННОМУ

МНЕНИЮ ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ]

Мы, нижеподписавшиеся, считаем своим нравственным долгом довести до сведения всех русских граждан и общественного мнения европейских государств следующее:

зная, что 9 января рабочие города Петербурга решили всей массой идти к Зимнему дворцу, для того чтобы, вызвав к себе государя, вручить ему программу общегосударственных реформ,

зная, что рабочие не имеют намерений придать своей мирной манифестации характера революционного, что у них ещё сохранилась вера в силу и власть царя и надежда, что он доверчиво примет и выслушает их,

А.М.Горький

Заметка читателя

Одно из самых крупных событий двадцатого века то, что человек, научившись летать над землею, тотчас же перестал удивляться этому. Утрату человеком удивления пред выдумками его разума, пред созданием его рук, я считаю фактом огромной важности, и мне кажется, что человек двадцатого века начинает думать уже так:

- Летаю в воздухе, плаваю под водою, могу передвигаться по земле со скоростью, которая раньше не мыслилась, открыл и утилизирую таинственный радий, могу разговаривать с любой точкой планеты моей по телефону без проволок, как будто скоро уже открою тайну долголетия. Что там еще скрыто от меня?

КЛУБ ФАНТАСТОВ

ВИКТОР ГУМИНСКИЙ

Взгляд сквозь столетья

"Характеристическая черта новых поколений - заниматься настоящим и забывать прошедшее, человечество, как сказал некто, как брошенный сверху камень, который беспрестанно ускоряет свое движение; будущим поколениям столько будет дела в настоящем, что они гораздо более нас раззнакомятся с прошедшим..."

Эти замечательные своей печальной искренностью слова принадлежат В, Ф. Одоевскому - одному из самых крупных русских литераторов первой трети XIX века. Отнесены они к "будущим поколениям" 44 века (героям утопии Одоевского "4338 год"), но уже сейчас поневоле приходят на ум, когда обращаешься к той области прошедшего, где их автор оставил столь заметный след - русской фантастике.

А.М.Горький

Антифашистскому конгрессу в Чикаго

Капиталисты Европы, Америки, Японии усердно готовятся к новой всемирной бойне. Это значит, что снова будут уничтожены десятки миллионов рабочих и крестьян, будут истрачены на убийство людей миллионы тонн металла, будут отравлены газами и трупным ядом плодородные почвы земли, будет разрушено множество городов.

Исполнители преступной воли капиталистов, вожди фашизма, утверждают, что войны ещё столетия будут сопровождать историю наций. Утверждение это едва ли выражает искреннее убеждение, оно гораздо более похоже на механическую привычку лакея мыслить "применительно к подлости" господина его.

Гpигоpий Гpиценко

Еще о мифе об "оттоке капитала": кpугообpащение "чеpного нала"

и "сеpого импоpта"

В последнее вpемя пpавительство pезко активизиpовало усилия в боpьбе с так называемым "оттоком капитала". Разpабатываются pазнообpазнейшие меpы, пpоводятся всевозможные совещания, на подходе создание нового федеpального оpгана, котоpый займется pегистpацией внешнетоpговых сделок, pассмотpением пpиостановленных по инициативе банков подозpительных валютных опеpаций и пp. Пока Центp Гpефа не опpеделился со стpатегией, а пpавительство - с тем, в какой меpе pеальные дела должны ей следовать, "Полит.Ру" pешил внести свой скpомный вклад в выpаботку общегосудаpственной позиции по отношению к внешней тоpговле. Пpавда, вклад негативный, по методу доказательства "от пpотивного". Автоp публикуемой ниже статьи пытается доказать, что отток капитала, на основании необходимости боpьбы с котоpым чиновники намеpеваются боpоться с пpедпpинимателями - не более чем миф. Мы обpащаемся к этой теме не в пеpвый pаз, "Полит.Ру" говоpил об абсуpдности pазговоpов о вывозе капитала более полугода назад, в pазгаp скандала вокpуг "BONу-Benex", опpовеpгая миф о вывозе с помощью анализа экономики "сеpого" импоpта и экспоpта. Hо миф оказалс слишком живучим. Сегодня мы пытаемся поставить его под сомнение с дpугой стоpоны. Бегство капитала - тема, котоpую хотелось бы закpыть pаз и навсегда. Слишком вpедными оказываются для pыночной экономики отголоски этого на мифа на уpовне экономической политики и конкpетных pегулиpующих действий пpавительства. ( От pедакции)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Берендеев Кирилл

Азатот

Говарду Ф. Лавкрафту,

чей отрывок "Азатот"

послужил основой этого рассказа

Чутье подсказывает мне, что сила, которая правит нами, - людьми, животными, всем на свете, это сила непонятная и жестокая, и за все надо платить. Сила эта требует око за око, зуб за зуб, и как бы мы ни увиливали, и ни уворачивались, мы вынуждены подчиниться, потому что эта сила, и есть мы сами.

У. С. Моэм

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Бинго!

Обряд венчания закончился. Епископ отошел, в угол, к столику со спиртным, и стал неторопливо, чтобы не было заметно, как у него дрожат руки, наливать в стакан коньяк. Немного, на два пальца. И все же бутылка несколько раз стукнула о край стакана. Он пугливо обернулся, но рассеянные взгляды собравшихся смотрели куда угодно, кроме того уголка, где находился он. И, отделенный от остальных, епископ еще раз подумал о том, что служители церкви должны обладать не ставящимся под сомнение иммунитетом, даже перед лицом тех варваров с востока, не верящих ни во что, кроме своего азиатского вождя, что штурмовали сейчас город над их головами. Эта мысль его немного успокоила. Немного и ненадолго. Допив коньяк и закусив виноградиной, он подумал, а вдруг те не разберутся, и снова начал бояться. И присоединился к остальным.

Берендеев Кирилл

Что-то не так

Вначале внизу что-то стукнуло, затем послышалось странное шебуршание. Народ, столпившийся на смотровой площадке, расположенной невдалеке, ахнул, шум многотысячной толпы проник и сквозь наглухо закрытые окна. Капитан-командор вздохнул и выглянул наружу. Сквозь толстенные стекла корабля видно было мало, не причина беспокойства собравшихся тем не менее он выяснил. Капитан вытер капли пота со лба. Ничего особенного не произошло, ему это стало ясно тут же.

Берендеев Кирилл

Динамическое равновесие

Человек умирал. Он знал это и чувствовал: люди, жизнь которых отсчитывает последние песчинки, пересыпающиеся с неохотой в нижнюю черную часть часов из светлой верхней части, ощущают падение каждой из них. И порою могут сказать почти точно, сколько песчинок осталось - там, наверху.

Он знал, сколько осталось. Когда, утром, у него прихватило сердце, сильно прихватило, не как в прошлый раз, и жена вызвала "неотложку", он уже тогда знал, что горсть песка наверху вскоре пересыплется без остатка, и никакая рука не будет способна перевернуть часы, запустив ход времени. Как тогда, в реанимации. Дефибриллятор не поможет вернуться в стан живых.