40 австралийских новелл

40 австралийских новелл
Авторы:
Перевод: В. Смирнов, И. Боронос, Н. Лосева, О. Поленц, И. Архангельская, М. Михелевич, С. Дзенит, Н. Седугина, Б. Антонович, А. Любовцов, Т. Иванова, С. Литвинова, Б. Носик, Ф. Лурье, М. Литинская, Л. Чернявский, Н. Ветошкина, В. Артемова, С. Митина, Т. Озерская, И. Манёнок, С. Кругерская, М. Шабат
Жанр: Современная проза
Год: 1957

Эти рассказы прибыли к вам издалека, из страны, многим отличающейся от вашей. Но, как ни странно, в одном — они поразительно схожи с произведениями ваших писателей.

Когда к девяностым годам прошлого столетия австралийская литература впервые приобрела отчетливый национальный характер, отличительной ее чертой был интерес к простому человеку. Австралийцы, которые стремились найти свою судьбу здесь, за океаном, отделявшим их от остального мира, все же составляли крохотный островок западноевропейской культуры, а в западноевропейской культуре господствовало буржуазное мировоззрение. Даже Чарльз Диккенс при всем своем горячем сочувствии к беднякам все же писал о них как о некой чуждой народности, с обычаями которой он знакомил своих буржуазных читателей. Австралийские же писатели девяностых годов, такие, как Генри Лоусон, писали иначе. Они писали не только о простом человеке, но и для него. Они рассказывали о нем просто, естественно, проникновенно, с тем пониманием, которое возникает только тогда, когда живешь одной жизнью с народом.

Другие книги автора Алан Маршалл

Обычно книги больше рассказывают об авторе, чем личное с ним знакомство. С Аланом Маршаллом — крупным современным писателем Австралии все у меня получилось наоборот. До знакомства я прочел его книгу со странным, на наш слух, названием «Я умею прыгать через лужи». Эта книга, искренняя и страстная, сразу пленила меня. Повествовалось в ней о мальчике-калеке, которого тяжелая болезнь в раннем детстве лишила возможности ходить. О его страданиях. О его упорстве и о том, как, пользуясь костылями, он учился двигаться самостоятельно.

В автобиографической трилогии австралийского писателя Алана Маршалла (1902—1984) три повести: уже знакомая читателям «Я умею прыгать через лужи» (1955) и продолжающие ее «Это трава» (1962) и «В сердце моем» (1963).

Это история детства и юности, борьбы с недугом, выбора жизненного пути, нравственного формирования героя, прокладывающего свой тернистый жизненный путь в капиталистическом обществе.

Алан МАРШАЛЛ

ШЕПОТ НА ВЕТРУ

Сказочная повесть

Перевод А. СЛОБОЖАНА

Романтическая сказка о юноше, отправившемся на поиски Прекрасной Принцессы, построена на оригинальном австралийском фольклоре.

В аллегорической форме автор проповедует высокую гуманистическую идею: только добро и любовь делают человека по-настоящему счастливым, помогают преодолеть любые трудности в жизни.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. Поиски начинаются

Алан Маршалл

Из сборника "Австралия Алана Маршалла"

ПОКИНУТЫЙ МУЖ

Один бакалейщик в сельской местности рассказал мне, что на этой же улице, чуть подальше, стоит новый оштукатуренный дом с дырами в стенах и разбитыми окнами, через которые дождь поливает мебель. У этого дома интересная история. Его недавно построил один тип уже в годах и переехал туда с женой. А три недели спустя, вернувшись вечером домой, он обнаружил, что его жена сбежала с другим.

«Мы такие же люди» — так известный австралийский писатель Алан Маршалл озаглавил свою книгу о коренных жителях этого континента. Он рассказал в ней, что за люди — аборигены Австралии, кто и почему отказывает им в равных правах с англо-австралийцами.

Алан Маршалл

Из сборника "Австралия Алана Маршалла"

ИСТОРИЯ С РОМОМ

Мне рассказали про старика на Тасмании, который однажды вечером явился домой вдребезги пьяный да еще принес с собой в карманах три бутылки рому. Жена с отвращением схватила бутылки и вылила ром в бадью у дверей. Наутро она расталкивает мужа и объявляет, что, мол, все их гуси подохли. Выходит он с мутными глазами и видит: его сокровище - гуси лежат себе на земле лапками вверх. Старик был просто потрясен. "Какой-то паразит их отравил!" - говорит он жене. Пощупав гусей, он убедился, что они еще теплые. "Нечего добру зря пропадать. Ощиплю-ка я их, и будем целый месяц есть гусятину". Так он и сделал и, все еще не придя в себя после вчерашнего, пошел снова прилечь. А час спустя жена подняла его с кровати с криком: "Скорей!" По двору вразвалку ходили его ощипанные гуси, еще не совсем отрезвев от рома, выпитого из бадьи.

Алан Маршалл

Статьи

Перевод О. Кругерской

ЭТО - СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК

Я много путешествовал по СССР. Я видел Братское море, плавал по озеру Байкал вблизи Иркутска. Я познакомился с резчиками по серебру в Самарканде и теми, кто ткет ковры в Бухаре. Я ездил по Кавказу и видел смелых наездников с широкими кожаными поясами и серебряными кинжалами, скачущих на норовистых лошадях. Я ходил по тем местам Сибири, где находили кости мамонта.

Алан Маршалл

В сердце моем

Нет, жизнь - увы! - иною мнилась мне,

Я знал, что в ней есть ненависть, и боль

И нищета. Я встречи ждал со злом,

В ее суровую вступив юдоль.

Я видел в сердце собственном моем,

Как в зеркале, сердца других...

Шелли (Из посмертных фрагментов.

Перевод И. Гуровой)

Тому, кто держал светильник

ГЛАВА 1

Мистер Гарольд Шринк - муж хозяйки пансиона - сказал мне, что в костылях есть свое преимущество: по крайней мере, я могу быть уверен, что никогда не женюсь.

Популярные книги в жанре Современная проза

Главный герой этой повести пишет сценарий, который представляет собой не что иное, как пересказ глубоко поэтичного болгарского фильма „Томление на белом пути". Я выражаю большую признательность Николе Корабову за то, что он позволил вернуть литературе сюжет, почерпнутый в свое время из рассказов Константина Константинова. Любое сходство с действительностью, любое подобие истинным событиям случайно и непреднамеренно.

В сборник "Повести", изданный на русском языке в 1958 году, вошли 4 "африканские", или антиколониальные, повести Дорис Лессинг: "Муравейник", "Эльдорадо", "Голод" и "Джордж-«Леопард»". Здесь, как и в знаменитом романе "Трава поёт", показаны трагедии, неизбежные, когда европейцы, со своими нравами и правилами, вторгаются в жизнь коренного населения Африки.

Цветы в садах и почерневшая турецкая черепица. Дотянувшиеся да самых крыш виноградные лозы, листья которых заглядывают в окна. Трещины, расползшиеся по стенам, добравшиеся до самого порога и маленького истертого коврика для ног, под которым прячут ключ. Прогнивший дощатый забор, почти не видный за стройными стволами яблонь. На окнах – цветы в консервных банках: сады Семирамиды. И мерные звуки, капающей в тазы и ведра с протекающего потолка воды. И яркие коврики на много раз штукатуренных и беленных стенах. И старая дверь – снаружи зеленая, а изнутри белая. И пол из досок лимонно-желтого цвета, и щетки для натирания полов, тоже желтые. И старая кровать, на спинке которой изображены лебеди, спящие на озере вишневого цвета. В углу – лампада пыльная и пламя свечи па Рождество, и на иконе маленькой – капли алой крови по белым терниям. И ложек несколько, нож с деревянной ручкой, и стол, на который кладут хлеб. Стол сделал твой отец, работал он под черешней пилой, что пела, да теслом. Кусты, деревья во дворе, старый сарай и голуби с глазами красными, глядящими на нас, фонари из арбузов с треугольными окошками, тряпичные мячи, кран во дворе над цементным корытом, кран с ледяной водой, замерзающий зимой, каждое утро его приходилось отогревать. Куры, расхаживающие по двору, – словно коричневые пятна на снегу, – их отпечатки изящные, как следы ангела. На улице – огромные черные колеса телег, мелодия старого граммофона, железнодорожник в фуражке, с сумкой через плечо, спешащий к поезду, и тихопомешанный из нашего квартала, завороженно глядящий на сумку. И два цыгана, несущие в мешке синий бархат в мастерскую, где шьют из него домашние тапочки. И тетя Миче с петухом под мышкой идет к соседям просить, чтобы его зарезали. И церковь, что утопает в зелени. И звон ее маленького колокола, плывущий над нашим крайним кварталом, над домами с цветами и деревьями в садах, с курами и старыми виноградными лозами, с заборами, через которые лазают дети. И свадьбы – со столами и стульями, с тарелками и вилками, взятыми у соседей, свадьбы во дворе, смех и веселье. И снова кружится снег над этим двором, над домами. И все в белых шапках: и сарай, и деревья, и перевернутое корыто, и уснувший и замерзший ночью воробей. Снег кружится над этим домом, таким любимым, увитым виноградом и паутиной.

Посвящаю Сергею Кузнецову...

...и Владику.

Звезды отражались в озере. Маленькими светящимися точками они расплывались в набегавших волнах, и слегка мерцали в такт свечению желтой луны. Шелестели ивы, свесив свои тяжелые ветки в зеленоватую воду. И смотря на звезды в темно-синей глубине озера, на берегу сидели мальчик и мужчина. Мальчик – худенький в красной курточке с капюшоном и белых спортивных шортах «Nike», смотрящий на волны, и мужчина – в простой коричневой рубашке в клетку и синих джинсах, выставивший локти назад о шероховатость песка и о чем-то тихо говорящий мальчику.

Основная сложность в охоте на спящего единокрыла заключается в том, что настоящий, аутентичный единокрыл фактически никогда не спит. Во всяком случае, не «спит» в повседневных, привычных терминах, так как попытка определить само понятие «сон» через то, что, в некотором роде, само находится во «сне» — неизбежно приводит к глубокому внутреннему противоречию уровня «оксюморон».

Несмотря на эти очевидные факты, практически каждый охотник на него убежден, что знает, как выглядит оригинальный единокрыл в спящем состоянии, и большинство из них непременно описывает это явление в самых ярких и красочных тонах. К сожалению, однако, все попытки свести эти разрозненные описания к какому-то разумному общему знаменателю рано или поздно оканчивались ничем, безнадежно расходясь даже в таких базовых характеристиках, как число лап, высота в холке и поперечный размах крыла.

На тридцать седьмом году жизни кандидата исторических наук Валерия Львовича Локоткова настигла беда: он совершил преступление и был осужден.

Освободившись через три года из заключения, он поехал в тот же город, где раньше учился, работал, жил, и откуда увезен был однажды в далекие северные края. А еще садясь в вагон, он думал: «А не зря ли я туда еду?» Жена не ждала его: вскоре после ареста она оформила развод, вышла замуж за ассистента со своей кафедры, родила ребенка… Теперь они вчетвером: она с мужем, ее дочь от Локоткова Юлька, и ребенок от другого брака — жили в двухкомнатной квартире, выхлопотанной Валерием Львовичем. Он не собирался поднимать шума из-за этого, понимая, что права свои на жилдощадь утратил давно и напрочь. Гнало скорее любопытство, тоска по дочери; но не только: была и надежда. Не очень серьезная надежда. Не уголовника, с отчаянной решимостью «завязать», — по сути, Локоткову не с чем было и «завязывать», — а надежда грамотного, умного, уставшего от перенесенного человека, хорошо сознающего ситуацию, и все-таки думающего: а вдруг?..

Игорь Сутягин -- автор многих публикаций научного и публицистического характера. Писать рассказы он начал лишь после нескольких лет пребывания в колонии. Его первые художественные произведения участвовали во всероссийском литературном конкурсе имени Анны Ахматовой и были высоко оценены жюри. В настоящее время они изданы в сборнике рассказов "На полпути к сибирским рудам".

Шестнадцатилетняя Марта выбирает между успешной мамой и свободолюбивым папой-бессребреником с чудаковатой бабушкой. Марта не собирается жить по чужим правилам. Динамичная, как ни на что не похожий танец на школьном конкурсе, история Дарьи Варденбург – о молодых людях, которые ломают схемы и стереотипы, потому что счастье у каждого своё, и решить, какое оно, можно только самому.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Детское стихотворение о бесславном конце тоталитарной власти ))).

Книга рассказывает о том, как важно не быть слишком «послушным», как распознать настоящих и ложных друзей.

Герои фантастической повести «Четыре самозванца», имеющей детективный сюжет, противостоят бюрократии, которая стремится ради собственной выгоды погубить местную природу.

Опытный врач-хирург научит вас грамотно действовать в экстремальных и обычных житейских ситуациях. Вы узнаете, как оказать первую помощь при ранениях, обморожениях, ушибах и других травмах; вылечить гнойные раны; в короткие сроки вернуться к нормальной жизни после операции; овладеть искусством самодиагностики, чтобы вовремя распознавать тревожные сигналы собственного тела.

Автор поделится с вами секретами писаных и неписаных правил внутри-больничного быта: подскажет, что надо брать с собой в стационар, как вести себя во время лечения и после него; даст 1000 полезных медицинских советов.