Аляскинская версия

Аляскинская версия

Юрий САЛЬНИКОВ

Аляскинская версия

ПОДРОБНОСТИ, ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, СОМНЕНИЯ, ПОИСКИ

13 августа 1938 года, ровно через год после исчезновения в Арктике четырехмоторного самолета Н-209 с экипажем из шести человек во главе с Героем Советского Союза Сигизмундом Леваневским, в центральных газетах было опубликовано правительственное сообщение. Вот его основная часть:

"Правительство СССР организовало поиски экипажа самолета Н-209 по всей трассе его полета, как со стороны берегов Аляски и Северной Канады, так и со стороны советского сектора Арктики. За время поисков было совершено два полета до Северного полюса, ряд полетов на продолжении трассы в сторону Америки, полет с Земли Франца-Иосифа к берегам Гренландии (куда дрейф мог отнести остатки самолета) и другие.

Другие книги автора Юрий Петрович Сальников

ЮРИЙ САЛЬНИКОВ

Неизвестный "квадрат Леваневского"

После публикации очерка "Релел" не отвечал..." 1 почта принесла много писем, были и телефонные звонки. Несмотря на прошедшие десятилетия, людей по-прежнему волнует история трагического перелета экипажа Леваневского из СССР в США через Северный полюс в 1937 году...

1 "Вокруг света", 1979, № 6, 7.

Работая над документальным фильмом о знаменитом чкаловском перелете, я просмотрел и кинодокументы, связанные с самолетом Леваневского - СССР Н-209. Среди них нашел два эпизода, снятые на острове Рудольфа моим учителемво ВГИКе кинооператором Романом Карменом. Поскольку никто и никогда не требовал их для просмотра, в архиве хранился только негатив. Естественно, я бережно промотал пленку и просмотрел кадры:

ЮРИЙ САЛЬНИКОВ

"Релел" не отвечал...

Вся история трагического полета Сигизмунда Александровича Леваневского давно волновала меня. А тут сама судьба приготовила встречу с двумя непосредственными участниками знаменитых трансарктических событий 1937 года - с Георгием Филипповичем Байдуковым и Александром Васильевичем Беляковым.

...Июнь 1975 года. Шереметьевский международной аэропорт. Москвичи торжественно провожали Г. Ф. Байдукова, А. В. Белякова и И. В. Чкалова сына знаменитого летчика - в США, в город Ванкувер на открытие монумента, сооруженного в честь первого в истории перелета чкаловского экипажа из СССР в США через Северный полюс. И мне посчастливилось принять участие в этом рейсе1.

Популярные книги в жанре Научная литература: прочее

Величественное зрелище горящего моря издавна поражало воображение людей. О нем писали древнегреческий ученый Аристотель (382–322 гг. до н. э.) и римский писатель Плиний (23 или 24–79 гг.), его регулярно отмечали в судовых журналах мореплаватели, им интересовались биологи, и оно вдохновляло писателей. В течение нескольких веков накопились тысячи наблюдений, описанных с большой точностью. Вот, например, описание свечения моря у английского естествоиспытателя Чарльза Дарвина (1809–1882): «Как-то в очень темную ночь, когда мы проплывали несколько южнее Ла-Платы, море представляло удивительное и прекрасное зрелище. Дул свежий ветер, и вся поверхность моря, которая днем была сплошь покрыта пеной, светилась теперь слабым светом. Корабль гнал перед собой волны, точно из жидкого фосфора, а в кильватере тянулся молочный свет. Насколько хватало глаз, светился гребень каждой волны, а небосклон у горизонта, отражавший сверкание этих синеватых огней, был не так темен, как небо над головой»[1]

Прошло десять лет как единая «монада», именуемая Советским Союзом, распалась. Произошло это, что называется, де–юре в 1991 году, хотя фактический ее распад начался гораздо раньше[1]. На смену «единому и нерушимому» строю пришел иной уклад, или, если угодно, стиль жизни. «Новая Россия», как убеждают нас, вступила в «новые отношения» (отдельная тема: как вступила, а самое главное, с кем?), которые стали определять как «рыночные». Со временем общество стали посвящать в содержание новых, не привычных для него терминов. В результате мы узнали, что «новые экономические отношения», а также «рынок» и проч., — это ни что иное, как капитализм.

Леонид Аронзон – один из самых значительных и глубоких поэтов послевоенной поры. Когда речь идет о крупном литературном явлении, до сих пор, к сожалению, не знакомом широкому читателю, вероятно, целесообразно сравнить его с явлением намного более известным. И тогда можно сказать, что в 60-е годы Ленинград дал русской литературе двух наиболее замечательных поэтов: Бродского и Аронзона. (Сравнение окажется тем более оправданным, если учесть, что речь идет о почти ровесниках: Аронзон был всего годом старше.) Личная их близость продолжалась недолго, сменившись принципиальным внутренним расхождением. И это не случайно: трудно представить себе поэтов, чьи творческие позиции в большей степени являются антиподами друг другу.

Натрудившееся за день утомленное солнце упало на жесткую подушку серых облаков и ушло на ночлег куда-то далеко за почерневшую кромку лесного массива.

Сергей Кузьмич вышел из дома, сладко потянулся и расправил плечи, согнувшиеся под весом младшего внука. «Тяжелеет мальчишка», – подумал Сергей Кузьмич и устало опустился на деревянную скамейку, прислоненную к стене.

Дом его дочери стоял на опушке леса, дышавшего влажной свежестью и хвойным ароматом. Этот сосново-елочный рай резко отличался от его оренбургских степных перелесков, слабо сопротивлявшихся свирепой летней жаре. От нее Сергей Кузьмич и удрал сюда, в спасительную архангельскую прохладу. Правда, днем особенно долго наслаждаться ею не удавалось – все время уходило на внука.

Спасаясь от погони, человек бежал по мелкой морской лагуне. Это была плоская широкая прибрежная низменность, вытянутая вдоль моря и отделенная от него невысокими песчаными дюнами. Через редкие узкие проливы-гирла морская вода во время штормов прорывалась в лагуну, быстро испарялась, оставляя вместо себя плотный густой соляной раствор.

Человек бежал, тяжело передвигая ноги в воде, доходившей ему до колен. Его ступни проваливались в толстый слой вязкого донного ила. Но не только это замедляло его бег, еще большее затруднение представляло то, что человек был хромой. Он сильно припадал на правую ногу и, если бы не большая толстая палка, служившая ему опорой, он давно бы свалился в грязную горько-соленую воду.

Саймон Дженкинс создает яркий портрет континента с его имперскими амбициями, яростными битвами и экзистенциальными страхами, которые, как считает автор, присущи сегодняшней Европе так же, как во времена Юлия Цезаря и Карла Великого, Жанны д’Арк и Бонапарта, Ленина и Черчилля. В первую очередь автор ценит политическую историю и находящуюся в центре ее внимания нескончаемую борьбу за власть. Не изменяя хронологическому подходу и переходя от страны к стране, от одного исторического события или персонажа к другому, Дженкинс излагает историю континента, который внес, вероятно, самый значительный вклад в формирование современной цивилизации. И это не просто констатация совершившегося факта: к последним страницам читатель «Краткой истории Европы» понимает, насколько настоящее человечества укоренено в его прошлом.

Издание представляет собой сборник научных статей, подготовленных по итогам Всероссийской конференции, проведенной в январе 2019 г. в Санкт-Петербурге и приуроченной к 75-летию полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. В статьях, авторами которых стали преподаватели высшей школы, музейные работники, архивисты, сотрудники библиотек, аспиранты и студенты, представлена многогранная жизнь города-фронта в годы Великой Отечественной войны.

Предназначено всем интересующимся историей Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда 1941–1944 гг.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Во второй половине ХХ века закончились три последние диктатуры Западной Европы – режимы Франко в Испании, Салазара в Португалии и «черных полковников» в Греции. Их граждане в конечном счете предпочли демократический строй авторитарному. В своей книге политический исследователь и журналист Александр Баунов рассказывает о том, как пытались продлить свое существование и завершились диктатуры этих трех стран, об отличиях и сходствах этого перехода в результате мирной трансформации в Испании, революционных событий в Португалии и военной авантюры в Греции и о людях, благодаря или вопреки которым этот переход состоялся.

Противники автократий часто дают свой ответ на вопрос, почему авторитарным режимам удается просуществовать долго: потому что они держатся на страхе и силе. Сторонники авторитаризма как формы правления отвечают по-своему: длительные режимы личной власти держатся силой народной любви.

Время не только проясняет, но и затемняет ход событий. Следует отличать событие от мифа о нем.

Эту книгу можно читать как документальный роман о том, как две самые долгие диктатуры Европы, каждая из которых продолжалась по 40 лет, не устояли. Чтобы дополнить картину, я пишу об их позднем и менее долговечном подражателе – православной диктатуре «черных полковников» в Греции.

Для кого

Для тех, кто интересуется актуальной политической повесткой и событиями недавнего прошлого.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Томас САЛЬВАДОР

Марсуф слушает, как растет трава

Исследовательский корабль "Калипсо" двигался в черной пустоте между орбитами внешних планет нашей системы, там, где Солнце кажется пятидесятиваттной лампочкой. Задачей "Калипсо" было, осуществляя общее наблюдение за этим сектором, защищать транспортные корабли от космических пиратов (они еще существовали в то время), прибежищем которым служили спутники планет и астероиды. Командовал кораблем молодой Мимото, происходивший из древнего японского рода, закадычный друг Марсуфа с тех пор, как последний подарил родному городу Мимото знаменитый "цветок Марсуфа"; цветок этот, найденный на далекой планете, Марсуф, чтобы украсить им флору Земли, питал на обратном пути собственной кровью. Итак, "Калипсо" несся по космосу, когда Мимото сказал: - На экране локатора планетоид. Наверное, Лимия. - А почему бы нам на нее не сесть? - спросил Марсуф.- Вдруг там гнездо пиратов? - Исключено. Она совсем ровная, и на ней только трава. Марсуфу вспомнились разговоры о Лимии, которые он как-то услышал в одной из таверн космопорта. Планетка приблизительно размером с Луну, вращается вокруг своей оси медленно, и почему-то, хотя она так удалена от Солнца, у нее почти земная атмосфера, земные температуры, и вся она один сплошной зеленый луг, И еще он вспомнил прочитанный когда-то хранящийся в архиве отчет. Там высказывалось предположение, что планету согревает внутренний источник тепла. - Давай сядем, Мимото,- сказал Марсуф. - У меня чувство, что надо сесть. В конце концов, хотя и очень неохотно, командир согласился. Он знал, что Марсуф, слава которого гремела повсюду, был нечто большее, чем обыкновенный искатель приключений. То есть там, где появлялся Марсуф, приключений всегда хватало, но они неизменно рождали что-нибудь ценное, хотя бы стихотворение или еще одну легенду, которую станут pacсказывать с упоением. И у Марсуфа, хотя он никогда ее не показывал, была еще таинственная красная карточка, наделявшая его почти неограниченной властью. Ее вручил ему президент объединенной Земли, когда Марсуф после одного приключения доставил на Землю "живую воду" (возможно, мы когданибудь расскажем эту историю). Мимото отдал необходимые приказания, но только после того, как предупредил Марсуфа: - Мы сделаем то, что ты хочешь. Но у нас только пятнадцать дней. Через месяц мы должны быть на Посейдоне. Через два дня они вышли на орбиту вокруг Лимии. Еще через день корабль все еще делал витки вокруг планеты, а автоматические зонды, как обычно, собирали данные об атмосфере и поверхности космического острова. Марсуфу по его просьбе рассказывали о том, что видно на телевизионных экранах. - Странная планета,- заметил эколог Орсон.- Температура здесь держится все время на восемнадцати градусах Цельсия, и это в трех миллиардах километров от Солнца! - Не иначе как у нее центральное отопление,- пошутил кто-то. - Ну что ж,- сказал командир.- Похоже, никакой явкой опасности нет. Давайте спускаться и выходить наружу. - Нет,- возразил Марсуф. - Спущусь и выйду только я, - Марсуф, прошу тебя! - взмолился Мимото.- Уже семь месяцев как мы не вылезаем из этого стального гроба, дышим регенерированным воздухом, питаемся концентратами. Нам всем хочется немного размяться... - Нет, пока нельзя. Я должен быть на планете один. - Но хоть скажи мне, что ты задумал. - Хочу послушать, как растет трава.

Волшебник неуверенно посмотрел вниз на молодую женщину. Она стояла спиной к нему; он видел только пышную гриву темно-рыжих волос, рассыпавшихся по плечам. Но волшебник знал, что глаза ее печальны. Она была очень молода, почти ребенок, прекрасна, и выглядела такой невинной.

Однако это прелестное дитя пронзило мечом сердце его возлюбленной Сидни.

Харли Харпелл отогнал непрошеные воспоминания об умершей любви и начал спускаться с холма. " Чудесный день, " – приветливо сказал он, подойдя к девушке.

Ладислав Салаи

Летающий поезд

Многоуважаемая редакция!

Возможно, вас заинтересует то, что я вам сейчас напишу. Если встретятся орфографические ошибки, не обращайте внимания, писем я не писал много лет. Но вчера произошло такое удивительное событие, что я тут же сел к столу в нашей конторе и стал строчить это письмо. Дело ваше, опубликуете вы его или нет.

Работаю я помощником машиниста в локомотивном депо Ческе-Будеевице. Вчера смена у нас началась в 18:00. Мне выпало вести пассажирский поезд в Прагу. Не очень-то мне хотелось в этот раз ехать, но, делать нечего, раз нужно - значит, нужно.

ДЖЕЙЛИ САЛЛИ

53-я АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА

Перевод с англ. Л. Терехиной и А.Молокина

Воскресенье, так похожее на все другие воскресенья: облака свисают с неба, словно чудовищные зобы или двойные подбородки, небо жадно и шумно всасывает воздух. Небо ступает по траве - начинается дождь.

К тому времени, когда они встали, дети уже успели позавтракать.

В домашнем халате (в коричневую клетку, фирмы "Нейман Маркус") и шлепанцах (в серую клетку, фирмы "Пэнниз") мистер Мо вошел в гостиную (он выглядел как викинг, сходящий с корабля на причал). Входя в комнату, он отшвырнул ногой разбросанные по полу кости, заметив на них следы зубов.