Абиссаль

Новая жизнь – так ли она хороша? Есть ли в ней место свободе?

Глории пришлось поменять имя и цвет волос – теперь она Абиссаль, у нее на шее метка жестокой группировки, которая обещает ей стать семьей и новым домом. Этого ли она хотела? Но на что ни пойдешь ради любимого человека… Тем более если его жизни угрожает смерть, а спасти его можешь только ты.

Отрывок из произведения:

– Ты уже придумала себе новое имя?

Я улыбаюсь.

– Нет.

– Ничего, у тебя еще есть время пофантазировать. Мне кажется, тебе бы подошло имя Николь.

– Красивое. А как тебя зовут?

– Логан.

– Логан… Что теперь со мной будет?

– Хочешь узнать, какой теперь будет твоя жизнь? Глория, все будет так, как ты захочешь. Для начала мой приятель сделает тебе новые документы, на это потребуется несколько дней, но ничего. Я снял тебе квартиру в Мэрионе. Городишко спокойный, там до тебя никому не будет дела. Устроишься на работу или продолжишь учебу и будешь дожидаться своих парней.

Другие книги автора Стейс Крамер

Джине 17 лет, и у нее все прекрасно – любящая семья, младшая сестренка, симпатичный парень, школу она заканчивает как одна из лучших учениц и готовится поступить в престижный Йельский университет. Но на выпускном случается трагедия, которая перевернет ее жизнь, и подарит шанс начать все заново… Авария, инвалидное кресло, реабилитационный центр. Кажется, что черная полоса никогда не закончится, но, возможно, именно все эти события позволили Джине найти себя, верных друзей и истинную любовь?

Ее зовут Глория Макфин. Она обычный подросток с типичными для ее возраста проблемами. И у нее осталось 50 дней для того, чтобы решить, жить ей или умереть.

Ученый-историк, спортсмен, каскадер и любитель женщин, Алексей Сотников, расследуя загадочное исчезновение олигарха, оказывается в Смутном времени. Вот где он развернется, вот где он покажет себя!

…Алексей Сотников колотил боксерскую грушу у себя дома перед большим зеркалом. Только что он провалил защиту докторской диссертации и был зол на весь мир. Особенно на стариков из ученого совета. Просиживают штаны годами, никуда не выезжают, а потребовали конкретных материальных свидетельств. Еще и посмеялись: где, мол, развалины тех величественных городов, которые называют Гипербореей?

Популярные книги в жанре Современная проза

Шервуд Андерсон — один из наиболее выдающихся американских новеллистов XX века.

Творчество Андерсона, писавшего в разных жанрах, неоднородно и неравноценно. Своими рассказами он внес большой вклад в прогрессивную американскую литературу. На отдельных его произведениях, в особенности романах, сказалось некоторое увлечение разного рода модернистскими тенденциями, уводившими его в сторону от реализма.

"... Олег был уверен, что это испуганное пухлое личико будет стоять у него перед глазами до конца его дней, но осенние дожди смыли это лицо вместе с летней пылью..."

После десятых проводин она проснулась с ощущением… Вернее, не так – проснулась без ощущения правой руки. Рука лежала рядом, как ей полагается, справа, но одновременно ее как бы и не было. Левой рукой она потрогала теплое, неживое тело правой, ощутила ужас и стала нервно теребить застывшие пальцы. «Ну, миленькие, ну, что я без вас. Вы же правые, не левые…» И они шевельнулись, пальцы, как бы с пониманием. Она дергала их, гнула, и они возьми и сожмись в слабый кулачок. Сжались же! Пусть немощно, но все ж… Тогда она стала тереть руку, щипать ее, бить ладонью и ребром. Даже вспотела.

Она настигала его ближе к вечеру, когда в западном окне квартиры уже появлялся кусочек солнца, и был он каким-то агрессивным, колючим, и бил прямо в глаз, вот тут она и приходила, вся и надолго. Тоска-боль. Или боль-тоска. Он знал ее приближение, когда начинало саднить в душе так, что очень хотелось выйти на западный балкон и прыгнуть этой сволочи-солнцу прямо в морду, раз и навсегда. И несчитово сколько раз он держался за перила и клонил, и клонил голову, становясь на цыпочки. Но тут такая непонятная хохма: гневило солнце, а внизу была земля, и она не притягивала, как было бы правильно по закону притяжения, а отторгала его готовые перешагнуть через перила ноги. Она даже как-то брезгливо гримасничала снизу, и он, мокрый от пережитых секунд, шел на кухню и кружками пил воду, чтобы залить эту проклятую горючую боль в душе.

Сергей Иванович ненавидел жильцов своего подъезда, как Каин Авеля. Но если у Каина были на это свои хоть какие-то причины, глупые на наш взгляд, то у Сергея Ивановича ненависть была животной. Садясь в лифт с соседями, он щетинился, как лабрадор, увидевший кошку. И люди-кошки как-то это сразу чувствовали. И, бывало, не садились с ним, если он был в лифте один.

Мария Петровна, жена, знала об этом. Неужели наши люди смолчат и не скажут, по дружбе, конечно: ну, Маша, твой мужик такая, извини, сволочь, что как ты с ним – понятия не имею. Мария Петровна заходилась в крике, мол, всякая интеллигентность теперь не в почете, а муж ее кандидат наук, а не какой-нибудь пальцем сделанный шофер. Результат можете себе представить, слово за слово, спасибо лифту, он делал остановку – и кому-то выходить. Величайшее это достижение техники – распахнутая на выход дверь лифта. Покричишь потом на площадке, открытым ртом вверх или вниз, и остается радостное ощущение последнего слова за тобой.

«...роман-памфлет „Жора Жирняго“ опубликован <...> в „Урале“, № 2, 2007, — а ближе места не нашлось. <...> Московские „толстяки“ роман единодушно отвергли, питерские — тем более; книжного издателя пока нет и, похоже, не предвидится <...> и немудрено: либеральный террор куда сильнее пресловутого государственного. А петербургская писательница <...> посягает в последнее время на святое. Посягает, сказали бы на языке милицейского протокола, с особым цинизмом, причем в грубой и извращенной форме.

...в „Жоре Жирняго“, вековечное „русское зло“, как его понимает Палей, обрело лицо, причем вполне узнаваемое и даже скандально литературное, хотя и не то лицо, которое уже предугадывает и предвкушает заранее скандализированный читатель.»

(Виктор Топоров: «Большая жратва Жоры Жирняго», «Взгляд», июнь 2008).

Жители молдавского села Ларга очень хотят уехать в Италию. Серафим Ботезату, к примеру, за 20 лет строжайшей экономии буквально на всем выучил итальянский язык и может вполне сносно на нем изъясняться — было бы с кем! Супруга отца Паисия, матушка Елизавета, напротив, уехала в эту Италию еще в 1999 году. Сначала горничной устроилась, а потом вышла замуж за какого-то местного жулика, Адриано. Зато механизатор Василий Лунгу не верит ни в какую там Италию, несмотря на то, что его жена, Мария… Впрочем, скоро вы сами познакомитесь с жителями Ларги и узнаете о всех злоключениях и тяготах, которые свалились на них разом. Были среди этих людей и свои отступники, и свои герои, и свои святые. Не было только того, кто возьмет односельчан за руку и приведет в вечный город Рим. Но мечта есть мечта, и она обязательно исполнится, пусть даже через 10 лет, пусть даже самым фантастическим образом.

Вниманию читателя предлагается роман американского писателя итальянского происхождения Роберта Джирарди, автора книг «Призрак Мадлен» (1995) и «Дочь пирата» (1997). Центральный герой повествования – далекий потомок ирландского пирата Финстера Дойла рядовой американец Тим Дойл, в необычных перипетиях судьбы которого то и дело напоминает о себе его авантюрно-романтическое происхождение. Тим, бродяга, бабник и выпивоха, застуканный женой в момент супружеской измены, оставляет ее и сына в Испании и уезжает с любовницей в Париж, откуда спустя четыре месяца, застукав любовницу с ее любовником-арабом, уезжает домой в Америку. По возвращении в Новый Свет он обретает неожиданное наследство в виде Пиратского острова с якобы зарытыми там несметными сокровищами и полуразрушенной площадкой для мини-гольфа. Попытка обустроиться на новом месте встречает отчаянное сопротивление неведомых Тиму недоброжелателей: вслед за угрозами, поджогом и перестрелкой ему подкидывают труп опоссума, в убийстве которого он затем оказывается обвинен чиновниками из Службы рыбного и охотничьего хозяйства. Стремление раскрыть тайну наследства вовлекает героя в череду трагикомических ситуаций и знакомит с вереницей экстравагантных персонажей, среди которых – классически образованный деревенский механик Тоби, ирландский гангстер-гомосексуалист О'Мара и гламурная трэш-дива Мегги Пич… Гротескные характеры и экстравагантные обстоятельства книги представляют читателю своеобразный иронический каталог стереотипов американской культуры, раскрывая их глубинные исторические истоки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Шесть галактических цивилизаций.

Пять погибших планет.

Четверо учёных из разных миров.

Три звёздные системы.

Два космических корабля.

И одна большая беда для всей Вселенной.

Мирная жизнь в Рагеллоне трещит по швам, и все то, что казалось незыблемым, начинает рассыпаться в пыль. Коснутся ли перемены того тихого уголка, в котором обитают маг Ворон и его ученики, или их минует чаша сия? Кто знает…

Все началось ни много ни мало – с Пикассо! По неосторожности разбив стекло на портрете работы Пикассо, Ева решает незаметно вынести картину из дома богатого старика, где оказалась почти случайно. А когда она возвращается из багетной мастерской, выясняется, что в доме побывали грабители и убили хозяина. На месте преступления работает полиция, поэтому вернуть портрет оказалось весьма проблематично. Саму Еву пытаются похитить малодружелюбные незнакомцы, но на помощь девушке приходит «юноша со взором горячим». Он представляется Саввой Долгоруковым и предлагает Еве, а также ее мамуле с тренером по йоге переждать опасные времена в его огромном доме. Тем более попытки похищения, покушения и убийства лишь набирают обороты…

Да уж, трудно опровергнуть эмоциональное изречение великого поэта: «Весь мир – театр, а люди в нем актеры». Столь бурный вулкан страстей, интриг и измен, вскипевший за кулисами театра «Семь гномов», даже самым гениальным лицедеям ни за что не сыграть! Прямо в театре убивают актрису Ирину Булову. Да-да, ту самую любовницу главного режиссера Никиты Сергеевича, ловеласа и хвастуна, деспота и любителя молоденьких актрис. И кто попадает под подозрение в первую очередь? Конечно же, супруга Никиты – директор «Семи гномов» Раиса Горкина. Что ж, мотив вроде ясен. Пазл сложился? Ага, как бы не так! Виола Тараканова, которая оказалась в театре в момент преступления, очень скоро поняла, что самая захватывающая игра разворачивается вовсе не на сцене, а вокруг страшной семейной тайны…