Августовский рассвет

Рассказы румынских писателей повествуют, о бурных днях всенародного вооруженного восстания в Румынии в августе 1944 года.

Авторы раскрывают процесс становления румынской Народной армии, рассказывают о ее участии в разгроме гитлеровских войск и освобождении страны от фашистского ига.

В рассказах нарисованы мужественные образы советских воинов, вступивших на территорию Румынии с освободительной миссией.

Книга привлечет внимание широкого круга читателей.

Отрывок из произведения:

До 1944 года мне удавалось уклоняться от мобилизации, но весной меня все-таки отправили на службу в Бухарест в пожарные части. С самого начала я был против войны, а теперь чувство ненависти к ней и гитлеровцам еще больше окрепло во мне.

В ту весну война добралась и до Бухареста. Американцы, чьи аэродромы базировались теперь на Юге Европы, начали довольно часто бомбить Бухарест. За одну ночь они разрушали целые улицы и кварталы. После подобных бомбардировок город долгое время горел, вверх взлетали языки пламени. А мы метались по городу, тушили пожары, извлекали из-под руин, из обрушившихся подвалов и укрытий тех, кто остался в живых. В основном это были женщины, дети и ошалевшие от страха старики. Чаще приходилось вытаскивать раздавленные, изуродованные или обожженные трупы. С пожарами и развалинами нам приходилось возиться от ночи до ночи, пока нас не заставала новая бомбардировка. Сначала я до какой-то степени радовался, что, по крайней мере, на время избавился от фронта, но то, что я видел и что приходилось делать, заставляло меня содрогаться от ужаса. Нет, я боялся не пожаров и бомбардировок — я не мог больше видеть мертвых, на которых постоянно приходилось натыкаться.

Другие книги автора Теодор Константин

Т.Константин в своей приключенческой повести рассказывает о деятельности румынской контрразведки в конце второй мировой войны, когда советские и союзные румынские войска вели бои за освобождение Венгрии.

Румынскому командованию стало известно, что в штабе "Молдова" действует агент германской разведки, которому дано задание овладеть секретом реконструкции шифровальной машины. Но кто он? Под какой маской скрывается?..

"В полночь упадет звезда" - книга, получившая широкую известность в Румынии. Она выдержала несколько изданий, по этому произведению был снят фильм.

В сборнике рассказывается о мужественной борьбе румынского народа в самый ответственный период его истории — в канун и после вооруженного восстания 23 августа 1944 года.

В ярких, полных драматизма эпизодах, повествуется о том, как румынская армия, повернув оружие против гитлеровской Германии, плечом к плечу с Советской Армией сражалась на равнинах и в горах Румынии, Венгрии и Чехословакии.

С большим мастерством Аурел Михале рисует духовный облик бойцов, сержантов, рядовых офицеров, показывает рост их самосознания, их тяжелые раздумья и веру в светлое будущее своей страны.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Сборник повестей и рассказов посвящен боевому содружеству советских и румынских воинов, рожденному в годы второй мировой войны и сыгравшему важную роль в разгроме гитлеровских войск на заключительном этапе войны и в освобождении от фашистского ига.

Авторы рассказов рисуют волнующую картину всенародного вооруженного восстания в Румынии осенью 1944 года, подчеркивают значение освободительной миссии советских войск, повествуют о становлении румынской Народной армии.

Книга представит интерес для широкого круга читателей.

В книгу включены произведения современных румынских писателей. В романе М. Ионице «Солдат как солдат» и в рассказах А. Михале повествуется о ратном труде солдат и офицеров румынской Народной армия в наши дни.

Книга предназначена для широкого круга читателей.

Популярные книги в жанре О войне

Сквозь сонную дрему полковник запаса Сергей Петрович Брянцев отчетливо различал доносившиеся с кухни голоса. После вчерашнего утомительного ученого совета было приятно прилечь в предобеденный час на голубой жестковатый диванчик в любимом спортивном костюме и, подложив под голову подушку, предаться короткому отдыху. Голоса дочери и жены не мешали его покою. Глубоко вдыхая сухой воздух жарко натопленной комнаты, пропитанный запахом библиотечных стеллажей, покрытого лаком паркета и пролитых на него духов, перебирая свои разрозненные мысли, он даже прислушивался к их разговору. Дочь только что возвратилась из Киева и, полная оживления, повествовала о своей поездке.

Писателю было уже семьдесят с лишним. Он давно не писал новых книг, а старые, которыми когда-то так увлекалась молодежь, не переиздавались. Иные его бывшие ученики, ставшие ныне известными прозаиками, полагали, что его давно уже нет в живых. Да и не мудрено, потому что ни на дискуссиях, ни на литературных вечерах он уже несколько лет не появлялся. Похоронив жену, он жил одиноко в скромной двухкомнатной квартире, тесной от книжных шкафов и стеллажей. На стекла той полки, где виднелись разноцветные корешки тридцати четырех написанных им книг, летом так быстро садилась пыль, что ее не успевали стирать. В три дня раз проведывала его баба Маша, такая же ветхая, как и он, занималась приборкой, готовила обед и уходила, иногда философски замечая:

Прекрасным был человеком редактор нашей городской газеты «Знамя победы» Зиновий Петрович Заболотный Более чем полвека протопал он по нашей замечательной земле, мальчишкой строил Магнитку, воевал в Отечественную, а после нее работал в одной из наших уважаемых столичных газет. И не рядовым литсотрудником, а специальным корреспондентом. Исколесил всю страну и по заграницам постранствовал изрядно, а когда почувствовал приближение старости и болезней, подался в родные края и оказался в нашем городке. Все мы помнили его любопытные задорные очерки и с уважением относились к каждому его замечанию. А когда в свободные часы Зиновий Петрович начинал рассказывать о своих журналистских перипетиях или о том, как он брал интервью у Михаила Шолохова, а с первым космонавтом Юрием Гагариным участвовал в поездке на молодежный фестиваль в Хельсинки, у нас и вовсе останавливалось дыхание. А Заболотный, одутловатый, с узкими хитрыми и добрыми глазами, попыхивая сигареткой, временами хрипловато откашливаясь при этом, с невозмутимым лицом, бывало, повествовал:

В телефонной будке выбиты стекла. Сидящему на близкой от нее скамейке пожилому мужчине в сером скромном костюме, со знаком ветерана войны на лацкане, волей-неволей приходится слушать доносящийся оттуда голос. Высокий парень с копной падающих на самые глаза длинных волос и броском джинсовом костюме кричит кому-то из своих друзей.

– Тимур, наши сегодня собираются в восемь. Если при деньгах, купи по дороге бутылку шампанского. Лучше полусладкого. Закуски и крепкое у нас есть. И Галку по пути прихвати. А насчет записей для магнитофона подумай. Если что-нибудь новое есть – будем рады. Ты знаешь, Родька Быков так обалденно вчера нахватался. Его Леший на своем «Жигуленке» домой везет, а он на щиток уставился и орет: «Ты какого черта счетчик не включаешь». Вот потеха! Значит, я вас обоих жду. А теперь давай на связь Зинку, с ней хочу потравить.

В скверике на самом конце скамейки, едва просохшей от свежей зеленой краски, одиноко сидела пожилая женщина в платье из старомодного клетчатого «японша» и вязала. На ее коленях лежал клубок зеленых шерстяных ниток, в руках, почти не тронутых старческой желтизной, бойко сновали поблескивающие в лучах утреннего майского солнца спицы. Был тот ранний час, когда большой город лишь пробуждался и особенно резок был шум первых троллейбусов и автобусов, и, кроме дворников, продавцов и школьников первой смены, никто никуда еще особенно не спешил. Через зеленый скверик с каплями росы на подстриженных кустах тем более никто не проходил. Вот почему женщина обернулась на скрип гравия под чужими приближающимися шагами и увидела высокого плечистого мужчину с копной седых волос в легком песочного цвета костюме и давно не модных коричневых нечищенных полуботинках, так не гармонирующих с этим костюмом из тонкой дорогой шерсти. Она и раньше не однажды видела его в этом скверике и про себя отмечала: «Как этот человек удивительно прямо держится, не горбится и не сутулится, а ведь лет ему по-видимому немало».

Маленький Борька был мохнат, как все тарантулы на земном шаре. Вместе с доброй своей тучной мамашей жил он в норе, вырытой еще их трудолюбивыми предками в нескольких метрах от директорского корпуса. Он страшно гордился тем, что существует на знаменитой коктебельской земле, где от ранней весны и до самой ненастной осени отдыхают писатели, поэты и критики. Старая паучиха не уставала его поучать:

– Больше всего бойся людей, сынок, потому что каждый из них, даже самый добрый, может тебя нечаянно растоптать. Но и береги их, никогда не пускай без нужды в действие своего яда.

В знойном июле 1966 года я прилетел в Ташкент, этот огромный город, совсем недавно переживший землетрясение. Прямо с аэродрома, вместе с писателем Евгением Поповкиным, мы отправились на заседание республиканского партийного актива. После прохладной московской ночи, столица Узбекистана дохнула ровной устойчивой жарой. Проезжая по улицам, мы с горечью видели, как изменился облик города. На каждом шагу попадались дома с лопнувшими стенами и выбитыми оконными стеклами, рухнувшими перекрытиями и крышами, груды камней и обломки мебели. Остро и больно напоминал Ташкент фронтовой город. Да он и на самом деле был таким, потому что в это утро, когда по местному времени не было еще и девяти часов, уже оказались зарегистрированными три подземных толчка, один из которых равнялся трем баллам. Однако толчки продолжались, а над городом висела густая серая дымка, вовсе не связанная с землетрясением. Это была благородная трудовая пыль над строительными площадками. Стихия еще окончательно не отступила, а новый Ташкент уже строился.

Какой восторг овладевает тобою, когда, вырулив ранним утром на широкую бетонированную полосу, ты устремляешь свой взгляд вперед. Сквозь прозрачный плексиглас пилотской кабины ты увидишь во всей своей привольности родной аэродром с ангарами и штабными постройками, две пунктирные линии ярких ночью и погашенных днем ограничительных огней, далекую зыбкую зубчатку леса и даже веселые желто-белые ромашки на обочинах, кокетливо кланяющиеся тебе от легкого ветерка, набежавшего на острый нос самолета, содрогающегося от готового взреветь во всю мощь двигателя! И ты ощущаешь, как грудь твою под привязными ремнями распирает от радости и волнения, как хочется поскорее оторваться от земли, чтобы стать на голубом фоне неба маленькой точкой, а потом и вовсе растаять на виду у однополчан, так чтобы только локаторщики видели тебя на своих экранах!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В книге рассказывается о самой крупной десантной операции второй мировой войны — высадке англо-американских войск летом 1944 г. в Северной Франции, рассматриваются действия как западных союзников, так и немецко-фашистского командования и войск на различных этапах операции.

Книга М. Хастингса основывается главным образом на американских, английских и западногерманских источниках о боевых действиях союзников в Северо-Западной Франции, и в особенности в Нормандии. Наряду с этими автор использовал неопубликованные материалы, хранящиеся в государственных, ведомственных и частных архивах, свои записи бесед с участниками операции «Оверлорд», их дневники и воспоминания.

Автор: Платон

В диалоге «Федр» всего два собеседника, мирно сидящих под платанами у почти пересохшей летом реки Илис. Это Сократ и Федр.

Тема их беседы напоминает «Пир», хотя здесь нет поисков сущности любви, но зато раскрывается ее неистовая, безумная сторона, ее роль в становлении души на путях блага и в создании подлинной философии, а не пустого красноречия.

Это книга о свободе.

Одному, чтобы стать свободным, достаточно дома у холодного моря, банковского счета, далекого работодателя и женщины, которая ничего не требует. Другому необходима власть — реальная, экономическая, абсолютная. А у третьей рушится мир под ногами. Однако, мир, построенный на стремлении к свободе рано или поздно обрушится.

Ее можно окрасить в определенный цвет. Взять в кавычки и сделать брендом. А можно попытаться вывести ее формулу.

Самую простую. H2O.

..Я очень рискую показаться нескромным, но похоже, книжка, которую вы только что открыли — первая в своем роде на нашей одной шестой части суши. Спортивная журналистика не слишком-то чутко откликается на происходящие вокруг перемены. Если об экономических проблемах того же футбола мы говорим довольно много, то от политики стараемся быть как можно дальше. Отделываемся разве что статьями, похоже, по большей части "заказными", ратующими либо за проведение самостоятельных чемпионатов той или иной республики, либо за сохранение прежних устоев. Да еще подбрасываем что-нибудь о безобразиях во время матчей — как правило, состоявшихся в южных городах, причем в роли рассказчика чаще всего выступает кто-то из проигравших там земляков.

И вот я, спортивный обозреватель самарской молодежной газеты, взялся за книгу. В последнее время я побывал во многих так называемых "горячих точках". Прифронтовой район Азербайджана, взволнованная столица Чечено-Ингушетии, загроможденная баррикадами Рига… Пестрая панорама происходящих здесь событий, конечно, станет достоянием историков. Но у меня были спортивные командировки. И на этих страницах речь пойдет всего лишь об одной грани нашей жизни.