Автопортрет: Роман моей жизни

Новый сенсационный роман-мемуар Вл. Войновича «Автопортрет. Роман моей жизни». Автор легендарной трилогии о солдате Иване Чонкине, талантливый художник-живописец, поэт, драматург, журналист и просто удивительно интересный человек — Вл. Войнович на страницах своей новой книги пишет не только о себе, но и о легендарном времени, в которое ему выпало жить.

Отрывок из произведения:

Намерение написать автобиографию развивалось во мне постепенно и вначале как ответ на попытки разных людей по недоброжелательству или неведению изобразить события моей жизни, мои побуждения, поступки и дела в желательном для них виде. Реакцией на подобные домыслы стали когда-то мои книги «Иванькиада» (1976), «Дело № 34840» (1992) и «Замысел» (1994). Однако в тех книгах я рассказал только об отдельных эпизодах своей жизни, а к полному жизнеописанию меня побудила газета «Новые известия», с которой я некоторое время плодотворно сотрудничал. Прервал я это сотрудничество, когда понял, что за заданным темпом не поспевал, и мои тексты не всегда совмещались с газетными возможностями: то не влезали, то были слишком короткими. Тем не менее я остался благодарен газете и ее главному редактору Валерию Якову, подвигнувшему меня на это сотрудничество.

Другие книги автора Владимир Николаевич Войнович

«Москва 2042» — Сатирический роман-антиутопия написанный в 1986 году. Веселая пародия, действие которой происходит в будущем, в середине XXI века, в обезумевшем «марксистском» мире. Герой романа — писатель-эмигрант, неожиданно получает  возможность полететь в Москву 2042 года, и в результате оказывается действующим лицом и организатором новой революции.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Читатель держит в руках полную версию уникальной эпопеи XX века - «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». По словам самого автора, на ее написание ушло в общей сложности 49 лет. Две первые книги - «Лицо неприкосновенное» и «Претендент на престол» - впервые были опубликованы в 1975 году, книга третья - «Перемещенное лицо» - в 2007-м. Изменился ли Чонкин? Ничуть! Он так же наивен и непосредственен. Притворство, ложь и предательство, сталкиваясь с ним, становятся невероятно смешными и беспомощными. В чем феномен его долголетия? В умении Владимира Войновича соединять политическую сатиру с любовью к людям, лирическую эпопею - с романом-памфлетом.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Простой солдат Иван Чонкин во время Великой Отечественной попадает в смехотворные ситуации: по незнанию берет в плен милиционеров, отстреливается от своих. Кто он? Герой самой смешной политической сатиры советской эпохи. Со временем горечь политического откровения пропала, а вот до слез смешной Чонкин советскую власть пережил!

Император Николай I во время представления «Ревизора» хлопал и много смеялся, а выходя из ложи, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!» Об этом эпизоде знает каждый школяр. Всякий, считающий себя умным, прочитав «Малинового пеликана» В. Войновича, много смеяться не будет, но скажет: «Ну, роман! Всем досталось, а мне — более всех!» И может быть, после этого в российской жизни действительно что-то изменится к лучшему.

В наш авиационный истребительный полк пришло письмо. На конверте, после названия города и номера части, значилось: Первому попавшему. Таковым оказался писарь и почтальон Казик Иванов, который, однако, письмом не воспользовался, а передал его аэродромному каптерщику младшему сержанту Ивану Алтыннику, известному любителю заочной переписки.

Письмо было коротким. Некая Людмила Сырова, фельдшер со станции Кирзавод, предлагала неизвестному адресату взаимную переписку с целью дальнейшего личного знакомства. Вместе с письмом в конверт была вложена фотография размером 3х4 с белым уголком для печати, фотография была старая, нечеткая, но Алтынник опытным взглядом все же разглядел на ней девушку лет двадцати – двадцати двух с косичками, аккуратно уложенными вокруг головы.

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Кто он? Герой самой смешной политической сатиры советской эпохи. Со временем горечь политического откровения пропала, а вот до слез смешной Чонкин советскую власть пережил!

Эта книга состоит из трех книг, написанных в разное время, но она едина и каждая ее составная есть часть общего замысла. При подготовке книги к печати я думал, не осовременить ли текст, убрав из него какие-то куски или детали, которые сейчас могут казаться неважными, устаревшими, и добавив новые пояснения, уточнения. Но потом решил, что подобное исправление текста задним числом может помешать читателю почувствовать атмосферу того времени, когда все это написано. Так что пусть все останется как есть

Чонкин жил, Чонкин жив, Чонкин будет жить! Чонкин снова в центре заговоров и политических интриг. Он бодро шагает по историческим эпохам! Он так же наивен и непосредственен. Притворство, ложь и предательство, сталкиваясь с ним, становятся невероятно смешными и беспомощными. А в деревне Красное его незаконная жена Нюра продолжает любить Чонкина-героя и мечтать о нем. Встретятся ли они, будет ли хеппи-энд?

Популярные книги в жанре Современная проза

Таки двенадцать баллов — и один инфаркт…

Начну с кино, как ни странно. Всякое зрелище, созданное художником ради эстетического наслаждения, есть гармония красок, линий, света, тени, движения. Главное — движения. Мёртвым искусство не бывает. А движение не бывает кособоким, кривым, ибо это уже не движение, а развал на ходу.

Кино. Зрелище несколько грубоватое, потому что тут налицо психоз в массовости восприятия. Совсем не одно и то же, когда в зрительном зале сидят десять человек или пятьсот. Но никого это не страшит. Человек идёт в кино и с удовольствием отдаётся захватывающей силе этого властного искусства, и чувствует себя соучастником какого-то массового «подсматривания», и ему нисколько не мешает сосед, который плачет рядом или смеётся. Они даже как-то роднее становятся оттого, что вместе переживают одно и то же.

Отражение плывущего облака, изломанные силуэты деревьев на быстрой воде и солнечные блики играли свежей масляной краской на холсте. Только подобие, условность, маленькое зеркальце, где мелькнуло и продлилось во времени то, что никогда не останавливается и длится вечно. Но как хорошо в этом стремительном движении! Крутящийся водоворот вешней воды! Прозрачный лес, первая зелень на берегу и пронзительная бирюза апрельских небес. В Сибири такой цвет неба бывает только в конце апреля и первую неделю мая. В эти яркие весенние дни Тростников не мог усидеть в городе и вырывался на пленэр. Обязательно туда, где лес, возвышенность над рекой и прострелы в простор, сливающийся на горизонте с огромным небом. Когда повсюду разливается лазурь, а холодный ветерок из тёмного бора говорит о том, что зима ещё рядом. И между красных сосновых стволов ещё лежат лиловые острова последнего снега, а на пригорках уже цветут подснежники, и река катит свои воды с такой силой и скоростью, что кажется, как будто этот могучий речной поток как раз и вращает Землю, как мельничное колесо. И кружится голова! И солнце, и свежесть, и нежность распустившейся вербы. И всё — как будто накануне, как в первые дни Творенья. Ну, разве в такие дни можно усидеть в городе и хотя бы на один только день не выехать на природу, чтобы сделать хотя бы один этюд! Чтобы не остановить, а продлить мгновение!

Доктор технических наук, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, автор более 70 уникальных изобретений Геннадий Фёдорович Игнатьев (1928–2000 гг.) — талантливый (а, по мнению его ближайших учеников, — гениальный: «Таких, как он, в стране по пальцам пересчитать можно!») красноярский учёный и конструктор. Он был одним из тех, кто причастен к успехам Советского Союза в космосе, а также в освоении мирового океана советским атомным подводным флотом, и ко многому другому.

В тот день Арабелла проснулась девочкой лет восемнадцати, в полосатых чулках и грубых туристических ботинках. Вот так и проснулась. Подошла к зеркалу и посмотрела на себя: такой могла вообразить свою героиню рыхлая телом писательница средних лет в вязаной кофте… Арабелла ничего против своего вида не имела, но ей не нравилось имя. Это имя надоедало уже в первые полчаса после утреннего пробуждения, а потом еще и оставляло во рту привкус патоки. Впрочем, знавала она людей, которым еще меньше повезло.

Николай ПЕРЕЯСЛОВ

Я ПИШУ - ЛУЧШЕ ВСЕХ

Дневник литературного критика.

(Апрель 2001 - май 2002 гг.)

12 апреля 2001 года[Н. В.1]. ...Именно ТАК и не иначе! Покуда в сознании сочинителя не проклюнется и не разрастётся затем до размеров неколебимой уверенности игорь-северянинская формула "я - гений" или же вынесенное в название этого дневника убеждение "я пишу - лучше всех", он ещё никакой не писатель, а всего лишь, как говаривал когда-то Федор Михайлович Достоевский, так - штафирка. Во всяком случае, если бы во мне самом не было такой вот уверенности, я бы, наверное, давно уже сломался и, оставив сочинение своих статей и романов, занялся каким-нибудь другим делом. Потому что ничто так не подрывает творческие силы, как написание произведений "в стол", когда из года в год твой труд не приносит тебе никакой отдачи - ни моральной, ни материальной. Вместо того, чтобы вызывать потрясения общественного сознания, написанные "кровью твоего сердца" романы раз за разом выбрасываются из всех толстожурнальных редакций и издательств, слово твое остается никем не услышанным, жизнь скатывается куда-то всё дальше на обочину времени, а душа наполняется тяжким грехом уныния...

В рассказе «Гривна» автор с нескрываемой насмешкой пишет о «вечной девственнице» Перпетуе, сознательно отказавшейся от земных радостей ради сомнительной и никому не нужной святости. Ее брат Марциан, напротив, готов взять от жизни все, и это вызывает симпатию автора.

Париж, 1940 год. Оккупированный нацистами город, кажется, изменился навсегда. Но для трех девушек, работниц швейной мастерской, жизнь все еще продолжается. Каждая из них бережно хранит свои секреты: Мирей сражается на стороне Сопротивления, Клэр тайно встречается с немецким офицером, а Вивьен вовлечена в дело, подробности которого не может раскрыть даже самым близким друзьям.

Спустя несколько поколений внучка Клэр, Гарриет, возвращается в Париж. Она отчаянно хочет воссоединиться с прошлым своей семьи. Ей еще предстоит узнать правду, которая окажется намного страшнее, чем она себе представляла. По крупицам она восстановит историю о мужестве, дружбе, стойкости и верности. Историю обыкновенных людей, вынужденных совершать необыкновенные поступки в суровое военное время.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Поддавшись чарам коварной соблазнительницы, Клан, брат-близнец могущественного мага Хойта, был навеки превращен в вампира. Он не сумел разглядеть чудовище, скрывавшееся за красотой и обаянием королевы демонов Лилит, и тем самым обрек себя на вечные страдания. Богиня войны Морриган поручает Хойту возглавить борьбу против Лилит, которая вынашивает планы уничтожить человечество и стать владычицей мира. Для этого он должен собрать «круг шести», в который, кроме него, войдут Киан, воин, ученый, оборотень и дерзкая рыжеволосая ведьма, от одного взгляда на которую в сердце мага вспыхивает страсть…

У избранных нет выбора — победа или жизнь, которая хуже смерти.

Любовь всесильна, загадочна и не подчиняется никаким законам.

Могущественный Киран давно смирился с печальной истиной — он обречен на вечное одиночество и вечный голод измученной души. Но однажды он спасает от гибели юную Эмили — и эта хрупкая девушка дарит «ночному охотнику» радость настоящей любви…

Десятый роман Бена Элтона — историческая драма, детектив и романтическая история. Следователь Дуглас Кингсли за отказ идти воевать на Первой мировой попадает в тюрьму. Там его, лондонского полицейского, ждет неминуемая смерть. Однако его похищает британская разведслужба, чтобы отправить во Фландрию, но не воевать, а расследовать убийство офицера — родовитого аристократа и знаменитого поэта. Вскоре он понимает, что и улики, и свидетели исчезают в кровавой круговерти войны. Да и сам он практически исчез — живет под чужим именем, жене сообщили, что он погиб. Будет ли он жить под новым именем, найдет ли новый смысл жизни и новую любовь?

«Трое в лодке, не считая собаки» (Three Men in a Boat (To Say Nothing of the Dog), 1889) — отчёт Джерома К. Джерома о лодочной поездке с друзьями (и собакой) по Темзе. Перевод княжны Е. С. Кудашевой 1912 года в современной орфографии. Первоначальное заглавие перевода «Трое въ лодкѣ (кромѣ собаки)».