Антигной

Саша Чёрный

Антигной

Посылает полковой адъютант к первой роты командиру с вестовым записку. Так и так, столик у меня карточный дорогого дерева на именинах водкой залили. Пришлите Ивана Бородулина глянец навести.

Ротный приказание через фельдфебеля дал, адъютанту не откажешь. А Бородулину что ж: с лагеря от занятий почему не освободиться; работа легкая своя, задушевная, да и адъютант не такой жмот, чтобы даром солдатским потом пользоваться.

Рекомендуем почитать

Саша Чёрный

Кавказский черт

Читал у нас, земляки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилась. Фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина; однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно...

* * *

Пирует грузинский князь Удал, - на триста персон столы понаставлены, бык жареный на медном блюде лежит, в быке - жареные утки, в утках - жареные цыплята. С амбицией князь был!.. Вином хочь залейся, по всем углам кахетинское в бочках скворчит, обручи еле сдерживают. Кто мимо ни идет, вали к князю, пей, ешь, хочь облопайся. Потому Удал единственную дочку просватал, к вечеру милого жениха ждут, а пока что, не зря ж сидеть, - песни, пляс, пирование. Под простыми гостями туркестанские ковры постланы, под княжеской родней дагестанские.

Саша Чёрный

Корнет-лунатик

Кому что, а нашему батальонному первое дело - тиатры крутить. Как из году в год повелось, благословил полковой командир на масленую представлять. Прочих солдат завидки берут, а у нас в первом батальоне лафа. Потому батальонный, подполковник Снегирев, начальник был с амбицией: чтоб всех ахтеров-плотников-плясунов только из его первых четырех рот и набирали. А прочие - смотри-любуйся, в чужой котел не суйся.

«Встал бы утречком, умылся, чаю с бубличком напился, кликнул бы нашего фельдфебеля:

– Здорово, Ипатыч. Чай пил?

– Так точно, ваше величество. Какой же русский человек утром чаю не пьет?

– А солдаты пили?..»

Притаилась, стало быть, наша головная колона в Альпах в непроходимом ущелье. Капказ не Капказ, а горы этак с полтора Ивана-Великого. Облака, которые потяжелее, поверху цыпаются, ни взад, ни вперед. Водопадина сбоку шумит. Чего ж ей, дуре, больше делать? Суворов фельдмаршал само собой в передовой части. Пока вторая бригада в далекий обход поднебесным путем пошла, чтобы французу в зад трахнуть, надо было переждать. А что ущелье непроходимое, Суворову через правый рукав наплевать. Потому прочие начальники – генералы, а он – генералиссимус, никаких препятствий не признавал. Где, говорит, древесный муравей проползет, где орел прочертит, там и мои чудо-богатыри ползком-швырком взойдут, скатятся. Дыхания хватит, а не хватит, у себя же и займем.

«Пала ночь на город… Звезды не спят, ветер по кустам бродит, а солдатам в мирное время в ночную пору спать полагается. Спит весь полк, окромя тех, кто в карауле да по дневальству занят. Собрались солдатские ангелы-хранители в городском саду, за старым валом. Подначальники ихние, по койкам свернувшись, глаза завели, – не сидеть же до белой зари у изголовьев ихних… Ходят ангелы по дорожкам, мирно беседуют, – лунный свет скрозь них насквозь мреет, будто и нет никого. Только крыло, словно парус хрустальный, кой-где над кустом загорится – и опять в темных кустах погаснет…»

«Папашу моего в нашем округе кажный козел знает: лабаз у него на выгоне, супротив больницы, первеющий на селе. Крыша с накатцем, гремучего железа. В бочке кот сибирский на пшене преет, – чистая попадья. Чуть праздник, – в хороводе королевича вертят, – беспременно все у нас рожки да подсолнухи берут…»

Саша Чёрный

Солдат и русалка

Послал фельдфебель солдата в летнюю лунную ночь раков за лагерем в речке половить, - оченно фельдфебель раков под водочку обожал. Засветил солдат лучину, искры так и сигают, - тухлое мясцо на калке-кривуле в воду спустил, ждет-пождет добычи. Закопошились раки, из нор полезли, округ палки цапаются, мясцом духовитым не кажную ночь полакомишься...

Только было солдат приноровился черных квартирантов сачком поддать, на вольный воздух выдрать, - шасть! кто-то его из воды за сапог уцепил. Тащит, стерва, из всей мочи, прямо напрочь ногу с корнем рвет. Уперся солдат растопыркой, иву-матушку за волосья ухапил, - нога-то самому надобна... Мясо живое кое-как из сапога выпростал, а сапог, к теткиной матери, в воду рыбкой ушел...

«Призывает король своего единственного сына.

– Что ж, Вася, девятнадцатый тебе год, а никаких поступков от тебя не видно. Либо зайцев травишь, либо на золотой балалайке играешь. Ни с чем несообразно. Проехался бы ты по чужеземным королевствам, посмотрел, как люди живут, где какие распорядки. Авось пригодится…»

Другие книги автора Саша Черный

В книгу вошли лучшие юмористические рассказы крупнейших писателей-эмигрантов начала XX века. Их роднит вера в жизнь и любовь к России.

Для старшего школьного возраста.

В книгу вошли солдатские сказки известного русского писателя-сатирика Саши Черного. "Солдатские сказки" издавались за рубежом. В Советском Союзе издаются впервые

Саша Чёрный (Александр Михайлович Гликберг) (1880–1932) – русский поэт, прозаик, журналист – получил широкую известность как автор популярных лирико-сатирических стихотворных фельетонов.

В книгу вошли повесть «Дневник Фокса Микки», стихи писателя из сборников «Детский остров», «Весёлые глазки», «Зверюшки», «Песенки», истории из «Библейских сказок», книг «Румяная книжка», «Несерьёзные рассказы».

«Дневник Фокса Микки» (1927) – весёлые рассказы, написанные от лица фокстерьера Микки. Микки – мыслитель и поэт – замечает все тонкости и перипетии происходящих с ним событий, остроумно описывает свои радости и огорчения, взаимоотношения с окружающим миром, ведёт путевой дневник. Читая дневник фокстерьера Микки, юные читатели обязательно полюбят животных и задумаются об ответственности тех, кто заводит четвероногих друзей.

В сборник «Сказки про собак» вошли как авторские, так и народные сказки. Многим из нас эти сказки знакомы еще с детства. Их юмор, фантазия и мудрость не оставит равнодушными ни взрослого, ни ребенка. Чтение этой книги отправит вас в замечательное путешествие по удивительному миру, созданному братьями Гримм, Редьярдом Киплингом, Сашей Черным и др. Герои этих захватывающих сказок заставят вас порой закрыть глаза ладонями от страха, а порой искренне улыбаться. Читая эту книгу своим детям, вы доставите им и себе незабываемое удовольствие.

«Шедевры юмора. 100 лучших юмористических историй» — это очень веселая книга, содержащая цвет зарубежной и отечественной юмористической прозы 19–21 века.

Тут есть замечательные произведения, созданные такими «королями смеха» как Аркадий Аверченко, Саша Черный, Влас Дорошевич, Антон Чехов, Илья Ильф, Джером Клапка Джером, О. Генри и др.◦Не менее веселыми и задорными, нежели у классиков, являются включенные в книгу рассказы современных авторов — Михаила Блехмана и Семена Каминского. Также в сборник вошли смешные истории от «серьезных» писателей, к примеру Федора Достоевского и Леонида Андреева, чьи юмористические произведения остались практически неизвестны современному читателю.

Тематика книги очень разнообразна: она включает массу комических случаев, приключившихся с деятелями культуры и журналистами, детишками и барышнями, бандитами, военными и бизнесменами, а также с простыми скромными обывателями. Читатель вволю посмеется над потешными инструкциями и советами, обучающими его искусству рекламы, пения и воспитанию подрастающего поколения.

Беспощадный сатирик и тонкий лирик, ярко и с безукоризненным вкусом блиставший всеми гранями таланта – Саша Черный (А. М. Гликберг, 1880–1932) был необыкновенно популярен в России начала XX века. Его острые, беспощадные сатиры искали в свежих номерах «Сатирикона», знали наизусть, о нем спорили и им восторгались. Саша Черный прожил не очень долгую, но насыщенную и плодотворную жизнь. В ней была и война, на которую он ушел добровольцем и о которой рассказал в стихах, и революция, которую он решительно не принял, и эмиграция, нелегко дававшаяся ему. Но он всегда был верен себе, оставался настоящим поэтом, не отступавшим от своих творческих принципов. Может быть, поэтому его поэзия до сих пор жива. Более того, она злободневна, свежа, иронична. Откройте книгу – и вы увидите знакомые ситуации, знакомые лица. Вы будете смеяться, хмуриться, раздумывать – эти стихи не оставят вас в покое, будут припоминаться, потребуют перечитать их. Словом, они навсегда останутся с вами.

Саша Черный

– 1909 – Амур и Психея – Анархист – Бессмертие – В гостях – В редакции толстого журнала – Вешалка дураков – Все в штанах, скроённых одинаково… – Всероссийское горе – Городская сказка – Два желания – Два толка – Диета – До реакции – Европеец – Жалобы обывателя – Желтый дом – Жестокий бог литературы!.. – Жизнь – Зеркало – Интеллигент – Искатель – Крейцерова соната – Критику – Культурная работа – Кухня – Лаборант и медички – Ламентации – Любовь – Мой роман – Мухи – Мясо – На вербе – На открытии выставки – На петербургской даче – Недержание – Недоразумение – Нетерпеливому – Новая цифра – Ночная песня пьяницы – Обстановочка – Окраина Петербурга – Опять – Отбой – Отъезд петербуржца – Пасхальный перезвон – Переутомление – Песня о поле – Пластика – Под сурдинку – Потомки – Пошлость – Пробуждение весны – Простые слова – Рождение футуризма – Сиропчик – Словесность – Служба сборов – Смех сквозь слезы – Совершенно веселая песня – Споры – Стилизованный осел – Утешение – Утром – Чепуха – Честь

Сборник рассказов о весёлых собачках. Включает в себя басню И. Крылова «Моська и слон», рассказы «Сапсан» А. Куприна и «Играющие собаки» К. Ушинского, а также повесть «Дневник фокса Микки» Саши Чёрного. У каждого из этих собак – своя история и свои приключения. Объединяет их одно: все они – собаки!

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Гуидо Гоццано

КОНЬ ЧАРОДЕЯ

Жил был бедный крестьянин с женой и сыном, которого звали Кандидо. С утра до вечера работали крестьянин и его жена на крохотном поле. Дождливой осенью жена крестьянина заболела и вскоре умерла. Совсем плохо стало крестьянину и маленькому Кандидо.

Но вот Кандидо исполнилось восемь лет.

- Отец, отправьте меня в школу, - стал он просить крестьянина.

- Где же я возьму деньги, сынок?!

- А вы продайте одного из двух волов, - сказал Кандидо.

Николай Матвеевич Грибачев

Крапивная горка

Дождь в лесу пошел.

День идет, два, неделю. Все вокруг намокло - деревья, трава, земля. В ложбинах ручьи, в низинах лужи. Зайцы еще при хорошей погоде себе капусты натаскали, закусывают, листьями похрустывают, друг другу сказки рассказывают. Еж Кирюха в кладовую сходит, пожует ягод, которые раньше насобирал, и опять спит, похрапывает, во сне зайца Коську видит.

Только у лисы Лариски и волка Бакулы есть нечего, никаких запасов нет. А во время дождя охота плохая, каждый у себя дома сидит, двери на запоре. И хочется есть - и есть нечего.

Братья Гримм

Таинственные человечки

Один сапожник так обеднел, что у него не осталось ничего, кроме куска кожи, из которой можно было сшить только пару сапог.

Ну вот, скроил он вечером эти сапоги и хотел на следующее утро приняться за шитьё. А так как совесть у него была чиста, он спокойно улёгся в постель и заснул сладким сном.

Утром, когда сапожник собрался взяться за работу, он увидел, что оба сапога стоят совершенно готовые на его столе. Сапожник очень удивился и не знал, что об этом и думать.

Юрий Яковлевич ЯКОВЛЕВ

Забор с голубым глазом

Я шел вдоль бесконечного голубого забора и постукивал палкой по теснинам. Теснины были сухие, некрашеные и серебрились на солнце, а от ударов звучали на разные лады, как клавиши ксилофона.

Неожиданно откуда-то раздался голос:

- Тише ты!

Голос остановил меня. Я огляделся. Никого вокруг не было. Я снова ударил по забору. И забор недовольно крикнул:

- Тебе же сказали!

Туве Янссон

Ужасная история

Старший малыш Хомса осторожно пробирался вдоль забора. Иногда он останавливался и следил за неприятелем, глядя в щели между рейками, потом двигался дальше. Его братишка старался не отставать.

Добравшись до огорода, Хомса улегся на живот и заполз в заросли салата. Это была единственная возможность уцелеть. Неприятель повсюду засылал своих разведчиков, и часть из них кружила в воздухе.

- Я испачкаюсь и стану весь черный, - сказал его братик.

Полли Камерон,

американская писательница,

художница, скульптор.

История с тигром, а вернее, со счастливым концом

Перевод В.Левина.

Это история про Котёнка, вернее, про КОТЁНКА-КОТОРЫЙ-ДУМАЛ-ЧТО-ОН-ТИГР.

Его братья и сёстры (а их у него было четверо), его знакомый мальчик и знакомая девочка (а их звали Хэнк и Каролина) жили все вместе в доме с большими окнами,

а он

жил отдельно - во дворе, за домом.

Тосико Кандзава

Давным-давно, когда бабушка была...

Бабушке маленькой Маны наверняка далеко за восемьдесят, но сколько точно этого не знает никто. Мана и все остальные внучата называли ее горной бабушкой. Это потому, что она жила в горной деревушке недалеко от Токио.

Чтобы добраться до этой деревушки, надо два с половиной часа ехать на поезде. Сойдя на маленькой станции около перевала, вы поднимаетесь по горной дороге, проходите через рощу, затем поворачиваете на тропинку, бегущую среди поля, и вот бабушкин дом. В саду с низкой деревянной изгородью ранней весной на яблонях распускаются нежно-розовые цветы. В углу сада раскинуло свои ветки дерево с грецкими орехами. Часто туда забираются белки, и тогда даже в безветренную погоду ветки грузно покачиваются.

Льюис Кэрролл

Лук, седло и удила

Слуга, подай сюда мой лук,

Неси его скорей!

Конечно лук, а не урюк!

Зеленый лук-порей.

Да нашинкуй его, мой друг,

И маслицем полей!

Слуга, подай сюда седло

Я пылом разогрет!

Не говори, что не дошло:

Ждать больше мочи нет.

Седло барашка, я сказал,

Подай мне на обед!

Слуга, подай мне удила,

Довольно нам шутить!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Саша Чёрный

Армейский спотыкач

Осмотрели солдатика одного в комиссии, дали ему два месяца для легкой поправки: лети, сокол, в свое село... Бедро ему после ранения, как следует, залатали, - однако ж настоящего ходу он не достиг, все на правую ногу припадал. Авось, деревенский ветер окончательную разминку крови даст.

Попал он с лазаретной койки, можно сказать, как к куме за пазуху. На палочке ясеневой винтом кору снял, - ходи себе барином да постукивай. Хочешь, на завалинке сиди, табачок покуривай, - полковница вдовая на распределительном пункте два картуза махорки ему пожертвовала. Хочешь, в коноплянике на рогоже валяйся, легкие тучки считай да слушай, как кудрявый лист шипит... Окопы словно в темном сне снились, - русский воздух, бадья у колодца звенит. Ручей за плетнем воркочит, петух домашний штаны клювом долбит, - тоже, дурак, нашел себе власть.

Саша Чёрный

Бестелесная команда

Шел солдатик на станцию, с побывки на позицию возвращался. У опушки поселок вилами раздвоился: ни столба, ни надписи, - мужичкам это без надобности. Куда, однако, направление держать? Вправо, аль влево? Видит, под сосной избушка притулилась, сруб обомшелый, соломенный козырек набекрень, в оконце, словно бельмо, дерюга торчит. Ступил солдат на крыльцо, кольцом брякнул: ни человек не откликнулся, ни собака не взлаяла.

Саша Чёрный

Безгласное королевство

В прикарпатском царстве, в лесном государстве, - хочь с Ивана Великого в подзорную трубу смотри, от нас не увидишь, - соскучился какой-то молодой король. Крикнул свиту, на охоту. Отмахали верст с пяток... Время жаркое, орешник на полянке, на что куст крепкий, и тот от зноя сомлел, ветви приклонил, лист будто каменный, никакого шевеления.

Привязала свита коней к орешнику, король широкой походкой вперед идет, камыш раздвигает, ручья ищет. Ан был, да весь высох... Всмотрелся король в чащобу, видит, незнакомая малая хатка под дубом стоит, дым не дымит, пес не скулит, будто и нет никого. Махнул он перчаткой, свита да стража за им пошла. Видят - дверь в сенях пасть раззявила, хочь свисти, хочь стучи, никто, девкин сын, не откликается.

Саша Чёрный

Кому за махоркой идти

Послал в летнее время фельдфебель трех солдатиков учебную команду белить. "Захватите, ребята, хлебца да сала. До вечера, поди, не управитесь, так чтобы в лагерь зря не трепаться, там и заночуете. А к завтрему в обед и вернитесь!"

Ну что ж! Спешить некуда: свистят да белят, да цыгарки крутят. К вечеру, почитай, всю работу справили, один потолок да сени на утреннюю закуску остались. Пошабашили они, лампочку засветили. Сенники в уголке разложили, прямо как на даче расположились. Начальства тебе никакого, звезда в окне горит, сало на зубах хрустит, - полное удовольствие.