Автобиография

По принятому обычаю, нормальная биография человека нашей эпохи должна начинаться с анкетных данных и объяснять без умолчаний и недомолвок, чем занимались предки на протяжении последнего столетия.

Во избежание недоразумений сообщаю сразу, что в составе предков у меня не числятся: околоточные надзиратели, жандармские ротмистры, прокуроры военно-окружных судов и министры внутренних дел.

Зато с материнской стороны имеются полковники стрелецкого приказа при Алексее Михайловиче и думные дьяки, ведшие дипломатические переговоры с черкесами при Петре I — Есауловы, и другие воинские люди, в том числе упомянутый во 2-м томе «Крымской войны» академиком Тарле мой дед, командир Еникальской береговой батареи Ксаверий Цеханович. К сожалению, не могу ничего сказать о предках отца, так как, потеряв родителей в возрасте полутора лет, воспитываясь у чужих людей и в интернатах, он семейных преданий не сохранил. Из сказанного можно понять, что особо вредных влияний на формирование моей личности предки не имели.

Другие книги автора Борис Андреевич Лавренёв

Рассказы о героизме советского народа, о подвигах русских солдат и матросов. Художник Валериан Васильевич Щеглов. СОДЕРЖАНИЕ: «Выстрел с Невы» «Разведчик Вихров» «Внук Суворова»

Сверкающее кольцо казачьих сабель под утро распалось на мгновение на севере, подрезанное горячими струйками пулемета, и в щель прорвался лихорадочным последним упором малиновый комиссар Евсюков.

Всего вырвались из смертного круга в бархатной котловине малиновый Евсюков, двадцать три и Марютка.

Сто девятнадцать и почти все верблюды остались распластанными на промерзлой осыпи песка, меж змеиных саксауловых петель и красных прутиков тамариска.

По лобастым пригревам чолпанов свиристели овражки, встав на задние лапки у своих норок, вытянув к небу острые мордочки, — предвещали июньский зной.

Вставало над ширококолонной степниной с зари меднокованое вязкое солнце, поливало красной лавой шуршащие пшеничные волны, сушило белые петли, пыльные узлы степных немереных дорог, размашистые лога, зеленошерстные травы.

Прогревало плодообильное черногрудое логово земное, раскидавшее долы от гранитных порогов Угорских до пенной зелени разгульной Хвалыни.

В том включены три романа Б. А. Лавренева: «Крушение республики Итль» (1925), «Буйная жизнь» (1926), «Синее и белое» (1933).

Улица… Рассвет…

На стене косо и наспех наклеенный листок…

ЭКСТЕННОЕ СООБЩЕНИЕ.

Красные покидают город. Части

доброармии вступили в предместье.

Население призывается к спокой-

ствию.

Мимо листка проходит запыленный красноармеец. Тяжело волочит винтовку.

Видит листок…

…срывает с бешенством и внезапной злобой.

Губы его шевелятся… Ясно, что он с надрывом и длинно ругается.

В первый том вошли повести и рассказы, написанные Б. А. Лавреневым в 1916–1926 годах. Среди них завоевавшие огромную популярность произведения о героической революции и гражданской войне, о людях, боровшихся за счастье народа («Ветер», «Сорок первый», «Рассказ о простой вещи» и др.).

В 6.00, направляясь на задание в составе боевого соединения, эскадренный миноносец «Стремительный» подорвался на минной банке. Течь незначительна, но убито семь, ранено шестнадцать человек, выполнение задания невозможно. Флагман приказал эсминцу остаться на месте, остальным продолжать операцию: боевые инструкции запрещают в такой обстановке задерживаться и спасать подбитый корабль. Моряки могут надеяться только на себя…

Если вы спросите у кого-либо из благомыслящих граждан великой морской державы Наутилии, кого он считает наиболее выдающимся деятелем своего отечества в течение последних пяти лет, спрошенный, почти не раздумывая, ответит: «Конечно, генерала Чарльза Орпингтона».

Больше того… Спрошенный гражданин вынет из своего жилетного кармана часы, откроет крышку и со вздохом скорбной любви покажет вам портрет-миниатюру пожилого господина с энергичный сухим лицом и веселыми, почти юношескими глазами.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

В истории «русского Шенье» творчество Лермонтова представляет собою особую и весьма своеобразную страницу.

Глубокоуважаемая Нина Ивановна!

Все Ваши материалы находятся у меня, т. е. вернее, в архиве Энциклопедии. Когда я их получил, я не мог Вам еще ответить ничего определенного — не о них, собственно, конечно, а об энциклопедических делах: они находились в том же состоянии, что и ранее. Только теперь, получив Ваше напоминанием представил себе всю меру моей невежливости и должен — с таким опозданием — просить у Вас извинения. Все, что Вы прислали, конечно, будет использовано — с большей или меньшей степенью редакторской правки; все это будет соответствующим образом с Вами согласовано. Сейчас дела Энциклопедии в следующем состоянии: приезжал из Москвы В. В. Жданов, который как бы курирует Энциклопедию в издательстве; он сказал нам, что издание реально, но не сию секунду: они заняты сейчас выпуском очередных томов КЛЭ и, если мы положим теперь на стол рукопись Лермонтовской энциклопедии, они не будут знать, что с ней делать: у них нет еще для нее ни штата работников, ни бумаги. По нашим расчетам, при нынешнем состоянии рукописи и с учетом необходимости редактуры и даже написания статей (ведь все это пока идет на общественных началах), нам потребуется еще два года для доведения ее до кондиций. К этому времени издательство освободится от своих забот по подготовке КЛЭ и будет вполне готово к приему нашей общей работы. К сожалению, они не могут дать письменных

Монография Г. П. Макогоненко «Лермонтов и Пушкин: проблема преемственного развития литературы» принадлежит перу одного из наиболее авторитетных специалистов по русской литературе XVIII — первой половины XIX века. Как и предшествующие, хорошо известные работы ученого, она носит одновременно историко-литературный и теоретический характер, о чем недвусмысленно свидетельствует уже самое название книги.

«Высланные из столиц писатели поселялись нередко в Нижнем, и, следуя традиции, я туда поехал в надежде возобновить там мою литературную работу.

Вскоре после того, как я поселился в Нижнем, отправился я в гости к одному жившему там знаменитому писателю, который встретил меня довольно дружелюбно. Он помнил, оказывается, мои рассказы, которые я печатал до ссылки…»

«В первый раз я увидел Ермолову, когда мне было лет девять, в доме у моего дядюшки, небезызвестного в свое время драматурга, ныне покойного В.А. Александрова, в чьих пьесах всегда самоотверженно играла Мария Николаевна, спасая их от провала и забвения. Ермоловой тогда было лет тридцать пять…»

«Он был всегда на людях, всегда с приятелями, но, может быть, в тогдашней Москве не было более одинокого человека, более оторвавшегося от почвы и даже от мира, чем этот удачливый беллетрист, обласканный Максимом Горьким и признанный Н.К. Михайловским…»

«И наша литература всегда возникала и развивалась, обретая в борьбе свое право. Художники были взыскательны не столько к своему мастерству, сколько к самим себе, к своей сущности, и мечтали быть не столько «веселыми ремесленниками», сколько учителями жизни или, по крайней мере, ее судьями. Моральные и религиозные интересы преобладали над интересами чистого искусства, наивного и слепого…»

Книга генерал-майора артиллерии в отставке, доктора военных наук М. П. Ботина посвящена испанским событиям 1936-1937 годов, войне с фашизмом, активным участником которой он был в то время. Автор, командовавший группой зенитных батарей, описывает героические подвиги советских специалистов-добровольцев, их боевую дружбу с испанскими патриотами, бескорыстную помощь советского народа Испанской республике.

В последних главах рассказано о том, как во время Великой Отечественной войны использовался боевой опыт, полученный в Испании, а также о встречах после войны с участниками интербригад, 50-летие со времени образования которых исполняется в 1986 году.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Альфонс Алле (1854–1905) — французский журналист, эксцентричный писатель и чёрный юморист, художник. На 25 лет предвосхитил «Черный квадрат» Малевича, написав картину «Битва негров в пещере глубокой ночью».

На русском языке публикуется впервые.

Да, ему было дано все. Иной человек выпущен в жизнь — как-то не то чтобы неполноценный, но не во всем подготовленный. Или робковат, или рассеян, а то памятью слаб или же ростом не удался. Про Александра Михайлова такого сказать нельзя. Всем вышел. Ростом равного ему не было в нашем поселке, силой тоже. На спор мог бревно взвалить на плечо и нести. Зубами грецкие орехи колол. Охотник отменный. Рыбак — каких поискать. Семью имел — жену и двух дочек. О сыне мечтал, но не выходило. Может, поэтому на других женщин засматривался. Но бабником назвать нельзя было. Хотя, должен сказать, не обошлось у него и без романа. Причем уже поговаривали — как бы он не бросил свою семью ради Алевтины Осокоревой, замужней бабенки. Правда, ничего не скажешь — смазливой. Она-то, конечно, могла бы перейти к Александру Степанычу в любой час и минуту, только свистни он, но Александр Степанович с таким делом не спешил. Более того, как позднее выяснилось, он и не помышлял разлучать ее с мужем. Вот если бы последнее обстоятельство было известно мужу Алевтины, то, пожалуй, и не произошло бы того некрасивого случая, который крепко поломал судьбу Александра Степаныча.

Талантливый дизайнер-самоучка Хейвен Мур живет в Сноуп-Сити, крошечном городке в штате Теннесси, и мечтает о блестящей карьере. Девушку все чаще и чаще посещают видения прежней жизни — красивый Этан, Нью-Йорк и страшный пожар, переломивший ее жизнь. Из-за боязни сойти с ума Хейвен вынуждена бежать в Нью-Йорк, чтобы узнать, кто она сейчас и кем была. В огромном мегаполисе Хейвен встречает Йейна Морроу, которого подозревают в убийстве рок-звезды. Вопреки всему она влюбляется в Йейна, ведь он, казалось бы, предназначен ей самой судьбой. А в обществе «Уроборос» Хейвен открывается мрачный мир реинкарнаций, которые тянутся сквозь тысячелетия. Хейвен должна узнать все тайны, скрытые в ее прошлых жизнях, и возлюбленных прежде, чем все будет потеряно и цикл перерождений начнется снова… Впервые на русском языке!

Согласно древнегреческим мифам, Сизиф славен тем, что организовал Истмийские игры (вторые по значению после Олимпийских), был женат на одной из плеяд и дважды сумел выйти живым из царства Аида. Ни один из этих фактов не дает ответ на вопрос, за что древние боги так сурово покарали Сизифа, обрекая его на изнурительное и бессмысленное занятие после смерти. Артур, взявшийся написать роман о жизни древнегреческого героя, искренне полагает, что знает ответ. Однако работа над романом приводит его к абсолютно неожиданным открытиям.

Исключительно глубокий, тонкий и вместе с тем увлекательный роман «Сизиф» бывшего актера, а ныне сотрудника русской службы «Голоса Америки».