90х60х90

Берендеев Кирилл

90х60х90

По ночам все комнаты черны,

Каждый голос темен. По ночам

Все красавицы земной страны

Одинаково - невинно - неверны.

И ведут друг с другом разговоры

По ночам красавицы и воры.

Мимо дома своего пройдешь

И не тот уж дом твой по ночам!

И сосед твой - странно-непохож,

И за каждою спиною - нож.

И шатаются в бессильном гневе

Черные огромные деревья.

Другие книги автора Кирилл Николаевич Берендеев

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...

Берендеев Кирилл

Вильно

Экран показывает все ту же заставку: лабиринт без начала и конца, то торопливо, то с замедлением разворачивающийся перед глазами: бесконечные коридоры, тупики, закоулки. Каменная кладка стен кажется удивительной нелепицей: тяжелые кирпичи с белой цементной прослойкой меж ними при взгляде сбоку враз исчезают -они - плоскости, третье измерение отсутствует. Невыразительный потолок и пол лишь усиливают картину общей фальши, глаз на них не задерживается, следит лишь за поворотами и тыкается в новые и старые стены лабиринта, наползающие со всех сторон. Изредка возвращается надпись "старт" на английском. Пройдя сквозь нее, все так же неумолимо наталкиваешься на стены, стены из мощных, тяжелых кирпичей, тыкаешься в каждый угол, из которого заведомо нет выхода, ищешь, то и дело возвращаясь к надписи "старт", находящейся где-то в самой сердцевине неустанного, неугомонного блуждания.

Берендеев Кирилл

Ждать пришлось недолго

* * *

Ждать пришлось недолго. Мальчик отошел к пустым ржавым канистрам по нужде; в самый разгар занятия за его спиной послышались торопливые шаги. Струйка тут же прервалась, оставив грязные разводы на боку одной из дырявых бочек, принадлежавших когда-то компании "Шелл", мальчик поспешно натянул штаны и обернулся.

Старик-пуштун, как и обещал, привел белого сахиба, которому понадобилось срочно попасть в соседний поселок, расположенный на той стороне реки. Дожди только что кончились, дороги размыло и единственным способом оказаться на другом берегу, оставалась переправа на лодке. Белый сахиб собирался в столицу, как сказал мальчику утром пуштун, в том поселке дорога все еще действует. Так ему говорили. Лодку он отдает на несколько дней, сейчас ему она ни к чему, к тому же и течет, но на две переправы ее должно хватить.

Берендеев Кирилл

И возвращается ветер...

Из окна моей комнаты стена хорошо видна, бурым кирпичом темнея меж сосновых стволов цвета сепии. Она высока, эта стена, над густо окружившим ее бурьяном, высотой в человеческий рост она высится еще на добрый метр. Высока и очень стара.

Время не пощадило ее: снега и дожди год за годом, десятилетие за десятилетием размывали крепкий цемент кладки, зима морозила и вмерзшим льдом раскалывала кирпичи, а лето раскаляло и крошило их. Частые бури довершали общее дело, сбрасывая острые обломки вниз, в заросли чертополоха, борщевика и крапивы. Каждую осень покрывались раскисшим ковром умирающих растений, уходили в землю, и каждую весну им на смену с верха стены сыпались новые камни. Процесс этот был неостановим, и результат его очевиден. Дело лишь в сроках: сколько десятков лет понадобится, чтобы двух с половиной метровая стена навсегда исчезла с лица земли, впитанная в недра свои жирным вязким черноземом, поверхности которого никогда не касался ни заступ, ни лемех.

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Абстрактное мышление

Мы сидели в баре аэропорта "Хитроу", в тысяче с лишним километров от его родины, в тысяче с лишним километров - от моей, где-то посередине, в своеобразном перевалочном пункте на пути из одного полушария в другое. И каждый из нас возвращался домой.

Я пил традиционный чай с нетрадиционными круассанами, он раскошелился на кофе. Руки его дрожали, и он пролил сливки из крохотного контейнера на блюдце. Признаться, я впервые видел его таким.

Берендеев Кирилл

Взгляд сверху

Я возился на лоджии, пересаживал цветы, когда услышал снизу, с улицы, чьи-то голоса. Не знаю, почему я вдруг решил выглянуть, какая-то непонятная необходимость заставила меня оторваться от рассады и посмотреть вниз.

Квартира моя располагается невысоко, на третьем этаже, всякий разговор людей, проходящих под окнами, слышен во всех подробностях, будто бы часть произносимых фраз касается меня и, поэтому, непременно должна быть мной услышана. Этот раз не стал исключением.

В последнее воскресенье октября 1916 года в гавань города Бар вошел потрепанный годами трехмачтовый китобойный барк «Хоуп», серые и небрежно залатанные паруса которого шумно трепыхались на ветру. На берегу корабль ждали воспитанники детского приюта — корабль должен был вывезти их из разоренной войной страны и доставить в американский город Нантакет.

Берендеев Кирилл

Изверг

Вечером, возвращаясь домой, в подъезде я встретил Людочку, спешащую, звенящую ключами и взъерошенную. Она все вертела застрявший в гнезде почтового ящика ключ и расстраивалась.

Я пришел на помощь.

- Не понимаю, что такое делается, - она отдала мне на время подержать свою сумочку, пока доставала газеты, - Это же кошмар какой-то. Я думаю... да так ни в одном романе не напишут.

- Ты сегодня рано, - абстрактно ответил я. - Что у тебя стряслось?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Я стоял перед воротами Свалки и ощущал, как мой желудок медленно сводят болезненные спазмы — такие же, как в тот день, когда на моих глазах всю эскадру землян — с экипажами почти в двадцать тысяч человек — разнесло на кусочки во время Второй битвы за Сатурн более одиннадцати лет назад. Но тогда я видел на экране обломки кораблей и мысленно слышал вопли погибающих; тогда вид похожих на коробки эотийских звездолетов, рыскающих среди дрейфующих в пустоте жутких ошметков, заставил меня покрыться ледяным потом, который обволок лицо и шею.

Странно. Я всё же вернулся на Тсаворит. В то место, где родился.

Глеб Сергеевич подозвал, осмотрел меня с головы до ног, особо пристально глянул на разбитые кроссовки и, словно о чем-то сожалея, сказал:

— Сбегай домой. Жду завтра утром, — и отвернулся, не желая продолжать разговор.

Ему даже «спасибо» в ответ не скажешь: раскричится, развозмущается, что, дескать, его от работы отрываю, срываю производственный процесс, графики, сроки поставки и так далее, и так далее…

— Теле-ви-и-зор! Ма-а-а-а…

— Сейчас включим, Катюшенька, доктор уже уходит, укройся.

— Включите ей пока и давайте выйдем в коридор, у вас телефон в коридоре кажется?

— Да, и в большой комнате, пятый день уже сорок, ничем не сбивается, я ей сначала бисептол давала, а потом Корягина выписала от кашля…

— Это Корягина сказала, что у нее грипп?

— Да, она каждый день к нам заходит, вот только сегодня…

— Я без рентгена ничего сказать не могу, но у меня очень нехорошее впечатление — похоже на тяжелейшую левостороннюю пневмонию. А этот черный язык — это общая интоксикация. Необходимо ее сию же минуту отправить в больницу, сделать рентген, и если, не дай Бог, это действительно пневмония, немедленно — тут каждая минута важна, речь идет просто о жизни — немедленно в реанимацию, под капельницу, форсированный диурез и колоть самые сильные антибиотики. Самые сильные антибиотики…

Младший научный сотрудник одного известного института, оказывается похищенным с помощью супер-иглы. Очнувшись среди представителей другой цивилизации он узнает много интересного…,

Сборник «НФ-11».

spellcheck by HarryFan, 24 August 2000

Б-ка фантастики и путешествия в пяти томах, т.3 (Приложение к журналу «Сельская молодежь»). М., «Молодая гвардия», 1965.

spellcheck by HarryFan, 28 May 2001

«Книжная полка», http://www.rusf.ru/books/: 11.07.2001 16:53

Всё изменилось. Старого мира больше нет. Теперь, чтобы продолжать жить, нужно этот мир чистить. И работу эту необходимо кому-то выполнять. Даже если сам не видишь больше в ней никакого смысла.

Алька снимает комнату у злой и вредной бабки и любит девушку Юлю. Кажется он ничем не отличается от других людей, но это только внешне…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Берендеев Кирилл

Ангел, собирающий автографы

Она рассматривала меня уже вторую остановку. Этот настойчивый неотрывный взгляд темных широко расставленных глаз не давал мне ни минуты покоя. Чтобы избежать его, я читал затверженную наизусть рекламу на стенах, изучал пол, собственные ботинки и сложенные на коленях руки, снова ботинки, пол, сапожки на высоком каблуке, заправленные в них узкие черные брюки, распахнутую китайскую пуховку зеленого цвета с надписью "North pole", под которой виднелся серый вязаный свитер, ворот, завернутый на горле, тонкие, ярко накрашенные губы, узкий нос с наколотым над левой ноздрей золотистым цветочком - и снова этот пронзительный взгляд. Я в который раз принимался разглядывать объявления, пол, спокойно лежащие на коленях руки, большие пальцы которых были опоясаны двумя тонкими серебряными колечками, точно такие же, но в единственном экземпляре, были и на мизинцах. Взгляд тянул меня неумолимо, но смотреть в эти темные испытующие глаза я не мог совершенно.

Берендеев Кирилл

Авторское послесловие к мини-серии

"Немного об Идущих во Тьму"

Иногда я, как, скажем, старина Шекспир, использую идеи других произведений, перерабатывая их в свои собственные. В полной мере это относится и к представленной мини-серии, оба рассказа которой возникли в разное время при разных обстоятельствах, но объединяет их не только имя героя и место действия. Впрочем, обо всем по порядку.

Первым на свет появился последний в серии рассказ, так уж потом было решено, что он займет почетное второе место, а возглавит ее "Последняя битва...". Незадолго до написания, в апреле, кажется, я приобрел книгу Андрея Белянина "Свирепый ландграф", довольно забавный роман, вторая часть из предполагаемой трилогии о похождениях бывшего афганца, волею судеб оказавшегося в волшебной сказке. Критиковать роман я не стану, скажу только, что в процессе его прочтения мне не давала покоя мысль: "А какого быть женой героя, который то и дело отправляется в свое Зазеркалье, чтобы вершить там подвиги и влюбляться в прекрасных королев?" Воображение мое тотчас же заработало, идея попала на плодородную почву, я схватился за ручку, ну не сразу же, а немного погодя, когда в голове все утряслось, и принялся покрывать страницу за страницей своими малоразборчивыми каракулями. Получилось совсем не так смешно, хотя первоначально я задумывал иронический рассказ.

Берендеев Кирилл

Азатот

Говарду Ф. Лавкрафту,

чей отрывок "Азатот"

послужил основой этого рассказа

Чутье подсказывает мне, что сила, которая правит нами, - людьми, животными, всем на свете, это сила непонятная и жестокая, и за все надо платить. Сила эта требует око за око, зуб за зуб, и как бы мы ни увиливали, и ни уворачивались, мы вынуждены подчиниться, потому что эта сила, и есть мы сами.

У. С. Моэм

Берендеев Кирилл

Килгор Траут

Бинго!

Обряд венчания закончился. Епископ отошел, в угол, к столику со спиртным, и стал неторопливо, чтобы не было заметно, как у него дрожат руки, наливать в стакан коньяк. Немного, на два пальца. И все же бутылка несколько раз стукнула о край стакана. Он пугливо обернулся, но рассеянные взгляды собравшихся смотрели куда угодно, кроме того уголка, где находился он. И, отделенный от остальных, епископ еще раз подумал о том, что служители церкви должны обладать не ставящимся под сомнение иммунитетом, даже перед лицом тех варваров с востока, не верящих ни во что, кроме своего азиатского вождя, что штурмовали сейчас город над их головами. Эта мысль его немного успокоила. Немного и ненадолго. Допив коньяк и закусив виноградиной, он подумал, а вдруг те не разберутся, и снова начал бояться. И присоединился к остальным.