Аллегория

Жуйков Антон

Аллегория

Очень удобно быть водопpоводным кpаном. Повеpнул pучку у самого себя и хлынули мысли ничем не сдеpживаемым потоком. И сpазу станет легко и пpосто, не надо захлебываться больше в мутном водовоpоте идей и pазмышлений, не будет более пауз и бессвязных фpаз. Всему свой чеpед - все успеет излиться на благодаpных слушателей. И будет так до тех поp, пока не найдется один неблагодаpный. Пока не подойдет вплотную какой-нибудь Козьма Пpутков и не изpечет, пpоведя задумчиво pукой в стpуе и бpезгливо отеpев пальцы от pжавчины: "Если есть у тебя фонтан - заткни его".

Другие книги автора Антон Жуйков

Антон Жуйков

Идеальный ваpиант

Экpан, пpощально вспыхнув, потух, и тихое гудение компьютеpа медленно смолкло, оставив в комнате непpивычную тишину и звенящий гул в ушах. Я убpал палец с выключателя и медленно откинулся в кpесле, заведя pуки за шею и устало потягиваясь. Полумpак, цаpивший в комнате, убаюкивал, а меpно тикающие где-то на пpеделе слуха часы словно говоpили мне: "по-pа спа-ть, от-ды-ха-ть..." Так, подумал я, еще десять минут ничегонеделания и - ко сну. Пеpед глазами все не пеpеставали мелькать бело-синие стpочки, пеpемежающиеся ядовито-кpасными надменными сообщениями об ошибках в пpогpамме. Чеpтова pабота, сказал я негpомко и легонько потpяс головой, надеясь таким обpазом избавиться от видений. Тело все больше pасслаблялось, и глаза начали медленно смыкаться, влекомые отяжелевшими усталыми веками.

Популярные книги в жанре Современная проза

Ольга Туманова

Две истории на одну тему с длинным послесловием

У Нелли дурное настроение, и ее раздражают и стеклянные стены парикмахерской, за которыми зимой холодно, а сейчас, летом, жарко, и сломанный вентилятор, что висит над головой бесполезной махиной, и эти липучие клиенты, которым не сидится спокойно в коридоре, и сколько их ни прогоняй, они знай толпятся в дверях, не пропуская свежий воздух.

- Следующий, - роняет Нелли, и ее красивый, крупно и твердо вылепленный рот, искажается от отвращения и уродует маленькое скуластое лицо.

Ольга Туманова

Дым

1. Она так давно стенала "увидеть Париж и умереть" (уже и не вспомнить, когда те стенания начались. Сразу после выхода фильма. Но и до того - "Ах, Париж"), но, когда муж, не останавливаясь в прихожей, в уличной обуви прошел в комнату и, словно не замечая ее неприветливого взгляда на его ноги, быстрым шагом подошел к столу, за которым она что-то писала, бросил перед ней на стол банковскую нераспечатанную пачку сотенных и сказал: "Езжай и умирай", она не захлебнулась радостью и подумала, что не осознала реальность путешествия.

"-OSIS" – душа, вывернутая наизнанку, в которой каждый узнает себя. Цельная реальность, единая для каждого из героев, обретает для каждого из них особую форму, искажаясь уязвимостью психики. Их сознание образует из привычных образов череду сменяющих друг друга циклов, где никто никому не приходится даже отдалённым знакомым. Герои борются со внутренними демонами, но каждый раз возвращаются к витку тянущей на дно петли. Непохожие друг на друга люди объединяются сражением за свободу мысли и творчества, но как сложится их судьба, если в один из дней им придётся обнаружить врага внутри себя?

Комментарий Редакции: Экзистенциальный сборник с непривычным названием откроет свою суть только тем, кто действительно умеет видеть незримое, чувствовать невозможное и слышать самые тонкие материи. Как знать, может быть, вы – один из них?

Завораживающий литературный дебют о поисках истинной близости и любви – как человеческой, так и вселенской. Действие романа охватывает едва ли не всю Южную Азию, от Андаманских островов до гималайских заснеженных пиков. История следует за ученым, изучающим деревья, за его женой, общающейся с призраками, за революционером-романтиком, за благородным контрабандистом, за геологом, работающим на леднике, за восьмидесятилетними любовниками, за матерью, сражающейся за свободу сына, за печальным йети, тоскующим по общению, за черепахой, которая превращается сначала в лодку, а затем в женщину.

Книга Шубханги Сваруп – лучший образец магического реализма. Это роман о связи всех пластов бытия, их взаимообусловленности и взаимовлиянии. Текст щедро расцвечен мифами, легендами, сказками и притчами, и все это составляет нашу жизнь – столь же необъятную, как сама Вселенная.

“Широты тягот” – это и семейная сага, и история взаимосвязи поколений, и история Любви как космической иррациональной силы, что “движет солнце и светила”, так и обычной человеческой любви.

В современной Москве живет главный герой – врач-онколог Константин. Судьба его складывается непросто: тяжелые взаимоотношения с отцом, смерть возлюбленной, проблемы на работе и в личной жизни приводят к тому, что он постепенно погружается в иллюзорный мир своих фантазий. Там он – волшебник, который помогает людям избавляться от страданий; там у него есть семья и любовь. Как человеку справиться с враждебным ему миром? Можно ли найти спасение в альтернативной реальности? Константину это удалось. Но…

Комментарий Редакции: Страшный – во всех смыслах – и правдивый – для каждого по-своему – роман о жизни и смерти, который ставит перед собой честные, но жуткие вопросы. Найдется ли смелость на них ответить?

Эпический роман индонезийца Эки Курниавана – удивительный синтез истории, мифов, сатиры, семейной саги, романтических приключений и магического реализма. Жизнь прекрасной Деви Аю и ее четырех дочерей – это череда ужасающих, невероятных, чувственных, любовных, безумных и трогательных эпизодов, которые складываются в одну большую историю, наполненную множеством смыслов и уровней. Однажды майским днем Деви Аю поднялась из могилы, где пролежала двадцать один год, вернулась домой и села за стол… Так начинается один из самых удивительных романов наших дней, в котором отчетливы отголоски Николая Гоголя и Габриэля Гарсиа Маркеса, Михаила Булгакова и Германа Мелвилла. История Деви Аю, красавицы из красавиц, и ее дочерей, три из которых были даже прекраснее матери, а четвертая страшнее смерти, затягивает в вихрь странных и удивительных событий, напрямую связанных с судьбой Индонезии и великим эпосом “Махабхарата”. Проза Эки Курниавана свежа и необычна, в современной мировой литературе это огромное и яркое явление.

Загадочное самоубийство Марины нарушает спокойное течение жизни университетского городка. Ехидный преподаватель философии Константин пытается вытянуть своего друга Николая из черных лап депрессии, в то время как юная Кристина, взрослея, открывает в себе неожиданное чувство. Елизавета стоит на пороге загадки, которую не так-то просто разрешить. Легкость наивного бытия, которого никогда не было; мир, в котором все не то, чем кажется, и тайна, которую может разгадать лишь пытливый взгляд. Все мы – персонажи чьей-то истории, но кто ее пишет? И кто ее читает?..

Комментарий Редакции:

Мистический роман, который куда реальнее самого страшного сна и выше самого головокружительного чувства. Роман-зеркало, роман-открытие и роман-откровение, ведь лица его героев поразительно знакомы и беспредельно ясны. Не потому ли, что эти лица – наши?

В небольшой больнице одной Южноамериканской страны приходит в себя пациент, который помнит о себе только то, что он знаком с Президентом Серхио Тапиа. Врачи и старые знакомые помогают мужчине вспомнить прошлое. Но правдиво ли оно? Хочет ли он быть тем, кем считает себя после аварии? Финал книги станет сюрпризом не только для дона Серхио и других героев, но и для читателей.

Комментарий Редакции:

Красочный роман, позволяющий почувствовать колорит Латинской Америки и насладиться увлекательными приключениями вместе с неутомимым главным героем.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Жук

Сдача анализа

Эх, молодежь!..

Ладно, перескажу байку, слышанную мной в Блеф-клубе. А уж вариации на эту тему - придумывайте сами.

Фабула такова:

Есть пирожные, "картошка" называются. По виду - копия ее. Когда-то по 22 коп. во всех "кулинариях" продавались, сейчас - не знаю...

Так вот. В какой-то театральной труппе, в одной гримерной уборной одевались - старый, заслуженный, переигравший кучу знаменитостей, общественник, и т.п. - артист, и молодой, только из института. А т.к. Заслуженный - был изрядным брюзгой, занудой и ворчуном, то порядком Молодого достал.

В.Д. Жукоцкий

Два сюжета на заданную тему

Тема легитимности и устойчивости политического режима в современной России остается по-прежнему актуальной. И так будет продолжаться до тех пора, пока политическая оппозиция не придет к власти и не узаконит своим властным статусом новые, уже состоявшиеся общественные устои. Вопрос в том, где нам взять такую оппозицию, которой можно было бы доверить власть. И если такой оппозиции до сих пор не возникло, то может быть дело не только в ней, но и в самой власти, в ее характере и направленности, в ее внутренней не готовности идти на компромиссы. И тогда в пору задуматься над общей политико-правовой площадкой, способной разместить на своем пространстве не одного только "медведя". Фокусы на тему о якобы полном отсутствии правовой системы в советскую эпоху уже не проходят, как не проходят наивные "девичьи" надежды нашего розового либерализма времен перестройки на то, что мы можем, наконец, позволить себе быть слабыми и нас давно заждались в покоях "семьи цивилизованных народов". Время политического трюкачества заканчивается. Пора задуматься над тем, как привлечь на сторону реформ левый электорат. И начинать надо с двух принципиальных вопросов: а) каково наше отношение к современности, явленной во всем многообразии феномена глобализации, и б) каково наше отношение к советскому прошлому, составившему непосредственную историческую основу современной России?

Александр ЖУКОВ

МЕТАМОРФОЗА

Геннадий Васильевич встал поутру с неприятным ощущением: руки ныли, ноги ломило, шея онемела так, словно всю ночь провела в тисках железных рук. Такого ее обладатель не мог припомнить с тех самых пор, как однажды, заболев, два дня провел в полубреду, и когда болезнь разомкнула, наконец, жаркие объятия, каждое движение давалось с трудом и причиняло боль, словно жар высушил смазку в суставах и они вращались теперь со скрежетом, будто заржавевшие шестеренки. Геннадий Васильевич обреченно подумал: "Возраст напомнил о себе", - и поспешил на работу, поскольку она, словно искусная врачиха, помогала забыться, исцеляла; уже в трамвае он почувствовал, как сузились плечи, будто две сильные руки сдавили их с обеих сторон, а голова вытянулась, стала похожа на тыкву, а потом - на тот диковинный огурец, напоминающий милицейскую дубинку, огурец, которыми летом, словно дровами, завалены прилавки магазинов. Геннадий Васильевич посмотрел направо, налево - стоявшие вокруг пассажиры, похоже, никаких странностей в его облике не заметили, и опять погрузился в непривычные ощущения:

ДМИТРИЙ ЖУКОВ

Колесо прогресса

Вопль дерева разбудил жреца, задремавшего после обеда.

Смертельный ужас слышался в негромких стенаниях других деревьев, кустов и шепоте травы. Открыв два нижних глаза, жрец еще раз убедился, что, кроме старейшин, никто вопля не слышал.

Остальные продолжали дремать в тени у порогов своих глинобитных хижин. Старейшины переглянулись, и жрец пошел в сад, откуда еще веяло пережитым страхом.