Абраша

Роман Александра Яблонского имеет свою традицию, редкую и особенную даже для русской литературы – традицию душевного раздумья. Он историчен – поскольку в нем оживает русская история; полифоничен – поскольку сплетает эпохи, и судьбы, и даже временные особенности русского языка; по-своему детективен. Но, главное: он – бесконечно прекрасен.

В эпоху, подобную нашей, единственной действенной силой, способной противостоять социальному, а стало быть, общему злу становится душа человека, ее волевое начало. Книга А. Яблонского – повествование о ее незаметном, но безупречно действенном подвиге.

Отрывок из произведения:

Анекдот.

Просто анекдот.

Никакого отношения к эпиграфу не имеет.

И к повести, Вам предлагаемой, никакого отношения не имеет.

Ни к чему не имеет.

Просто анекдот.

Анекдот:

Сидят Ванюша с Абрашей. Водку квасят. На закусь два огурца: большой и маленький. Абраша опрокинул стакан, взял большой огурец, хрумкает, рассолом прыскает, жмурится. Ванюша и говорит:

– Вот за это, Абраш, вас – евреёв, и не любят.

– За что «за это»?

Другие книги автора Александр Павлович Яблонский

Живущий в США писатель Александр Яблонский – бывший петербуржец, профессиональный музыкант, педагог, музыковед. Автор книги «Сны» (2008), романа «Абраша» (2011, лонг-лист премии «НОС»), повести «Ж–2–20–32» (2013).

Новый роман Яблонского не похож на все его предшествующие книги, необычен по теме, жанру и композиции. Это – антиутопия, принципиально отличающаяся от антиутопий Замятина, Оруэлла или Хаксли. Лишенная надуманной фантастики, реалий «будущего» или «иного» мира, она ошеломительна своей бытовой достоверностью и именно потому так страшна. Книга поражает силой предвиденья, энергией языка, убедительностью психологических мотивировок поведения ее персонажей.

Было бы абсолютно неверным восприятие романа А. Яблонского как политического памфлета или злободневного фельетона. Его смысловой стержень – вечная и незыблемо актуальная проблема: личность и власть, а прототипами персонажей служат не конкретные представители политической элиты, но сами типы носителей власти, в каждую эпоху имеющие свои имена и обличия, но ментальность которых (во всяком случае, в России) остается неизменной.

Как, когда он появился, мы не помним. Просто пришел и сел. Потом ушел и опять пришел. А затем — остался. Невозможно забыть его широкую белую грудь, спину в крупных серых яблоках, он был аристократично короткошерст, как денди лондонский преисполнен собственного достоинства, независимости, доброжелательности. Думаю, прошлую жизнь он прожил грузином. Но сейчас он был большим степенным умным красивым котом, который появился не понятно откуда, почему-то выбрал именно наш дом, прикипел к нам и не намеревался нас покидать. Мы же сначала обрадовались, потом задумались: а что с ним делать, когда уедем с дачи; в конце концов, поняли, что он стал частью нашей жизни, и мы без него не можем. Он приходил и уходил, когда хотел, но ночевал, как и положено джентльмену, только дома. Почему-то его привлекла моя голова — то ли из-за ее полированной бритости, то ли из-за тепла, ею излучаемого, то ли из-за ума, в ней содержащегося. Он обязательно утаптывал подушку над моей лысиной, потом аккуратно укладывался так, что его мягкий теплый живот как бы обнимал мою черепушку, глубоко вздыхал и начинал мерно посапывать. Это было лучше любой валерианки, валидола, валокордина, вместе взятых.

Популярные книги в жанре Современная проза

от редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

Журнальный вариант. В анонсах “Континента” повесть называлась “Тропою Моисея”; вариант, печатавшийся в “Независимой газете”, носил название “Клуб студенческой песни”.

Повесть опубликована в журнале "Иностранная литература" № 7, 1970

Александр Вяльцев — родился в 1962 году в Москве. Учился в Архитектурном институте. Печатался в “Знамени”, “Континенте”, “Независимой газете”, “Литературной газете”, “Юности”, “Огоньке” и других литературных изданиях. Живет в Москве.

Ежи Анджеевский (1909—1983) — один из наиболее значительных прозаиков современной Польши. Главная тема его произведений — поиск истинных духовных ценностей в жизни человека. Проза его вызывает споры, побуждает к дискуссиям, но она всегда отмечена глубиной и неоднозначностью философских посылок, новизной художественных решений. 

Александр Кузнецов — родился в 1963 году в Туле. Окончил факультет журналистики МГУ. Работает в редакции газеты “Тульские известия”.Автор нескольких повестей и рассказов, печатавшихся в “Октябре”, “Знамени” и других журналах. Живет в Туле.

Это история началась с задания написать портреты идеальных мужчин. Что происходило дальше, читайте…

Повесть о судьбе еврея из Риги, решившего эмигрировать в Израиль. До боли искренний рассказ о причинах, побудивших героя-фронтовика покинуть страну, в которой прошла его жизнь. Показана жизнь и настроения в советской Латвии в 1960-1970 годы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Печаль, боязнь въ душе моей… нетъ силъ!

Прочь призракъ соблазнительно-прекрасный…

Супруга я Филиппу, – быть верна

Ему должна я даже мыслью самой!

Принцъ – сынъ ему; надъ страстью роковой

Торжествовать во мне разсудокъ долженъ…

Но для чего донъ-Карлосъ такъ хорошъ,

Что знать его и не любить – нетъ силы?»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Перевод: Николай Курочкин

«Васса Андреевна Ужова встала очень поздно и имела не только сердитый, но даже злющій видъ. Умывшись, противъ обыкновенія, совсемъ наскоро, она скрутила свою все еще богатую косу въ толстый жгутъ, зашпилила ее высоко на голове, накинула на плечи нарядный, но не очень свежій халатикъ, и вышла въ столовую, где горничная Глаша поставила передъ ней кофейникъ, корзинку съ хлебомъ и большую чашку. Все эти принадлежности Васса Андреевна оглянула съ враждебной гримасой, поболтала ложечкой въ сливочнике, потомъ лизнула эту ложечку языкомъ, и отбросила ее черезъ весь столъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Пропускаю впечатленія моего ранняго детства, хотя изъ нихъ очень многое сохранилось въ моей памяти. Пропускаю ихъ потому, что они касаются моего собственнаго внутренняго міра и моей семьи, и не могутъ интересовать читателя. Въ этихъ беглыхъ наброскахъ я имею намереніе какъ можно менее заниматься своей личной судьбой, и представить вниманію публики лишь то, чему мне привелось быть свидетелемъ, что заключаетъ въ себе интересъ помимо моего личнаго участія…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Иванъ Александровичъ Воловановъ проснулся, какъ всегда, въ половине десятаго. Онъ потянулся, зевнулъ, провелъ пальцемъ по ресницамъ, и ткнулъ въ пуговку электрическаго звонка.

Явился лакей, съ длиннымъ люстриновымъ фартукомъ на заграничный манеръ, и сперва положилъ на столикъ подле кровати утреннюю почту, потомъ отогнулъ занавеси и поднялъ шторы. Мутный осенній светъ лениво, словно нехотя, вобрался въ комнату и поползъ по стенамъ, но никакъ не могъ добраться до угловъ, и оставилъ половину предметовъ въ потемкахъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.