2-е письмо из Петербурга к издателю «Московского вестника»

«Вчера я видел спектакль в Петербурге!.. Играли «Коварство и любовь»: пиеса обставлена лучшими артистами и очень хорошо слажена. Не выдавая своего мнения безошибочным, сделаю общее замечание, что эту трагедию должно играть гораздо простее, натуральнее; лица, выведенные в ней, взяты из обыкновенного общества, она написана прозою – к чему такая декламация, напев? Г-н Каратыгин, артист с отличным дарованием и даже искусством, в роли Фердинанда исполнен силы, чувства и благородства…»

Отрывок из произведения:

Вчера я видел спектакль в Петербурге!.. Играли «Коварство и любовь»: пиеса обставлена лучшими артистами и очень хорошо слажена. Не выдавая своего мнения безошибочным, сделаю общее замечание, что эту трагедию должно играть гораздо простее, натуральнее; лица, выведенные в ней, взяты из обыкновенного общества, она написана прозою – к чему такая декламация, напев? Г-н Каратыгин, артист с отличным дарованием и даже искусством, в роли Фердинанда исполнен силы, чувства и благородства. К сожалению, орган его как будто испорчен – груб, охрипл; многих изменений голоса он не может взять. Мимика лица в выражении некоторых страстей – неприятна. Вместо нежности, любви – выражает плаксивость. Впрочем, несмотря на сии недостатки, сей просвещенный артист, свергнув оковы декламации и старой методической игры, со временем достигнет, без сомнения, степени знаменитого трагического актера. Г-жа Каратыгина, играя Луизу, была не в своей роли: видна искусная актриса, ловкая, благородная на сцене, но совсем не Луиза; даже наружность ее, прекрасной полной женщины, не шла к этому лицу. Притом много манерности и мало истинной чувствительности. Г-жа Валберхова роль леди Мильфорт выполнила очень хорошо: с благородством и глубоким чувством; жаль, что она также много декламировала; но, несмотря на это и на приметную слабость голоса и груди, она прекрасно выразила характер представляемого лица. Г-н Брянский превосходно играл старого музыканта, отца Луизы; но, признаюсь: для меня удивительно, почему он не играл президента? Для общего достоинства пиесы это было необходимо. Роль Миллера, правда, – роль очень благодарная, следственно и нетрудная, но такому артисту, как г. Брянский, надобно искать трудностей.

Другие книги автора Сергей Тимофеевич Аксаков

«Детские годы Багрова-внука» – вторая часть автобиографической трилогии («Семейная хроника», «Детские годы Багрова-внука», «Воспоминания») русского писателя Сергея Тимофеевича Аксакова (1791–1859). В повести рассказывается о его детстве. «Я сам не знаю, можно ли вполне верить всему тому, что сохранила моя память?» – замечает автор во вступлении и с удивительной достоверностью описывает события порой совсем раннего детства, подробности жизни у бабушки и дедушки в имении Багрово, первые книжки, незабываемые долгие летние дни с ужением рыбы, ловлей перепелов, когда каждый день открывал «неизвестные прежде понятия» и заставлял перечувствовать не испытанные прежде чувства. Повествование ведется от лица Сергея Багрова, впечатлительного и умного мальчика, рано начинающего понимать, что не все так благостно и справедливо в этом мире…

"Записки об уженье" были первой частью «охотничьей» трилогии С. Т. Аксакова. Книга была выпущена анонимно, во Вступлении автор подписался как С. А. и посвятил ее "Моим братьям и друзьям Н. Т. и А. Т. А-мъ".

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 4. — 480 с. — с. 283–417.

Сказку «Аленький цветочек» записал известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859). Он услышал ее в детстве во время своей болезни. Писатель так рассказывает об этом в повести «Детские годы Багрова-внука»:

«Скорому выздоровлению моему мешала бессонница… По совету тетушки, позвали один раз ключницу Пелагею, которая была великая мастерица сказывать сказки и которую даже покойный дедушка любил слушать… Пришла Пелагея, немолодая, но еще белая, румяная… села у печки и начала говорить, немного нараспев: „В некиим царстве, в некиим государстве…“

Нужно ли говорить, что я не заснул до окончания сказки, что, напротив, я не спал долее обыкновенного?

На другой же день выслушал я в другой раз повесть об „Аленьком цветочке“. С этих пор, до самого моего выздоровления, Пелагея ежедневно рассказывала мне какую-нибудь из своих многочисленных сказок. Более других помню я „Царь-девицу“, „Иванушку-дурачка“, „Жар-птицу“ и „Змея Горыныча“».

В последние годы жизни, работая над книгой «Детские годы Багрова-внука», Сергей Тимофеевич вспомнил ключницу Пелагею, ее замечательную сказку «Аленький цветочек» и записал ее по памяти. Впервые она была напечатана в 1858 году и с тех пор стала у нас любимой сказкой.

«…Снеговая белая туча, огромная как небо, обтянула весь горизонт и последний свет красной, погорелой вечерней зари быстро задернула густою пеленою. Вдруг настала ночь… наступил буран со всей яростью, со всеми своими ужасами. Разыгрался пустынный ветер на приволье, взрыл снеговые степи, как пух лебяжий, вскинул их до небес…»

"Записки ружейного охотника Оренбургской губернии " С.Т.Аксакова посвящены четырем видам охоты - на лесную дичь, степную, водяную и болотную. Книга является одним из лучших русских изданий этого жанра. Писатель проявил здесь себя как знаток красочной народной речи и как проникновенный поэт русской природы. И.С.Тургенев писал, что охотничьи книги Аксакова обогатили "общую нашу словесность".

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 5. — 488 с. — с. 3–310.

Чародей слова, проникновенный поэт природы, тонкий психолог — таким вошел в сердце русского читателя автор "Семейной хроники" и "Детских годов Багрова- внука". Также в книгу входит сказка Аленький цветочек.

Содержит цветные иллюстрации.

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 1. — Семейная хроника; Детские годы Багрова-внука. — 599 с. — с. 55–260.

Во второй том собраний сочинений входят воспоминания писателя, а также очерки и незавершенные произведения, такие как «Буран», "Наташа", "Очерк зимнего дня" и др.

Содержит цветные иллюстрации.

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека «Огонек»)

Том 2. — 500 с. — с. 158–394.

В истории русской литературы имя Сергея Тимофеевича Аксакова занимает видное место. Выдающийся мастер реалистической прозы, писатель, он в совершенстве владел тонким и сложным искусством изображения природы, был изумительным знатоком всех сокровенных богатств русского народного слова.

В настоящее издание вошли наиболее значительные художественные, мемуарные произведения, а также критические статьи Сергея Тимофеевича Аксакова.

Том 1: «Семейная хроника», «Детские годы Багрова-внука».

http://ruslit.traumlibrary.net

Популярные книги в жанре Публицистика

Людмила ЩЕКОТОВА

МЕЧТАЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО О КИБЕРНЕТИЧЕСКОЙ ВОЙНЕ?

БИТЫ И БАЙТЫ НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ

Еще 170 лет назад Карл фон Клаузевиц пришел к выводу, что победа в конечном итоге достается той из воюющих сторон, которая осведомлена лучше противника и лучшим образом наладила связь между отдельными частями своей армии. "Ошибка в расчетах обрекает на смерть!

Промедление с приказом смерти подобно!" - наставительно изрек знаменитый прусский генерал... и опыт двух мировых войн нынешнего века убедительно подтвердил догадку блестящего теоретика военной стратегии.

Александр Солженицын

ОТВЕТ ПОЗДРАВИТЕЛЯМ

В редакцию "Литературной газеты"

Копия: "Новый мир"

Рязань, 12 декабря 1968

Я знаю, что ваша газета не напечатает единой моей строки, не придав ей исказительного или порочного смысла. Но у меня нет другого выхода ответить моим многочисленным поздравителям иначе как посредством вас:

Читателей и писателей, приславших поздравления и пожелания к моему 50-летию, я с волнением благодарю. Я обещаю им никогда не изменить истине. Моя единственная мечта - оказаться достойным надежд читающей России.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ПИСЬМО ДЭВИДУ АТКИНСОНУ, члену британского парламента

Вермонт, 15 апреля 1980

Дорогой сэр,

я благодарю Вас за честь, оказанную мне приглашением на годичную конференцию 1980 консервативной партии в Брайтоне.

К сожалению, обстоятельства моей работы не позволяют мне никаких поездок, тем более за океан. Поэтому я никак не могу воспользоваться Вашим приглашением. Однако, будь я на Вашем съезде, я бы высказал Вам близкое к тому, что напечатано сейчас в моей статье в журнале "Foreign Affairs" (Spring 1980) "Чем грозит Америке плохое понимание России". Хотя она написана специфически применительно к Америке, её главные положения относятся ко всему Западу - и даже тем более остро, чем ближе эта страна (в данном случае Англия) находится к сфере столкновений с СССР или ожидаемых его аппетитов.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ГЕНРИХУ БЁЛЛЮ

31 мая 1982

Дорогой Генрих!

Мои тёплые пожелания к Вашему 65-летию! Прежде всего - здоровья и здоровья! А затем - чтобы возраст и дальше не был для Вас помехой так же свежо и остро воспринимать и передавать жизнь родной страны и её язык.

Мы с Вами почти ровесники. Но и кроме того наше с Вами положение сходно в том, что оба мы, хотя и по-разному, потеряли свою родину: я лишён её, потому что изгнан, а Россия - смертельно больна, неузнаваемо обезображена; вы - потому что Германия разорвана надвое и потеряла себя в обеих частях. Две ужасные войны между нашими странами - надолго подорвали, заковали и опрокинули навзничь оба народа. И обоим - маячит долгое выздоровление, ещё в одном ли столетии?

Александр Солженицын

РЕПЛИКА

Жить, не теряя достоинства, ставит целью себе и другим соотечественным интеллигентам анонимный автор Х. Y. И программу он видит в таком разделении: зарубежный журнал должен измениться, улучшиться, исправиться и тем доставить бездействующему и не рискующему читателю в метрополии достойное возвышающее чтение. А поруководить этим исправлением журнала из своей норки автор не прочь. Именно - не так, как "сурово выговаривали" другие, себя назвавшие, а эдак: отказаться от традиционных читателей, этот журнал создавших и передержавших несколько десятилетий; для того развалить православную тенденцию журнала (до сих пор мы слышали, что народ виноват перед интеллигенцией; теперь читаем, что и православная церковь ещё должна вернуть себе доверие интеллигенции); продолжить "свежую насущную" линию № 97 (зло и невежественно исказившую смысл недавней русской истории); добавить экономическое и социологическое направление; неизвестными силами издаваться на 2-3 языках параллельно; привлечь к себе европейских авторов; упаси Бог не давать оснований обвинениям в "антисоветизме" - для безопасности читателей в метрополии (да и западных либералов не отпугнуть). И ещё допустимо, очевидно, продолжить и "переходные интенции" Л. Венцова и С. Телегина...

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

САХАРОВСКИМ СЛУШАНИЯМ В РИМЕ

Ноябрь 1977

Вашему Собранию я хочу пожелать: чтобы леденящие рассказы и сообщения с вашей трибуны нашли бы путь сквозь глухоту благополучия, которое дожидается лишь звука смертной себе трубы, а меньших звуков не слышит. Пробились бы к близорукому сознанию, которое радо потешиться и отдохнуть в змеиных песнях еврокоммунизма.

Отражая происходящее в меру вашей осведомлённости и страсти и помня, что для милосердия нет страданий незначительных, - вы всё же не упyстите разницу между 15 сутками и 15 годами и напомните о таких героях, обделённых мировым вниманием, как Игорь Огурцов, Святослав Караванский, с ними долгая немая череда идущих к смерти. Всякое новое имя этого обречённого списка, которое вы вырвете из тьмы, будет знаком всеобщей к вам благодарности.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

САХАРОВСКИМ СЛУШАНИЯМ В ВАШИНГТОНЕ

Сентябрь 1979

Два года назад я просил участников Римских Слушаний уделить усиленное внимание долгосидчикам. Годы идут, идут дальше, и разрушительнее всего для них.

На краю могилы - Игорь Огурцов, замученный христианский мыслитель; учёный, оборванный на первых шагах; выдающийся сын России, осуждённый несправедливо, бесчеловечно, сидящий 13-й год.

Те, кто были первоклассниками, когда арестовали Игоря Огурцова, теперь кончают университеты. А Огурцов - сидит.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

Свободному Китаю

Речь в Тайбэе, 23 октября 1982

Уже тридцать три года остров Тайвань приковывает к себе, я думаю, внимание многих в мире - своею особенной судьбой. Сам я испытываю это чувство давно и устойчиво. Уже три десятка стран в мире пало, подпало под власть коммунизма - и почти ни одной из них не удалось сохранить клочка независимой национальной территории, где могло бы продолжиться сломленное государственное развитие, и соревновательно показать себя миру по сравнению с коммунистическим развалом. У нас в России таким кусочком, может быть, мог бы сколько-то подержаться врангелевский Крым, но не получил ничьей внешней поддержки и, покинутый неверными европейскими союзниками, был вскоре раздавлен коммунистами. А в Китае, благодаря широкому морскому проливу, таким обломком прежнего государства остался Тайвань, и вот уже треть века показывает миру, на каком высоком уровне развития мог бы быть и весь Китай, если б он не подпал под коммунизм. Сегодняшняя Республика Китай на Тайване отличается своими строительными и индустриальными успехами, благосостоянием населения и показывает, как разумно могут быть направлены силы нации, когда они не во враждебных руках.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Уезжая из Москвы, я дал вам слово просмотреть внимательно несколько спектаклей в Петербурге и беспристрастно описать их; исполняю ваше желание. Очень знаю, что вооружу на себя многих; сам с изумлением пишу, но истина всего для меня дороже; из любви к ней и театральному искусству предаю себя на жертву критикам и пристрастным хвалителям петербургской сцены…»

«Собирание бабочек было одним из тех увлечений моей ранней молодости, которое хотя недолго, но зато со всею силою страсти владело мною и оставило в моей памяти глубокое, свежее до сих пор впечатление. Я любил натуральную историю с детских лет; книжка на русском языке (которой названия не помню) с лубочными изображеньями зверей, птиц, рыб, попавшаяся мне в руки еще в гимназии, с благоговеньем, от доски до доски, была выучена мною наизусть. Увидев, что в книжке нет того, что при первом взгляде было замечаемо моим детским пытливым вниманием, я сам пробовал описывать зверков, птичек и рыбок, с которыми мне довелось покороче познакомиться…»

«В 1808 году на Мойке, набережная которой тогда отделывалась, или, скорее, переделывалась и украшалась новой узорной чугунной решеткой, неподалеку от запасных хлебных магазинов и конногвардейских казарм, находился каменный дом старинной петербургской архитектуры. Дом этот принадлежал некогда, как я после узнал, Ломоносову и потом как-то приобретен был казною. В настоящее время в нем помещался с своим семейством начальник хлебных запасных магазинов, действительный статский советник и кавалер Владимира 3-й степени, Василий Васильич… назовем его: Рубановский…»

«Я хочу рассказать все, что помню об Александре Семеновиче Шишкове. Но я должен начать издалека.

В 1806 году я был своекоштным студентом Казанского университета. Мне только что исполнилось пятнадцать лет. Несмотря на такую раннюю молодость, у меня были самостоятельные и, надо признаться, довольно дикие убеждения; например: я не любил Карамзина и с дерзостью самонадеянного мальчика смеялся над слогом и содержанием его мелких прозаических сочинений! Это так неестественно, что и теперь осталось для меня загадкой…»