Английская Панама в XVII веке

«Некогда Бокль в своей «Истории цивилизации Англии» утверждал, что человечество не сделало никаких успехов в деле нравственности. Многие панегиристы «доброго старого времени» идут еще дальше, говоря, что люди этого fin de siècle совершенно безнравственное, извращенное поколение, которое гоняется только за наслаждением и наживой. Нет надобности расследовать, существовал ли когда-нибудь золотой век с совершенно невинными и добродетельными людьми, а также и то, действительно ли век Платона или какой-нибудь другой из прошлых веков был честнее и нравственнее, чем наше время…»

Отрывок из произведения:

Некогда Бокль в своей «Истории цивилизации Англии» утверждал, что человечество не сделало никаких успехов в деле нравственности. Многие панегиристы «доброго старого времени» идут еще дальше, говоря, что люди этого fin de siècle совершенно безнравственное, извращенное поколение, которое гоняется только за наслаждением и наживой. Нет надобности расследовать, существовал ли когда-нибудь золотой век с совершенно невинными и добродетельными людьми, а также и то, действительно ли век Платона или какой-нибудь другой из прошлых веков был честнее и нравственнее, чем наше время. Но, кажется, люди второй половины XIX века все-таки лучше своей репутации. По крайней мере, они честнее, сострадательнее и приличнее, чем их предшественники два, три и четыре века назад. Взять хоть Панамское дело, это новейшее акционерное мошенничество. Разве оно сколько-нибудь хуже, чем ажиотаж времен По. Допустим даже, что люди теперь не лучше своих предков, но они все-таки более приличны и менее циничны, стыдливее, чем эти предки. Теперь история Панамского мздоимства вызывает общее негодование не только во Франции, но и во всей Европе. А вот кстати Макс Линдау извлек из архивной пыли нечто подобное, случившееся 200 лет назад в Англии, и в такому же лихоимству относились тогдашние люди вовсе не так, как теперь.

Другие книги автора Федор Ильич Булгаков

«В разговоре в обществе удивлялись огромному богатству князя Талейрана.

Один из присутствовавших сказал:

– В этом нет ничего удивительного: он сделал торговый оборот: продал всех, кто его купил!…»

«Теккерей родился (в 1811 г.) и вырос в богатой, старинной английской семье. Детство его прошло среди роскошной индийской природы. До семи лет он прожил в Калькутте, где его отец, Ричмонд Теккерей, последовательно занимал посты окружного судьи и главного сборщика пошлин, а затем, как и все дети богатых английских семей, проживавших в Индии, был отправлен в Англию и до двенадцати лет оставался в доме своего деда, спокойно и комфортабельно доживавшего свои дни в деревне Гадлей. Двенадцатилетним мальчиком поступил Теккерей в Чертрисскую школу, находившуюся под покровительством высшей аристократии и высшего духовенства…»

«Литература о Наполеоне и Наполеонидах так обширна, что ею можно наполнить целые библиотеки, и странное дело – ни одной книги не посвящалось до сих пор madame Леиции, т. е. матери Наполеона I. бесчисленные биографы её великого сына занимаются и ею, но это делается только мимоходом. Итальянский поэт Кардуччи сравнивал ее с Ниобеей, французский писатель Стендаль (Бейль) – с Корнелией, Порцией и гордыми патрицианками…»

«Последние дни своей многострадальной жизни с 13 августа 1792 по 21 января 1793 гг. Людовик XVI с семьей провел в тюрьме Таниль, старинном (XIII века) здании ордена Тамплиеров, опустелом, почти нежилом и сумрачном. Каждый час здесь приносил ему какое-нибудь новое горе, какое-нибудь новое душевное терзание. Первым ударом для королевской семьи явился приказ лишить ее всех бывших при ней приближенных. В их числе находилась m-me де-Турзель, воспитательница дофина. Теперь её место заняла сама королева, Мария-Антуанетта…»

«Людовик XIV, умирая, оставлял наследникам своим крайне мудреную задачу. Вначале безумная расточительность, а затем внезапно наступившие превратности судьбы окончательно разорили великого короля. Достаточно привести один эпизод из конца его царствования, чтобы доказать, до какой крайности доведены были его министры. Задумав, после Утрехтского мира, в последний раз блеснуть перед всеми, Людовик XIV заказал празднества в Фонтенебло. Контролер Демаре, у которого все кассы были пустехоньки, оказался в превеликом затруднении…»

«При имени Рекамье вспоминается «божественная Жюльета», звезда периода консульства и первой империи во Франции. Знаменитой сделали ее обворожительная красота вкупе с недюжинным умом и с строгой нравственностью, которая казалась непонятной её легкомысленным современникам. Менее известны более поздние годы её жизни, когда, лишившись значительной части своего состояния, она соответственно ограничила всю свою обстановку. Однако, чары её личности остались столь же привлекательны, как и в дни её богатства и блеска…»

«Томас Карлейль принадлежал к числу таких писателей, которые в литературе своей страны делают эпоху. Непосредственное влияние их на умы сограждан проходит, конечно, со временем, но авторитет их остается вечным и неизгладимым. Карлейль к тому же был плодовитым вкладчиком в английскую литературу и создал своим влиянием целую школу писателей. Не часто и не многим из таких писателей, подобно Карлейлю, приходится достигать глубокой старости…»

«Артур Адан составил интересную книгу о Наполеоне I под заглавием «Napoléon intime». Первое издание этой книги распродано было в Париже в первый же день по отпечатании её. И неудивительно: в ней есть много занимательного касательно интимной жизни великого императора французов. Но особенно любопытны страницы, посвященные рассказу о втором браке Наполеона I и сожительстве его с Марией-Луизой…»

Популярные книги в жанре История

Поименный список командного состава Красного Балтийского флота (штабы, судовые команды, береговые службы и т. д.) на 1920 год. Уникальный документ, полученный белой разведкой в первые годы революции.

Книга самобытного автора Г. Н. Кудия посвящена интересной, полной динамики и драматизма истории и культуре Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского (ВКЛ) — крупнейшего государства Европы периода позднего Средневековья. Она в яркой и доходчивой форме позволяет восстановить, прежде всего для российского читателя, историческую правду о месте и роли Русской Атлантиды — ВКЛ в развитии Восточной Европы и формировании русской государственности, которая была сознательно искажена и основательно забыта в предыдущие два столетия. А также показывает на примере этого государства смертельную опасность и даже гибельность для любого этноса бездумной потери своей национальной идентичности, традиций и веры.

Старой русской интеллигенции в годы революции и гражданской войны пришлось очень непросто. Многие ее представители, с легкостью рассуждавшие о судьбах страны, были при этом не способны или даже считали ниже своего достоинства обеспечить себе элементарные условия существования и выживания в чрезвычайных условиях, в обстановке разрухи, безвластия и вседозволенности, не говоря уже о заботе об окружающих. Прежде всего именно об этом ярко и обстоятельно свидетельствует публикуемый отчет об эвакуации Оренбургского войскового женского института в январе — марте 1919 года из Оренбурга по южноуральскому бездорожью в уездный Троицк.

Эвакуация проводилась в связи с наступлением на Оренбург красных, террора которых боялись как преподаватели, так и ученицы. Показательно, что местное население отнюдь не стремилось бескорыстно помогать беспомощным эвакуировавшимся институткам, не привыкшим к лишениям, чуравшимся черной работы и в обычное время во всем полагавшимся на горничных, а, наоборот, пользовалось их тяжелым положением в целях личного обогащения. После этого наивно было бы отрицать наличие острейших социальных противоречий в стране накануне и во время революции.

Думается, публикуемый отчет не оставит никого из читателей равнодушными.

Наверняка найдутся те, кто проникнется жалостью к его героиням-«белоручкам», а кто-то, вполне естественно, испытает отвращение к их черствости и эгоизму. Как бы то ни было, перед нами яркая картина поведения людей в катастрофических условиях гражданской войны.

Автор не пишет против «Запада» или «Востока», автор пишет «за Беларусь», считая её государственность и благополучие главными критериями в оценке исторических событий. В книге в популярной форме рассмотрены вопросы формулирования концепции белорусской историографии («История»), этнический характер ВКЛ («Литва и Русь»), события Куликовской битвы («Поле нашей славы»), Грюнвальдская битва и мн. др. Книга содержит обширный графический материал по рассматриваемой тематике. Надеюсь, будет интересна широкому кругу читателей.

В этой книге начавшаяся в России в 1917 году революция рассматривается как закономерный результат многолетнего конфликта двух разных культур, сосуществовавших одновременно в дореволюционной России: русско-европейской и русско-московской. Перманентный раскол общества и стабильная противоречивость культуры составляли главное своеобразие и особенность России. Разница ритмов (задач, стремлений и целей) двух частей одного общественного организма в конечном счете приводила к углублению раскола и трагическим последствиям – общероссийским катастрофам. Революция начиналась как борьба против царского режима за парламентаризм, законность, независимый суд, гражданские свободы и другие европейские ценности – а продолжилась как культурно-освободительная война находящегося в добуржуазном состоянии большинства населения страны против господства европеизированного меньшинства. Таким кровавым трагическим образом был преодолен раскол российского общества.

Историко-культурологическое исследование роли церкви в жизни общества и государства. Написанная в увлекательной манере интерактивного расследования, изобилующая историческими примерами, богатым фактическим материалом и разнообразием мнений, книга Анатолия Манакова ставит актуальнейшие для нашего времени вопросы взаимодействия религии и светского государства, межконфессиональных конфликтов, религиозного фанатизма и его влияния на внутреннюю и внешнюю политику разных стран.

Русское Народничество

Франко Вентури

Перевод liubitel

1. Герцен

Герцен был настоящим основателем народничества. Он пытался принести социализм в Россию Николая I, с полным энтузиазмом участвовал в интеллектуальной жизни Москвы до революции 1848 года, поддерживал революции в Италии и Франции. Фактически, народничество сначала выразило себя в жизни человека, а не идеологии. Несмотря на многочисленные произведения с глубоким политическим смыслом и прекрасные с литературной точки зрения, самая важная работа Герцена — это  его автобиография «Былое и Думы». Личностный элемент остался свойством русского народничества, и движение всегда создавало личностей, а не догму. Когда сложившемуся народничеству 6о-х потребовалась доктрина, Герцен был практически забыт, так как он мог передать новому поколению только опыт критика и политического исследователя.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Последние годы так называемой июльской монархии во Франции, т. е. правления буржуазного короля Луи-Филиппа Орлеанского, омрачены были процессом, который во многом аналогичен с пресловутым Панамским делом. Положение вещей тогда (в половине 40-х гг.) было таково, что министерские депутаты в парламенте подозревались в продажности совершенно также, как теперь 104 депутата третьей республики…»

«В Париже на днях достался большой успех на долю новой книги, касающейся русской истории. Книга эта называется «Le Roman d'une impératrice. Catherine II de Russie». Автор её – K. Валишевский (Waliszewski). Это большой том в 600 страниц, составленный на основании неизданных архивных документов, мемуаров, переписки великой русской императрицы и массы печатного материала, причем обширная литература предмета, русская и заграничная, известна автору в её мельчайших подробностях. С эрудицией автора счастливо сочеталось его писательское дарование, уменье рассказывать живо и занимательно…»

«В обстоятельном труде Ноэля Парфэ о генерале Марсо («Le Général Marceau. Sa vie civile et за vie militaire») особая глава посвящена интересному романтичному эпизоду, с которым неразрывно связывается имя этого героя революционной армии Франции решительно во всех его биографиях. Дело идет о девушке из Вандеи, Анжелике де-Мелье. Из тех тысяч, которые в Вандее пали жертвою Конвента, в истории сохранилось только имя этой Анжелики…»

Рецензия на книгу Октава Юзана «Son Altesse la femme» (о судьбе Жакетты Обер, подруги деятеля Французской революции Эро де Сешеля).