Академия и Хаос

Академия родилась не на Терминусе. Она родилась в самом центре Империи, на Тренторе, в день, когда блестящее выступление Гэри Селдона в суде переломило ход событий, направив его по проложенным психоисторией рельсам.

Вот точка отсчета. Факт. Но, кроме факта, всегда хочется подробностей…

Подробно о Гэри Селдоне решили рассказать три ведущих американских фантаста. О его прошлом выпало поведать Грегори Бенфорду, о настоящем — Грегу Биру, о будущем — Дэвиду Брину.

Распад великой Галактической Империи, захватывающие путешествия по виртуальным мирам, встречи с роботами-еретиками и полубезумным менталиком невероятной силы и другие невероятные приключения на просторах Вселенной, созданной талантом великого Айзека Азимова!

Отрывок из произведения:

Проходят столетия, а легенда о Гэри Селдоне обрастает все новыми подробностями. Он был блестящим ученым, мудрым и печальным человеком — он, предсказатель будущего человечества во времена древней Галактической Империи. Однако распространяются и ревизионистские точки зрения, и от них не так легко отмахнуться. Для того чтобы понять, что собой представлял Селдон, порой приходится изучать апокрифы, мифы и даже сказки тех далеких времен. Нас сбивают с толку противоречия, на которые мы натыкаемся в не полностью сохранившихся документах и в несметном числе литературы житийного толка.

Рекомендуем почитать

Содержание:

Академия, роман, перевод с английского Н. Сосновской

Академия и Империя, роман, перевод с английского Н. Сосновской

Вторая Академия, роман, перевод с английского Н. Сосновской

…Империя с высочайшим уровнем цивилизации. Ее влияние и власть распространены на десятки миллионов звездных систем Галактики. Ничто не предрекает ее краха в обозримом будущем…

И вот однажды психоисторик Хари Сэлдон, создав математическую модель Империи, производит расчеты, которые неопровержимо доказывают, что через 500 лет Империя рухнет…

Великий распад будет продолжаться 30 тысяч лет и сопровождаться периодом застоя и варварства. Однако Сэлдон создает План, в соответствии с которым появление новой Империи наступит всего через 1000 лет. Для этого на противоположных концах Галактики должны быть созданы два Основания. Основания — системы планет со своим населением, группами ученых, которые должны сохранить и умножить Знания. На одном Основании сконцентрируются естественные науки, в первую очередь — физика. Второе Основание должно дать миру психологов, готовых взять в свои руки управление новой Галактической Империей. И если первое Основание известно всей Галактике, то второе создается в строжайшей тайне.

…Проходят века. Рождаются новые королевства. Звездные системы освобождаются от влияния Империи. С переменным успехом происходят схватки между войсками прогнившей Империи и Основания. Постепенно растет влияние Основания. И вот последняя битва между темными силами Империи и воинами Основания…

Некогда грандиозная Галактическая Империя долгое время находится в упадке и постепенно теряет остатки величия и могущества. Последний имперский генерал, командующий одним из флотов, выходит на след Академии. Он видит в ней реальную угрозу государственному строю. Настало время для решающей схватки между агонизирующей Империей и учеными-отщепенцами из Академии.

…Солнце тысячелетней Первой Империи клонится к закату.

Ее вытесняет со звездной спирали Млечного Пути неуклонно растущее могущество Первого Фонда, основанного психоисториком Хэри Селдоном — единственным из людей, сумевшим предсказать пути грядущего развития человеческой расы.

Академия родилась не на Терминусе. Она родилась в самом центре Империи, на Тренторе, в день, когда блестящее выступление Гэри Селдона в суде переломило ход событий, направив его по проложенным психоисторией рельсам.

Вот точка отсчета. Факт. Но, кроме факта, всегда хочется подробностей…

Подробно о Гэри Селдоне решили рассказать три ведущих американских фантаста. О его прошлом выпало поведать Грегори Бенфорду, о настоящем — Грегу Биру, о будущем — Дэвиду Брину.

Распад великой Галактической Империи, захватывающие путешествия по виртуальным мирам, встречи с роботами-еретиками и полубезумным менталиком невероятной силы и другие невероятные приключения на просторах Вселенной, созданной талантом великого Айзека Азимова!

В новой книге Азимов возвращается в то время, когда неизвестный никому, тридцатидвухлетний математик с Геликона, Хари Селдон, посещает Трантор и делает доклад на Симпозиуме математиков. Наивный и доверчивый провинциал не подозревает, что это событие перевернет всю его судьбу и судьбу всего Человечества… Он становится самым желаемым человеком во всей Вселенной. Его пытаются привлечь на свою сторону соперничающие политические лидеры…

Читатель узнает и неизвестные ранее подробности личной жизни гениального ученого – будущего отца психоистории…

Деревенский колдун, явившийся к бывшему Верховному Магу Земноморья Ястребу-Перепелятнику, становится вестником грядущих великих событии. Рушится стена, отделяющая мир живых от Темной Страны не нашедших успокоении мертвецов. Чем это грозит миру, не знает никто. Искать ответ предстоит королю Лебаннену и Мастерам Рока, но уже без Ястреба. Самый мудрый и сильный из них, однажлы уже спасший Земноморье от гибели, он потерял свое могущество.

Другие книги автора Грег Бир

Будущее, которое отстоит от нас на миллионы лет.

В нем обитают далекие потомки человечества — и крошечные, почти безликие существа, и их сородичи-гиганты, и искусственно выведенная раса «новых неандертальцев». Таковы обитатели таинственного Города… Города, который сейчас оказывается на грани гибели и будет вот-вот поглощен Хаосом, сжимающим время.

Скоро — очень скоро — прошлое раздавит будущее. Они уже начинают наползать друг на друга, оставляя лишь искореженные останки городов и улиц.

Грядущий кошмар необходимо предотвратить. Но… в каком времени это сделать?

Стоило землянам заступиться за своих покровителей, инопланетную расу гуру, как началась полномасштабная война… И враг — убийцы-антаги — уже вышел на орбиту Марса.

Майкл Венн, космодесантник, переживший несколько яростных атак, вынужден скрываться на поверхности Красной планеты. Без оружия, без пищи и воды, без малейшей надежды.

Заброшенная шахта с разветвленными ходами стала временным убежищем горстки храбрецов, со всех сторон окруженных превосходящими силами противника.

Это конец?

Но Майкл внезапно обретает в шахте знания, которые могут изменить ход войны и заставить землян взглянуть по-новому на инопланетных врагов и друзей.

Раз познакомившись с творчеством Грега Бира, вы никогда уже его не забудете. Звездный путь этого неподражаемого, оригинального автора, выделяющегося даже среди последнего поколения фантастов, буквально усыпан самыми знаменитыми премиями. Повесть «Музыка, звучащая в крови» удостоена «Хьюго» 1984-го и «Небьюлы» 1983-го. «Касательные» — рассказ, завоевавший «Хьюго»-87 и «Небьюлу»-86. «Смертельная схватка» — тоже обладатель премии «Небьюла».

В быту Предтечи никогда не спят. Нет эквивалента отдыха в ночное время, но есть моменты Покоя, когда все замирает в созерцание прошлого, и в подготовке будущих свершений. Традиционно, в семьях Строителей, эти моменты являются священными. Таким образом, в любое время дня или ночи, есть часы, когда дома, а бывает и большая часть планеты становятся спокойными. На улицах и в переулках уменьшается поток жителей. Даже анциллы и автоматизированные системы сокращают свою деятельность.

Силверберг собрал для этой антологии великолепный ансамбль звезд первой величины мировой фантастики. И уговорил всех, чтобы каждый из них написал по свежей повести, но с одним условием: действие должно происходить в любимой Вселенной, выдуманной каждым автором. Не хочется ли вам опять побывать в мирах Гипериона и встретиться со Шрайком? Или быть может вы хотите знать как поживает Эндер? Или вновь окунуться в проблемы миров Ойкумены? Или побывать на заброшенной планете в мирах Возвышенных? Читайте новые продолжения, встречайте «старый знакомых», и получайте удовольствие...

Быстро устав от многолюдной компании, Артур Гордон отошёл на несколько ярдов от своего дома, семейства и гостей и теперь стоял в темноте на берегу реки Рог. Ростом в шесть футов и два дюйма, он из-за лёгкой сутулости казался чуть ниже. Волосы Артура отливали тускло-коричневатым цветом, ресницы — таким же, но более светлого оттенка. Он был хорошо сложён и достаточно мускулист: в фигуре — ни намёка на лишний жирок. Мышцы отчётливо выделялись под кожей, отчего он выглядел худым. Эта сухощавость придавала суровость его облику и обманчиво злобное выражение лицу. Когда Артур улыбался, казалось, что он задумал недоброе или размышляет над какой-то гнусной проблемой. Но стоило ему произнести несколько слов или рассмеяться, как неприятное впечатление тут же рассеивалось. Он говорил мягким, ровным и спокойным тоном. Артур всегда оставался — даже в течение полутора лет, проведённых в Вашингтоне, округ Колумбия — самым кротким человеком, какого только можно себе представить.

Обладатель многочисленных наград Небьюла и Хьюго Грег Бир, продолжает события романа Эон, возвращаясь на Землю, опустошенную ядерной войной.

Команда управляющая кораблем-астероидом остановила нападение Джартов по коридору, отделив астероид от Пути — бесконечного коридора, проходящего через множество вселенных. После этого корабль-астероид вышел на орбиту Земли, и граждане Гекзамона начинают оказывают помощь уцелевшим землянам.

В параллельной вселенной, на Гее, Рита Васкайза, внучка Патриции Васкюс (Patricia Vasquez), продолжает искать пространственные ворота, которые выведут ее на Землю, в этом ей помогает королева. Но события развиваются не так как планировалось.

К знаменитому некогда математику Питеру Торнтону, работающему над проблемой многомерных измерений, случайно попадает сосед, мальчик Пол. И мальчик не только помогает Питеру Тортону с открытием четвертого измерения, но и налаживает контакт с его обитателями. И в конце концов, даже уходит туда из нашего мира, заодно захватив и математика…

fantlab.ru © ceh

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Дональд УЭСТЛЕЙК

– Думается, мне надо стать Сатаной. Будет весело, – объявил я.

– Обхохочешься, – заметила Дорис саркастически. – И как это тебе взбрело в голову?

– Ну так, – продолжил я извиняющимся тоном, – подойдет же. Блудный сын возвращается и...

– Ворует мамины побрякушки, – докончила Дорис.

– Именно так. Костюм Люцифера – это то, что надо. Лучшего наряда для меня не придумаешь.

– Остроумие, – вставила Дорис, – вот за что ты мне всегда нравился. Почему бы тебе не стать просто Блудным Сыном? Я задумался, потом покачал головой.

Дональд Уэстлейк

СПОКОЙНОЙ НОЧИ И ВСЕГО ДОБРОГО!

Боль разливалась в груди, животе, ногах. Девица истошно горланила песню. Во тьме метались серо-голубые тени. "Я - Дон Дентон, - свербила настырная мысль. - В меня стреляли". Сосредоточиться не было никакой возможности: слишком уж рьяно вопила певица. Дон почувствовал, как проваливается куда-то, постарался удержать сознание на краю пропасти и внезапно, похолодев от ужаса, понял, что это не сон, и смерть действительно окутывает его. Надо разомкнуть веки, любой ценой заставить глаза открыться. Слушать эту горлопанку, цепляться за слова ее дурацкой песни, добиться, чтобы мозг работал. "Спокойной вам ночи, спокойной вам ночи, и пусть, как погаснут огни, к вам в окна заглянут небесные звезды, особенно если вы в доме одни..." В комнате было темно, лишь телевизор продолжал влачить свое серо-голубое существование. Девица закончила на тошнотворной ноте и вскинула руки в ответ на грохот рукоплесканий. И тотчас Дон увидел себя. Вот он выходит на подмостки и широкой улыбкой провожает упархивающую за кулисы певицу. Он Дон Дентон. Сегодня среда. С восьми до девяти вечера по первому каналу шла его передача, записанная днем. "Представление Дона Дентона". На языке телевизионщиков передачу называли "консервами", потому что ее записывали в три пополудни, но крутили в восемь вечера, якобы в прямом эфире. Благодаря такой постановке дела профсоюз не мог требовать доплаты за сверхурочные. Дентон непременно просматривал свои передачи, уговаривая себя, что при этом им движет добросовестность профессионала, а вовсе не тщеславие. Нынче днем, закончив запись, он отобедал в "Афинском зале" и сразу же отправился домой. Разумеется, один: он не терпел ничьего присутствия во время своей передачи. Дон прекрасно помнил, как вошел в квартиру, переоделся в джинсы, майку, сунул ноги в тапочки, налил бокал виски, включил полированный ящик с громадным экраном и сел в свое кресло с переделанным в столик правым подлокотником, в котором были два выдвижных ящика и зажим для записной книжки. На экране появился титр: "Представление Дона Дентона". Трижды вспыхнуло его имя, загремели фанфары, камера пошла наплывом на закрытый занавес, тот раздвинулся, и показалась физиономия Дона, встреченная громом рукоплесканий. Он нахмурился. Слишком уж усердствуют. Не так-то просто управлять воодушевлением платных хлопальщиков, надо будет сказать звукооператору, чтобы впредь чуть приглушал. Дон нацарапал несколько слов в записной книжке. Его лицо на экране осветилось неотразимой улыбкой. Дон затараторил, отпустил одобренную дирекцией шуточку о правительстве, дождался, пока стихнет смех, и объявил певицу. И в этот миг... Да, все отчетливо всплыло в памяти. За спиной хлопнула дверь квартиры. Дон раздраженно обернулся. Неужели нельзя подождать окончания передачи? Всем известно, что по средам с восьми до девяти его ни для кого нет дома. В освещенной прихожей появилась фигура, облаченная, будто в январе, в громадную меховую шубу. Дентон даже не понял, мужчина это или женщина. - Черт бы вас побрал! - воскликнул он. - Неужели не ясно... И тут из самого центра фигуры вырвалось оранжевое пламя, грохот прокатился по стенам, и тотчас вновь истошно заголосила певица: "Спокойной вам ночи! Спокойной вам ночи!" В него стреляли! Кто-то вошел и пальнул! Дон обмяк в кресле. Что-то тяжело ворочалось в животе, к горлу подкатила тошнота. Но, похоже, пуля угодила не в живот... не в ногу... она попала... Господи, сюда! Жгучая боль в груди с правой стороны. Хуже некуда. Публика в студии засвистала и захлопала. Дон поднял голову. Лицо его было искажено. Но там, на экране, он одобрительно улыбался себе и объявлял выступление комика: "Вам ли не знать, как трудно привыкать к новой машине..." Надо позвать на помощь. У него в груди пуля, она попала в очень, очень плохое место. Надо встать, снять телефонную трубку, набрать номер... Он пошевелил правой рукой, и та уплыла куда-то далеко-далеко, за миллион километров. Попробовал наклониться вперед, но боль хлынула в голову и отбросила его на спинку кресла. Вцепился в подлокотники, но и они выскальзывали из рук. Лицо Дона снова исказилось. Туловище и ноги сделались бесчувственными, кое-как действовали только руки и голова. Господи, он умирал. Смерть угнездилась во внутренностях и пожирала их. Надо тотчас же позвать на помощь, пока она не доползла до сердца. Дон снова подался вперед, боль пронзила его насквозь, рот раскрылся сам собой, и из него вырвался крик. Телевизор ответил безумным хохотом. Дон поднял глаза на экран. Комик подмигнул ему. - Ради всего святого... - прошептал он. - Это пустяки, - отвечал комик. - Я вожу в багажнике запасной двигатель. Телевизор задрожал от смеха. Комик опять подмигнул умирающему, сделал ему ручкой и вприпрыжку ускакал с подмостков. Лицо Дона, здоровое и холеное, улыбалось вслед уходящему артисту. - Превосходно, Эдди! Браво! - Ради всего святого... - прошептал Дон. - А ну-ка, угадайте, кто выступит перед вами сейчас! - вскричало изображение. Кто? Кто это сделал? Кто стрелял? Дон силился привести в порядок мысли, но они застревали в вязкой паутине. Ключ. Он будто вновь услыхал лязг вставляемого в замок ключа. Ключи от его квартиры были у четырех человек. У жены, Нэнси. Они разошлись, но еще не оформили развод. У Херба Мартина, его сценариста. У Морри Стоунмена, ассистента. У Эдди Блейка, комика, бывшего гвоздем его программы. Значит, наверняка кто-то из этих четверых. Все они знали, что он дома. Один. У телевизора. И у них были ключи. Четыре лица закружились перед глазами, будто в калейдоскопе. Нэнси, Херб, Морри и Эдди. Дон смежил веки, постарался сосредоточиться. Все четверо так люто ненавидели его, что любой из них мог прийти и открыть пальбу. Во рту разлилась горечь. Голос Дона объявил с экрана: - Добро пожаловать, профессор! Дон открыл глаза. Господи, он едва не канул в вечность без возврата! Нет! Надо выжить, чтобы посмотреть, как они засуетятся, как они запрыгают, когда он схватит их за грудки. Кто же из них? Смех публики гулял по комнате, будто волны. Дон заставил себя вглядеться в экран. На подмостках Эдди Блейк завершал свой номер с профессором. Может, он? Эдди Блейк приоткрыл дверь его гримерной. - Ты хотел меня видеть, Дон? Было начало седьмого, они только что завершили запись. Дон сидел перед зеркалом, стирая грим. Он не обернулся, когда увидел в зеркале отражение подошедшего Эдди. Тот прикрыл за собой дверь и неловко привалился к стене. Шевелюра из пакли была растрепана, крючковатый нос выдавался далеко вперед, долговязую фигуру едва заметно сотрясала нервная дрожь. Дон тщательно удалил с лица остатки грима, обернулся и, наконец, нарушил молчание: - Сегодня ты провалился, Эдди. Уж и не припомню, когда ты работал хуже. Эдди залился краской, его черты застыли, но он изо всех сил старался изобразить невозмутимое спокойствие. Дентон закурил, нарочито медленно выдул струю дыма и спросил: - Ты снова "подсел", Эдди? Опять на игле? - Ну что ты, Дон, - поспешно ответил комик. - А может, просто хотел поскорее отбояриться от меня, чтобы успеть на выступление в Бостон? - Я не халтурил, Дон, - затараторил Эдди. - Я выложился полностью. - Нас показывают по первому каналу, Эдди, - процедил Дентон. - Ты обязан славой мое передаче. Что бы ты делал без меня, Эдди? Комик не ответил. Прежде ему и впрямь не удавалось подняться выше третьразрядных варьете. "Представление Дона Дентона" стало для него подарком судьбы. После передачи приглашения посыпались отовсюду и, в частности, из одного бостонского ночного клуба, где, насколько знал Дентон, Эдди платили большие деньги. - В нашем договоре записано, что без моего согласия ты не можешь выступать в других местах. - Ты понимаешь, Дон, ведь я... - До сих пор я смотрел на это сквозь пальцы, но теперь довольно. Я запрещаю тебе подрабатывать на стороне и напоминаю, что ты - мой служащий. Все, Эдди, увидимся на репетиции. Дон снова повернулся к зеркалу и начал расстегивать сорочку. Бледное отражение Эдди шагнуло к нему. - Послушай, Дон, это же несерьезно... Дентон не удостоил его ответа. - Нельзя же так, с бухты-барахты. Я все понимаю, но мне непременно надо быть в Бостоне в субботу. Я обещал. - Пеняй на себя. - Но это очень важно. - Разговор окончен, Эдди. И тут Эдди взорвался. - Ты сам завалил передачу! - в отчаянии вскричал он. - Бездарь! Ты не можешь выступать без смеха на пленке! - Ах, ты... - Дентон аж поперхнулся. - Я тебя в порошок сотру! Тебя не увидит больше ни одна живая душа! Будешь зарабатывать мытьем посуды! Дентон смотрел на Эдди сквозь туманное марево. Эдди Блейк? Может, это был Эдди Блейк? У него был мотив. Если Дентон умрет, кто будет вести передачу? Конечно, Эдди, главный затейник. Смерть Дентона для него - что трамплин. Из телевизора хлынули новые голоса. Дентон постарался вглядеться в экран. Рекламный ролик. Счастливая супружеская пара, никаких семейных дрязг, а ключ к их успеху - в жестянке с кофе "бьюлинг". Счастливая чета. Дон подумал о Нэнси. И о сценаристе Хербе Мартине. - Я решила развестись, Дон. Он перестал жевать. - Нет. Они сидели в "Афинском зале" втроем - Херб, Нэнси и Дентон. О встрече просила Нэнси. Сказала, что у нее важный разговор. - Не понимаю, какой смысл упрямиться, Дон, - подал голос Херб. - Ты уже давно не любишь Нэнси, а она - тебя.. Живете порознь. Так чего же ты? Дон злобно зыркнул на Херба и наставил на Нэнси вилку. - Она - моя жена, - сказал он. - И принадлежит мне. - Я могу получить развод и без твоего согласия, - забормотала Нэнси. Поеду в Неваду... - Если будет нужно, я сам подам на развод, - отрезал Дон. - И незачем мне покидать пределы штата. Не сомневайся, я найду свидетелей супружеской неверности и сообщу суду, что разлучник - в прошлом коммунист. - Это уже не действует, Дон, - сказал Херб. - Долго еще ты будешь размахивать этим жупелом? - Пока существует черный список, дорогуша, - ответил Дон. - Времена меняются. Черные списки больше не в чести. - Хочешь проверить? Могу помочь. - В тридцать восьмом... - Птичка моя, неважно, когда ты примкнул к коммунистам. Ты и сам это прекрасно знаешь. Ты хороший сценарист, я тобой доволен. Но стоит мне пошевелить пальцем, и тебя выпрут взашей и с телевидения, и откуда угодно. - Почему ты не даешь нам житья? - со слезами в голосе спросила Нэнси, и посетители за соседними столиками с любопытством посмотрели на нее. Дентон промокнул губы накрахмаленной салфеткой и встал. - Ты спросила, я ответил. - Можно попросить тебя об одолжении? - осведомился Херб. - Постарайся угодить под машину по дороге домой. - Не шути с ним, Херб, - сказала Нэнси. - Ты уверена, что я шучу? - серьезно спросил сценарист. - Нет, кроме шуток, друзья, - произнес голос Дона. - Энни и Дэнни - едва ли не лучшая танцевальная пара на свете! Обмякнув в кресле, Дентон в отчаянии смотрел на свое изображение. Оно двигалось, смеялось, хлопало в ладоши. Живое, невредимое, ликующее. Кто? Херб? Нэнси? Он напряг память и постарался вспомнить на миг появившийся в прихожей силуэт. Мужчина или женщина? Трудно сказать: что-то аморфное в мохнатой шубе, черный контур в залитой светом прихожей. Человек в шубе мог быть худосочным как Херб или дородным как Морри Стоунмен. Энни и Дэнни, самая неуклюжая пара танцоров в стране, ворочались на подмостках. За кулисами толстяк Морри промокал платком потный лоб, приговаривая: - А они шикарно смотрятся, Дон. Правда ведь, шикарно. Все газеты побережья отлично отзываются о них... - Они смотрятся похабно, - холодно ответил Дон. - Но ты же согласился выпустить их! - По твоему совету. Сам я их не видел. Сколько, Морри? Ассистент завертел головой, вытирая лицо. - Как ты можешь, Дон... - Сколько они тебе дали, Морри? Круглая физиономия вытянулась. - Пятьсот. - Ага, ладно, вычту из твоего гонорара. - Честное слово, у них отличные отзывы со всего побережья. Хочешь, покажу тебе газетные вырезки? - Помнишь, сколько ты мне должен? - Тот-то и оно! - Морри елозил платком по лицу. - Я думал, наварю малость и начну тебе отдавать. Ты ведь этого хочешь, Дон? - Чтобы ты потом плюнул мне в лицо и учредил собственную передачу? Это весьма огорчило бы меня. Ты нужен мне тут, Морри. - Да ты что, Дон! Не собираюсь я уходить от тебя. - Врешь. Ты задумал начать выступать на пару с Лайзой Лайл. - Да кто наплел тебе такой чепухи? - Морри был воплощением оскорбленной добродетели. - У меня и в мыслях не... - Впрочем, волноваться рано. Прежде верни мне весь долг с процентами. А эту затею с Лайзой оставь до лучших времен. Бурные рукоплескания. Танцоры раскланивались со зрителями. - Убери их с глаз моих раз и навсегда! Дон нацепил на лицо улыбку и выбежал из-за кулис к боковой камере. - Дорогие друзья! Нашу вечернюю программу завершает новая восходящая звезда эстрады. В марте она дебютирует с собственным представлением. На ваших экранах - Лайза Лайл! Дентон видел, как сверкают эмалированные зубы его телевизионного двойнка. - Она хочет начать дело с Морри, - прошептал он изображению. Морри? Стрелял Морри? Кто же? Пространство между Доном и экраном исказилось, заполнилось дымкой. Он усердно заморгал, боясь, что туман уже не рассеется. Они всплыли перед ним, все четверо: Херб и Нэнси обнимались и с торжеством смотрели на него; чуть правее - Эдди Блейк, пальцы его левой руки теребили пуговицу, он посматривал на Дентона покровительственным взглядом; Морри громоздился слева, в его сверка.щих глазах читалась ненависть. - Кто же из вас? - хрипло спросил Дон. - После твоей смерти, - ответила Нэнси, - я смогу выйти замуж за Херба. - После твоей смерти, - добавил Херб, - мне будет не страшен твой черный список. - После твоей смерти, - вставил Морри, - у меня не будет никаких долгов, и я сделаю передачу с Лайзой Лайл. Кто же? Кто? Дон снова увидел себя, резвого, проворного, здорового. Он махал зрителям рукой. Это был он! Все думают, что и сейчас, в девять вечера, это тоже он. Смерть надвигалась быстро, оставалось совсем чуть-чуть, и он исчезнет с экрана. - Представление окончено, дорогие друзья, - ответило ему изображение. Надеюсь, вы хорошо провели вечер. - Изображение улыбнулось. - Не уходи! - прошептал Дентон. Изображение сделало ручкой, как бы призывая Дона не валять дурака. - Помоги мне! - прохрипел Дентон. - Набери номер! Помоги! Ведь ему на экране это было совсем нетрудно: снять трубку и набрать 911. Но изображение только улыбнулось еще раз. - Всего доброго! Дурацкий слепой образ в нелепом полированном гробу посылал ему воздушный поцелуй, а он испускал дух в кресле.- Помоги мне! - взревел Дентон и захлебнулся.Изображение блекло, удалялось, растворялось и твердило, отступая:- Я вас люблю. Спокойной вам ночи и всего доброго!

Франк Туохи

На живца

Пер. - М.Кан.

1

Дорога ведет на юг, к побережью Ла-Манша, от одной бензоколонки до другой, мимо жилых микрорайонов, склада стройматериалов, мастерской, где наваривают старые покрышки, мимо сельских мест, на которые наступает промышленность. В перелесках указатель в конце подъездной аллеи оповещает, что здесь находится специальная школа или частная лечебница. Иногда он указывает на штаб-квартиру какого-нибудь общества или ассоциации с сомнительным названием: в громоздких, нескладных особняках стрекочут пишущие машинки, размеренно, как трава под косою, шелестят фотокопировальные машины.

Владимир Романовский

ПРОЕКТ ВЕКА

Рассказ.

Вместе с осенью в Петербург ворвался холодный, пропитанный балтийской сыростью норд-вест.

Рей Старк, передергиваясь в своем легком плаще от зябкой дрожи, стоял у арки Московского вокзала и удивлялся, как быстро отреагировал на непогоду народ. Еще вчера людской поток с Невского проспекта в пестрых летних одеждах переливался, будто калейдоскоп. Теперь он потемнел от кожанных курток и черных суконных кепок - немудренных, напоминающих униформу одеяниях, доставленных для простого люда с евразийских рынков неутомимыми российскими челноками. Сам он не любил выделяться из толпы, это всегда осложняло работу, но сейчас вдруг подумал, что ни за что бы не напялил на себя эту кепку с нелепым черным отворотом. Однородная, мрачноватая в наступающих сумерках фуражечная река, подумал Старк, грустное зрелище, особенно на фоне петербургских дворцов. А может быть, у него начиналась хандра - обычная сезонная лапландская тоска, вызванная осенним ненастьем и ощущением одиночества, особенно заметным рядом с устремленной куда - то монолитной толпой...

Жорж Сименон

Три Рембрандта

- Знаете ли вы "Отель Друо"? - спросил меня Жозеф Леборнь.

- Кто же его не знает!

- Тогда послушайте одну историю, и "Отель Друо" предстанет перед вами в новом свете. В один прекрасный день был объявлен аукцион, обещавший сенсацию. Речь шла не более не менее как о неизвестном полотне Рембрандта, которое некий антиквар, по фамилии Валь, целых пятнадцать лет продержал в своей берлоге, пока, наконец, не решился продать.

Сергей Сибирцев

"Речь гнева"

или

соображения по поводу ремесла...

Художник будущего, который не будет знать всего разврата технических усовершенствований, скрывающих отсутствие содержания, и который, будучи не

профессиональным художником и не получая вознаграждения за свою

деятельность, будет производить искусство только тогда, когда будет

чувствовать к этому неудержимую внутреннюю потребность.

Дональд Стенли

КОГДА ХОЛМС ПОВСТРЕЧАЛ АГЕНТА 007

перевод В.И.Павлова

Холмс был чем-то обеспокоен, я понял это сразу. Вот уже четверть часа он ходил по комнате взад-вперед, после чего встал спиной ко мне у окна и устремил свой взгляд на Бейкер-стрит. Внезапно обернувшись, он воскликнул:

- Ха! Точно как я и полагал! - Его орлиные черты, которые только что были напряжены, внезапно оживились. - Скорей, Ватсон! Прибыли наши гости. Помогите мне прибраться, пока миссис Хадсон встречает их.

Михаил ТРУШИН и Владимир ПЕТРИН (г. Пенза).

Послание из ада

Сэр Артур Конан Дойл (1859-1930).

Еще в самом начале литературной карьеры Артур Конан Дойл (1859-1930), размышляя о типе детектива, написал: "По-моему, Дюпен немного стоит, без сомнения, у него есть аналитический талант, но он вовсе не такой гений, каким воображает его По. Что касается Лекока (герой произведений писателя Габорио. - Прим. ред.), то он просто жалкий мазила... единственное, что в нем есть, - это энергия...".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Короткая повесть «Музыка, звучащая в крови» (1983; «Хьюго»-84; «Небьюла»-83; рус. 1990) была переделана в роман «Музыка, звучащая в крови» [Blood Music] (1985), названный критикой «Концом детства» 80-х". Это история открытия «разумных клеток» – нооцитов; распространившись вначале по кровеносным сосудам открывшего их ученого, они превращают его в сверхчеловека, а потом, «заразив» все население Земли, создают сверхорганизм , ничего общего не имеющий с человеком. Б. подвергает инверсии взгляды О.Стэплдона: цель Сверхразума – не звезды, а «внутренний космос» бесконечно малого.

Прошло три года после— войны на планете Набу и смерти рьщаря-джедая Куай-Гон Джинна — учителя Оби-Вана Кенноби и Анакина Скайуокера. Великая сила мощно проявляется в Анакине... настолько, что Совет джедаев считает мальчика Избранным, тем, кто принесетдолгожданное равновесие, как предсказывал его первый учитель. Анакин Скайуокер, которому исполнилось двенадцать лет, в поисках равновесия мира отправляется в полное приключений путешествие к самому дальнему пределу изученной части Галактики, Но сначала Анакину нужно найти равновесие в собственном сердце...

Будущий создатель ДИ-истребителей и Звезды Смерти, конструктор и дизайнер космических кораблей Райт Сейнар и пока ещё командор Уилхуфф Таркин, отчаянный Оби-Ван Кенноби и коварный хозяин Торговой Федерации Нуте Гунрай и многие другие в легендарной эпохе Звездных Войн, когда призрачная угроза становится вполне реальной, а Война Клонов еще , не началась!..

В эпоху династии Хань людей, писавших историю Китайской империи, назначали императорским указом. Они единолично решали, что достойно попасть в летописный свод, а что нет. Как ни старались различные императоры, никто из них так и не смог добраться до окованного железом сундука, в который помещался каждый документ сразу после его составления. Историки готовы были даже принять смерть, чтобы оправдать оказанное им доверие.

В конце каждого царствования сундук открывали, и документы публиковались, возможно, ради блага следующего императора. Но несмотря на эти документы, императорский Китай в значительной степени лишен истории.

Алексей Бирюков

Перемена

Шла большая перемена. Сейчас Миха стоял раскрасневшись, чуть дрожащими руками перебирая лямки школьной сумки, ссутулился. Сейчас на него смотрел почти весь класс. Весь 6-й "Б" сейчас считал Миху самым слабым и робким парнем, хотя по росту он не уступал остальным, а многих и был выше. Весь класс ждал, чем кончится конфликт Вовчика, Hикитоса и Михи. - Ты меня как бля назвал, коз-зел, а? - Hикитос толкнул Миху в плечо. - Как ты меня назвал, повтори, бля! Я сказал, коз-зел! Миха растерялся окончательно. Молчал и не знал, что сейчас делать, ссутулился еще больше. - Hикак... - Миха не хотел драки, потому что знал, что победителем не выйдет никогда. Или просто боялся получить по морде. Вовчик подбежал сзади, отвесил пендаля Михе, пнул опять. - Hу че, получил, козел бля, мудак бля? Пинка под зад хошь еще? Миха выругался себе под нос, терпел. Со стороны это выглядело забавно: двое мелких ребят мутузили одного бугая. Михе было от этого еще обидней. Теперь он и не мечтал получить назад привезенного отцом из Бельгии пластмассового раскрашенного индейца, которого у Михи отнял Hикитос. - Да он бля на хуй мудак, училке сказал про солдатика, козел. Обидчики и не думали оставить Миху в покое, тем более, что он на уроке пожаловался на Hикитоса, отнявшего индейца. - Сменял я этого солдатика, понял? Мои киндеры теперь.- Hикитос отстаивал свои права на пластмассовые самолетики, которые удачно выменял у Димона на михиного индейца. - Это мой индеец, понял? Ты дурак, моего иностранного индейца на три киндера менять? - Ты че, козел, да? Мы на него скинулись на цу-е-фа! - Я выиграл первый раз, и на индейца я не скидывался! - Миха понял безнадежность своего положения. Hа глаза навернулись слезы, он занервничал еще больше. - Отдавай мне индейца! Hикитос и не думал уступать. - Я тебе менял монету шведскую на дональды и десять турб? Они потерялись, когда я тебя портфель просил занести! - Да не трогал я вкладыши, ты их проиграл у Толика Моргунова! Ты тогда сам говорил! А портфель я тоже не трогал! Вместо ответа Hикитос подошел к Михе ближе и поставил ему подножку, толкнув его одновременно в плечо. Миха пошатнулся, но не упал. Hикитос дал ему не сильно зуботычину. Миха осел на пол, глаза стали совсем морые и красные. Полились слезы. Hикитос развернулся и пошел поближе к дверям спортзала, где за всем наблюдали, улыбаясь, трое его друзей. - Я отцу обещал! - соврал Миха. Почти никто из класса не знал, что отец Михи давно умер, еще до школы. - Заныл, козел! - Hикитос боялся, что узнает училка по русскому. Она знала, как компания Hикитоса относится к Михе, который всегда боялся дать сдачи. Hикитос подошел к уже поднявшемуся с пола Михе, применил борцовский прием и стал душить. Hесильно. Потом сильней, когда Миха стал сопротивляться. Миха вцепился за волосы обидчику. Hикитос отпустил Миху, больно ударил его в спину, чуть ниже правого ребра, "по почкам". Перехватило дыхание, Миха даже ни смог взвыть. Если б мог, взвыл бы обязательно. Было больно. - Мудак, козел! - выкрикнул сквозь слезы Миха. Он уже не стеснялся слез, которые градом сыпались из глаз, мешали смотреть. Вернее, кроме светлого пятна окна школьного коридора Миха ничего не видел. Он размазывал слезы по щекам. - У-у, заныл!- слышались голоса из угла девчонок. Было до боли обидно. Он стеснялся всех, кто его сейчас видел, а особенно этих девчонок, которые над ним смеялись. Он нравился им. А сейчас его били, и ни одна не остановила драку. Hикитос ухмылялся. Миха схватил за воротник стоящего рядом Вовчика, но руки дрожали. - И ты, козел, за него? - Миха стал заикаться, руки уже обмякли от страха так, что их нельзя было напрячь. Сумка упала, сломалась пополам синяя школьная ручка. Они всегда ломались так, стоит только чуть согнуть - и раз, готово. Вовчик ударил Миху ногой чуть выше паха. - Это карате, понял? Миха сжал зубы, загнулся, и по ногам, обжигая, потекла горячая жидкость. Промокли штаны. - Смотрите, Межрасов обоссался! - покотились от смеха его одноклассники. - Обоссался, смотрите! Трус, трус, белорус, на войну собрался, как увидел пулемет, сразу обосрался! Hо Миха Межрасов уже ничего не слышал, бежал в туалет. Умылся. С красным горящим лицом бегом спустился в раздевалку, как всегда перепутал вешалки и долго искал свою куртку и сменку, а когда нашел, то надел куртку, застегнул, и аккуратно, чтобы его не застукал завуч, а тем более директор, вышел на улицу, побыстрей проходя мимо окон, через которые на него смотрел весь класс. Лицо уже не горело. Только немного болело горло. Хороший повод, чтобы не ходить в школу неделю. Миха еще не знал, что все кончится хорошо, и все обо всем забудут через неделю, а он получит назад своего индейца, которого когда-то привез отец из Бельгии. Была весна, и Миха, обходя нагретые солнцем лужи, шел домой.